Так прошло четыре дня, отношения между всеми сторонами смягчились, и напряжение, готовое разразиться в любой миг, окончательно рассеялось.
Люди даже начали обмениваться вещами и торговаться, проявляя некое довольство своим положением и вовсе не помышляя о возвращении домой.
— Раньше я накопил немало шкур демонических зверей, пойду в Сяньиньмэнь и обменяю их на несколько склянок с пилюлями для исцеления ран.
— Возьми наши духовные травы, найдем учёных из Цинъя и выменяем у них несколько талисманов.
— Днем ходим к бродячим практикам в пещеру пить вино и есть мясо, у входа в обитель Сяньиньмэнь слушаем цинь и приводим в порядок дыхание, ночью по очереди охраняем строй, а на следующий день делимся опытом — истинно, беда обернулась счастьем.
Практики звука из Сяньиньмэнь каждый день уделяли по два шичэнь технике Небесных звуков, помогая раненым упорядочивать духовную энергию.
Поначалу кто-то выказал недовольство:
— Мяо Янь-шицзе, если придут люди из Хуасипай, нам тоже придется играть для них?
Мяо Янь ответила:
— Вы уже видели тот строй: когда процветает один — процветают все, когда страдает один — страдает каждый. Сейчас единственный путь к спасению — сообща наращивать силы.
— Шицзе хочет помочь им или же… — Ляо Хуа, набравшись храбрости, продолжила: — …помочь этому Сун Сюню? Шицзе в последнее время намеренно сближается с ним, неужели он приглянулся вам? Он всего лишь бродячий практик, за ним не стоит ни клан, ни секта. Даже если у него есть способности, пока он не стремится к славе, он не стоит того, чтобы шицзе смотрела на него иначе, чем на прочих.
В сердцах последователей Мяо Янь она была достойна лишь сильнейшего, причем сила должна была заключаться не только в таланте или уровне совершенствования, но и в статусе, и во влиянии.
Мяо Янь окинула взглядом лица присутствующих и нахмурилась:
— Вы решили поучать меня?
— Мы не посмеем идти против шицзе, — Му Ся постаралась говорить как можно мягче. — Только Ваншу-шибо когда-то говорил, что если шицзе найдет создателя тех мелодий, то для шицзе это может обернуться не к добру.
Мяо Янь холодно произнесла:
— Я и сама разберусь, к добру это или к худу, разве мне нужны ваши советы?
Эти слова прозвучали сурово, как настоящий выговор.
Все умолкли, словно цикады в зимнюю стужу, чувствуя, что Мяо Янь стала далеко не так нежна, как прежде. Казалось, с того дня, как она вернулась, на ее лице больше ни разу не появлялась та безупречная улыбка.
Сун Цяньцзи совершенно не ощущал намеренных попыток сближения со стороны «Хэ Юнь», относясь к ней лишь как к младшей, которая время от времени приходит за советом.
Поскольку он управлял строем, все стремились сблизиться с ним, часто поднося вино, мясо, духовные одежды и цветы пиона.
Однако ученые из Цинъя охраняли его столь ревностно, что стоило Хэ Юнь заговорить, ее тут же перебивали.
Лишь с наступлением ночи пятого дня практики вошли в строй и заняли свои места согласно расположению звезд.
Внезапно земля задрожала и горы заколебались, будто земляной дракон перевернулся с боку на бок1, а ледяные шипы и крошка градом посыпались сверху.
В душе Сун Цяньцзи что-то отозвалось.
Он ждал так долго, и вот, наконец, это началось.
- Земляной дракон переворачивается (地龙翻身, dì lóng fān shēn) — образное китайское выражение, означающее землетрясение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
