Сун Цяньцзи этой ночью не взял с собой нож Сюэжэнь.
Культиваторы в пещере уже достаточно доверяли «бродячему практику Сун Сюню», и им было всё равно, держит ли он в руках грозный нож и является ли другом, признанным Цзые Вэньшу.
Перед входом в строй он намеренно вернул нож Цзые Вэньшу:
— Возможно, сегодня ночью мне придётся убивать.
Цзые Вэньшу странно посмотрел на него, словно спрашивая: раз собираешься убивать, зачем возвращаешь оружие?
У Сун Цяньцзи при себе было много ценных вещей: цинь Цицзюэ с картиной гор Хуачуньшань и строй истребления драконов, но никто никогда не слышал, чтобы у него был собственный артефакт жизни.
Настоящее, удобное оружие для убийства, с которым можно сойтись в схватке не на жизнь, а на смерть.
— Это дело тебя не касается, я не хочу пользоваться твоим ножом, — сказал Сун Цяньцзи.
— Если не Сюэжэнь, то что ты используешь? — холодно спросил Цзые Вэньшу.
— У меня самого есть меч, — Сун Цяньцзи знал о его добрых намерениях и ничуть не рассердился. — Убийственная мощь этого меча не уступает ножу Сюэжэнь.
Меч для убийства не стоило с лёгкостью показывать другим.
Но чтобы продемонстрировать, что у него действительно есть подходящий артефакт и тому не о чем беспокоиться, он призвал из мешочка для хранения тонкий меч, медленно обнажил его на три цуня и показал Цзые Вэньшу.
Меч покинул ножны беззвучно. Его лезвие, тонкое и узкое, обладало почти прозрачной текстурой кристалла; оно не отражало человеческий облик, лишь холодный лёд на стенах.
Острое лезвие источало леденящее намерение убийства. Казалось, стоит нанести удар — и он будет незримым и бесформенным, не оставляющим ни малейшего шанса на спасение.
Даже у Цзые Вэньшу, привыкшего к высокоранговым артефактам, невольно блеснули глаза.
— Хороший меч! — похвалил он.
Сун Цяньцзи удовлетворенно улыбнулся и убрал меч в ножны. Если бы у Сянь Цзяньчэня не было даже таких запасов, то все эти годы его жизни прошли бы впустую.
Но тут тон Цзые Вэньшу переменился:
— Это не твой меч.
Его голос звучал уверенно.
— Ты ведь никогда не видел, как я сражаюсь мечом, откуда тебе знать, что я его не достоин? — с лёгким протестом спросил Сун Цяньцзи.
Цзые Вэньшу покачал головой:
— Такой меч для убийства тебе не подходит.
Меч Сун Цяньцзи должен быть честным и благородным, послушным воле хозяина — способным как лишить жизни, так и спасти её.
Сун Цяньцзи беспомощно улыбнулся и слегка постучал по ножнам:
— Ты слишком высокого мнения обо мне. Но сейчас я, как и он — лишь инструмент для убийства в чьих-то руках.
Тот, кого должны убить, спокойно ждёт уставшего врага1, шаг за шагом выстраивая ловушку. Тот же, кто убивает, вынужден преодолевать тысячи гор и рек в погоне, и даже зная, что впереди засада, не может отступить.
Если бы не встреча с Цзые Вэньшу и его спутниками, это поручение было бы по-настоящему тяжким и скучным.
Услышав про «кого-то другого», Цзые Вэньшу слегка приподнял бровь:
— Речь о том человеке.
Он посмотрел на свод пещеры, словно желая пронзить взглядом толщу льда и увидеть далёкие небеса.
Сун Цяньцзи замер, а затем невольно рассмеялся:
— Сразу угадал. Ты такой сообразительный, а я-то думал, что от твоих практик ты совсем поглупеешь.
Иначе почему он вечно подвергал себя опасности, доводя тело до изнеможения и ран?
Цзые Вэньшу со всей серьёзностью поправил его:
— Синьфа Ледяной Души истощает семь чувств и шесть желаний практикующего, но не вредит разуму.
- Спокойно ждёт уставшего врага (以逸待劳, yǐ yì dài láo) — китайская идиома, означающая тактику сохранения сил в ожидании момента, когда противник измотает себя дорогой или подготовкой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
