Дэнвэнь — подняться на высокую гору и прославиться на всю Поднебесную.
Изысканное собрание — будь то истинно благородное увлечение или лишь притворное следование изяществу — в любом случае сопряжено со множеством тонкостей и не может превращаться в кровавое побоище, подобное поединкам на помосте.
Очевидно, можно было бы напрямую соревноваться в искусстве Небесного звука, мастерстве расстановки чжэньфа или написании талисманов-фулу, но они во что бы то ни стало желали состязаться в игре на музыкальных инструментах, в шахматах, в каллиграфии и живописи.
Даже единственный показательный бой, оставленный для того, чтобы мастера боевых искусств могли проявить себя, должен был выглядеть усладой для глаз, дабы соответствовать званию «представления».
Сун Цяньцзи мог это понять. Если бы ученики именитых кланов и великих семейств ради одного лишь сакрального артефакта или клочка земли бились до крови и рисковали жизнями, то чем бы они отличались от таких безродных грязноногих бродячих практиков, как он?
— Ничего. Я запишусь на каллиграфию и живопись.
Исполнять целую мелодию или доигрывать шахматную партию до конца — слишком долго и хлопотно. Лишь правила каллиграфии и живописи были предельно просты: можно было ограничиться парой произвольных штрихов.
Мэн Хэцзэ спросил с глубокой тревогой:
— Ты умеешь писать талисманы-фулу?
Сун Цяньцзи ответил:
— Немного умею.
Будучи бродячим практиком, он обучался техникам бессистемно, а потому знал всего понемногу.
Вот только подобные праздные и утонченные встречи в его прошлой жизни не имели к нему ни малейшего отношения.
Он вечно спасался бегством, спешил куда-то, боролся за выживание или сражался; он никогда не желал останавливаться, да и не мог этого сделать.
Сун Цяньцзи подумал: «Чэнь Хунчжу сказала лишь, что я должен остаться до завершения собрания Дэнвэнь».
Но если я принципиально не обнажу меч, то Сюй Юнь и остальные ничего не смогут со мной поделать.
Все они боятся Сянь Цзяньчэня.
Сун Цяньцзи не боялся. Ведь вплоть до того момента в прошлой жизни, когда он погиб на заснеженных равнинах, о Сянь Цзяньчэне не было слышно ни слова — никто не знал, жив он или мертв.
Что поделать, ведь именно «спаситель» Вэй Чжэньюй был любимым сыном Небесного Дао.
Цзянь-шэнь, обеспечив его золотым пальцем1, должен был вовремя удалиться на покой, чтобы не затмевать его своим блеском.
На самом деле, речь шла не об одном Сянь Цзяньчэне.
Когда Сун Цяньцзи еще пробивался с самых низов, в мире самосовершенствования говорили об «одном небожителе, одном демоне, одном мудреце и одном боге», имея в виду четверых мастеров стадии Трансформации Духа: Цинь-сяня, Ци Гуя, Шу-шэна и Цзянь-шэня.
Эти четверо бесподобных великих мастеров, лишь по причине того, что «почувствовали родство душ», передали знания всей своей жизни спасителю, не требуя ничего взамен.
Оставив наследство, одни из них мирно скончались от старости, другие пали от болезней, а третьи ушли в затворничество, скрывшись от мира…
Позже настало время для расцвета молодого поколения.
«Владыка неправедного пути» Мэн Чжэнсянь сеял смуту, а «переживший сотни битв» Сун Цяньцзи вел за собой героев.
После недолгого периода триумфа они, подобно метеорам, рухнули на землю.
Большая волна вымыла песок, и тогда с великим опозданием явился спаситель Вэй Чжэньюй; он поддержал рушащееся здание и полностью завладел сердцами людей Поднебесной.
После смерти, взирая на осколки Реки Времени, Сун Цяньцзи по деталям заключил, что Вэй Чжэньюй был от силы на несколько лет младше него и принадлежал к тому же поколению.
Но как человек с такой невероятной удачей мог оставаться в полной безвестности на первых порах?
После перерождения к нему пришло понимание: раз уж Мэн Чжэнсянь когда-то звался Мэн Хэцзэ, то и Вэй Чжэньюй, вероятно, тоже сменил имя.
Вполне возможно, он скрывался под… В начале он придерживался тактики «молча наживать богатство», чтобы в конце совершить стремительный рывок и внезапно явиться миру.
На изысканном собрании Дэнвэнь вновь должны были появиться многие из тех, кто в прошлой жизни желал его убить или сам пал от его руки.
Сун Цяньцзи ни с кем из них не хотел встречаться.
Он желал лишь издали взглянуть на того баловня судьбы, дитя удачи.
Придет ли Вэй Чжэньюй?
- Золотым пальцем (金手指, jīnshǒuzhǐ) — сленговый термин в китайской интернет-литературе, означающий сверхспособность, предмет или удачу героя, дающую ему неоспоримое преимущество («чит»). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
