Кто из внешних учеников не знал, что Сун Цяньцзи упражнялся с мечом с невероятным усердием. В зной и стужу, весной и осенью, в любую погоду он изнурял себя до крайней степени, и все лишь ради того, чтобы пройти проверку и попасть во внутренние ученики.
Завтра утром должны были состояться состязания во внешней секте, но этой ночью он сломал руку и сорвался с обрыва, что было равносильно краху всех надежд и концу пути к бессмертию.
Если бы правая рука Сун Цяньцзи не была ранена, он мог бы в одиночку взобраться наверх с помощью кинжала. Нет, Сун Цяньцзи и вовсе не стоило прыгать вниз.
Почему?
Неужели я ему нравлюсь, и раз уж нам не суждено «при жизни делить одно одеяло», то он решил «после смерти лежать в одной могиле»1, задумав сперва убить меня, а затем броситься с обрыва, чтобы последовать за мной в загробный мир, но в последний миг одумался и спас меня ценой собственной жизни?
Но я ведь не из тех, кто «обрезает рукава». Мэн Хэцзэ пребывал в смятении:
— Сун-шисюн, ты в порядке?
Если бы Сун Цяньцзи знал, о чем думает этот юнец, он бы непременно разразился бранью: в бестолковой голове этого подростка совсем нет места серьезным делам — сплошной мусор о любви да чувствах!
Однако сейчас ему было не до ответов. И дело не в боли — в прошлой жизни он сполна познал горечь страданий, так что на подобную мелкую рану даже не обратил бы внимания.
Его охватило потрясение.
Только что, когда его плечо выскочило из сустава, он обнаружил: хотя основы этого тела были ничтожны и он не мог применить даже простейшую технику легкости, в его цзыфу мерцало приглушенное сияние, будто там таился могущественный артефакт.
Из цзыфу сочился журчащий теплый поток, потихоньку питая меридианы в его правой руке. Это был еще и исцеляющий артефакт.
Этого не могло быть. Пятнадцатилетний Сун Цяньцзи даже в руках не держал настоящего артефакта.
У него имелся лишь низкоранговый меч, купленный у управляющего внутренней секты. Клинок был выкован из обрезков, оставшихся после создания мечей для личных учеников, и на него ушли все его сбережения.
Обычное оружие — не артефакт, его нельзя переплавить и хранить в цзыфу для закалки. Каждый раз после тренировки Сун Цяньцзи тщательно протирал меч и убирал его в футляр. Выходя по делам, он брал с собой лишь короткий кинжал для самообороны — тот самый, что сейчас вонзился в скалу.
Бедность доводила человека до отчаяния. Если меч повредится, денег на починку или перековку не найти, и тогда с чем выходить на испытание внешней секты?
Сун Цяньцзи осторожно прощупал свое цзыфу. Его духовное сознание было еще слишком слабым, и он с трудом применил метод внутреннего созерцания, разглядев лишь смутные белые очертания, напоминающие драгоценный сосуд.
Это был Чистый флакон!
Тот самый артефакт, который он выковал собственноручно, чтобы хранить в нем Источник бессмертия; он удерживал духовную энергию и не давал воде испортиться.
Сун Цяньцзи слегка задрожал: он увидел разноцветное сияние, исходящее от Чистого флакона.
Никто не знал содержимое этого сосуда лучше него — Источник бессмертия. Сокровище небес и земли, таящее в себе бесконечную жизненную силу, ради которого он едва не расстался с жизнью и которое жаждал заполучить весь мир.
Оно должно было исчезнуть вместе с ним во время самоподрыва, но теперь по-прежнему тихо парило в его цзыфу, источая мягкий свет.
До самой смерти в прошлой жизни Сун Цяньцзи и не подозревал, что Источник бессмертия обладает исцеляющим эффектом. Или, точнее, он никогда и не пытался изучить иные свойства этого сокровища.
Люди подозревали, что он хочет присвоить ценность себе, но на самом деле он считал ее «общественным достоянием» и даже не помещал в цзыфу, храня в обычном пространственном артефакте.
Сун Цяньцзи попытался достать Чистый флакон, но его духовное сознание пронзила острая боль, словно от ожога пламенем. У сокровища было свое духовное давление, подобное ауре могущественного мастера. Его нынешний уровень совершенствования был слишком низок, а духовное сознание — чересчур слабым, чтобы касаться артефакта такого ранга.
Он владел горой сокровищ, но не мог до нее дотянуться.
Сун Цяньцзи не спешил; он лишь глубоко вздохнул, охваченный мириадами чувств.
- При жизни делить одно одеяло… после смерти лежать в одной могиле (生同裘，死同穴, shēng tóng qiú, sǐ tóng xué) — образное выражение, означающее клятву супругов или возлюбленных быть неразлучными в жизни и в смерти. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
