— Я хочу стать великим человеком!
— Можно.
Голос Мэн Хэцзэ внезапно стал тише:
— А еще я хочу взять в жены красавицу-спутницу на Пути Дао. Лучше пусть мне все завидуют, чем все обижают.
— Я тебе не де! — Сун Цяньцзи бросил картофелину. — Не нужно рассказывать мне всё подряд!
Бросив её, он тут же поспешил подобрать её обратно.
Сун Цяньцзи погладил маленькие нежные ростки и с сокрушением произнес:
— Не повредились?
Вспаханная земля была рыхлой и чистой; прогретая ласковым солнцем, она напоминала пышное ватное одеяло и источала характерный свежий аромат почвы.
Он разрезал проросший картофель на части, оставляя на каждой по несколько глазков, и, выкопав ямки, зарыл их в землю.
Весна — доброе время для посадки картофеля.
Стоит пройти нескольким весенним дождям, как они пустят изумрудные листья и расцветут бледно-лиловыми цветами.
Совсем как нынешний Мэн Хэцзэ: замарашка, предающийся грезам наяву.
Но стоит ему поймать попутный восточный ветер, как он непременно взлетит ввысь на крыльях бури1, устремляясь к самым небесам в едином порыве.
— Сун-шисюн, я виноват, не сердись, — Мэн Хэцзэ сидел в инвалидном кресле и, глядя, как Сун Цяньцзи сам засыпает землю лопатой, чувствовал еще большую вину. — Когда мои раны заживут, я буду вместо шисюна обрабатывать землю!
Сун Цяньцзи вздрогнул.
«Я по доброте душевной тебя утешаю, а ты, оказывается, на мою землю заришься? У меня всего-то этот огород размером с ладонь, и если ты его засадишь, что останется мне?!»
— Возвращайся в лечебницу залечивать раны, — Сун Цяньцзи улыбнулся, искренне пытаясь отвадить его. — Пока не поправишься, не приходи сюда.
Мэн Хэцзэ, растроганный, то и дело кивал.
Сун Цяньцзи забыл, что у этого мальчишки при себе четки из красной яшмы; хоть они и не обладали столь властным эффектом, как «Источник бессмертия», но всё же были первоклассным артефактом, защищающим владельца и ускоряющим исцеление.
В сочетании с крепким здоровьем Мэн Хэцзэ, всего через два дня он, бодрый и полный сил, вернулся вновь, ведя за собой группу учеников внешнего круга.
— Сун-шисюн, сегодня в зале управляющих объявили новости об Изящном собрании Дэнвэнь, — Чжоу Сяоюнь, словно преподнося сокровище, протянула лист бумаги. — Мы переписали копию для тебя. Здесь все правила собрания, слово в слово, без единого пропуска!
Сун Цяньцзи как раз поливал картофель на поле. Хотя этот листок был ему не нужен, он всё равно принял его обеими руками и поблагодарил.
Несколько дней назад из внутреннего круга уже доходили слухи. Когда новости о собрании были опубликованы официально, они всё равно вызвали огромный ажиотаж среди учеников внешнего круга.
Очередь принимать торжественное собрание мира культиваторов, проходящее раз в десять лет, в этот раз выпала секте Хуавэй.
Ученики внешнего круга принимающей стороны тоже могли подать заявку на участие. Даже если не участвовать в состязаниях, а просто пробыть зрителем всё это время, впечатлений хватило бы, чтобы расширить кругозор и вспоминать об этом до конца жизни.
Мэн Хэцзэ выглядел воодушевленным, от его ран не осталось и следа; заметно было лишь то, что он немного прибавил в росте, а его телосложение стало крепче.
— Всего четыре основных категории: цинь, ци, каллиграфия и живопись, а также показательные поединки. Я внимательно всё изучил, нам лучше всего записаться на показательные поединки. Сун-шисюн, позволь мне пойти и зарегистрировать тебя.
— Я запишусь на каллиграфию и живопись, — ответил Сун Цяньцзи.
Мэн Хэцзэ пришел в ужас:
— Нельзя!
— До того как подняться на гору, я тоже любила дома рисовать цветы, птиц, рыб и насекомых, — тактично попыталась отговорить его Чжоу Сяоюнь. — Но та каллиграфия и живопись — совсем не то же самое. В этой категории в основном участвуют книжники из академии Цинъя, которые повседневно совершенствуются в написании талисманов, так что их сила пронзает бумагу насквозь. Нам, любителям, с ними не сравниться.
Мэн Хэцзэ продолжил убеждать:
— Еще есть категории цинь и ци. На первый взгляд это игра на цине и в ци, но на деле они проверяют технику небесных звуков, чжэньфа и искусство расчетов. Большинство участников — практики из секты Сяньиньмэнь и монастыря Цзыюньгуань, нам там тоже не преуспеть.
- Взлетит ввысь на крыльях бури (扶摇直上, fú yáo zhí shàng) — Чэньюй, означающий стремительный взлет, успех или быстрое продвижение к цели. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
