— Что ты делаешь? — В его голосе не было и тени гнева из-за покушения, лишь недоумение. — С твоим уровнем совершенствования обнажать против меня меч… Если бы ты попала, то неизбежно погибла бы от обратного удара моей защитной ци меча. Если бы я вовремя не швырнул кувшин с вином и не разбил твой клинок, ты бы уже обратилась в прах!
Он говорил правду, но в чужих ушах это прозвучало верхом высокомерия.
Убийца сплюнула кровь:
— Моё мастерство уступает твоему. Хочешь убить или четвертовать — дело твоё, к чему пустые разговоры!
Сянь Цзяньчэнь почувствовал всю нелепость ситуации:
— Я тебя совсем не знаю!
Девушка горестно усмехнулась:
— Мой отец и братья погибли от твоих рук, а мне пришлось танцевать перед врагом. Испытав сегодня такой позор, разве могу я и дальше влачить существование в этом мире?
Сказав это, она выхватила меч из рук стоявшей рядом танцовщицы.
— Ты! — Сянь Цзяньчэнь щелкнул пальцами, выпуская струю ци меча, чтобы помешать ей.
Но его меч разил быстрее всех, а вот спасать он не умел. Ему оставалось лишь беспомощно наблюдать, как в ней угасает жизнь.
Остальные танцовщицы разразились рыданиями, и еще одна выкрикнула:
— На тебе столько долгов крови! Неужели ты думал, что брошенной вскользь фразы об уходе из мира совершенствования будет достаточно? Пусть у нас не хватает сил убить тебя, но здесь собралось бесчисленное множество тех, кто затаил на тебя обиду и жаждет мести. Кто-нибудь из них обязательно тебя прикончит!
С этими словами они все разом бросились на мечи. Кровь окропила пол!
Жизни, что только что цвели подобно прекрасным цветам, в миг угасли.
Сянь Цзяньчэнь стоял словно громом пораженный.
— Почему? — пробормотал он.
Опьянение туманило рассудок и путало мысли, не давая осознать происходящее.
— Позвольте спросить Бога меча! — из толпы вышел старейшина Хуа Вэй и гулким голосом произнес: — Прошлым летом, ровно в этот день, в округе Яньшань погибла вся семья Лю Юншоу по прозвищу Преследующий душу тесак. Как вы это объясните?
Сянь Цзяньчэнь пришел в себя:
— Отец и сын нашли в древнем схроне наследие темного учения. Они тайно практиковались, принося в жертву плоть и кровь младенцев, и сгубили сотни жизней. Смерть для них — заслуженная кара.
— Хорошо, Лю Юншоу заслужил свою участь. Но в чем была вина его спутницы на Пути, Бай Юэ-сяньцзы? За одну ночь она лишилась мужа и сына, честное имя ее клана было втоптано в грязь. Не выдержав удара, она повредилась рассудком, впала в искажение ци1 и скончалась. — Старейшина указал на один из трупов на полу. — А в чем была вина его дочери? Сегодня она тоже погибла из-за тебя!
Сянь Цзяньчэнь:
— …Неужели… неужели и это припишут мне?
Ду Цююэ обвела взглядом присутствующих и холодно усмехнулась:
— Разве ты до сих пор не понял? Тебя пригласили сюда не вино пить, а вершить месть.
Сянь Цзяньчэнь только собирался ответить, как услышал голос другого человека:
— Рискну задать Бога меча вопрос: три месяца назад в округе Баолинь была ли убита вашими руками вся семья Ли Лунъю по прозвищу Двойные булавы небесного грома?
На этот раз вперед вышел почитаемый мастер одного из влиятельных семейств.
— Вся семья? — Сянь Цзяньчэнь на мгновение задумался, прежде чем вспомнить этого человека. — Он был сяньгуань округа Баолинь, но устроил там звериную арену, забавляясь зрелищем битв простых людей с лютыми тварями. К тому же он подсылал своих людей грабить и убивать проходящих мимо бродячих практиков. Я лишил его духовных сил, низвергнув на низшую ступень совершенствования, но сохранил жизнь. А утверждения о том, что я вырезал его домочадцев — полнейшая чушь. Ему еще повезло: встреть я его до того, как решил жениться, он был бы уже мертв!
Почитаемый мастер указал на другое тело в зале:
— А это его дочь! Как только он лишился сил, в ту же ночь к нему явились враги. Весь род был истреблен, осталась лишь одна сирота. Неужели великий Бог меча совершил это, но не смеет признать свою вину?
Сянь Цзяньчэнь прикрыл глаза.
Со всех сторон зазвучали голоса — то пронзительные, то грубые, они впивались в его уши.
В голове слегка зашумело, он тряхнул ею и пробормотал:
— А вино-то крепкое.
- Искажение ци (走火入魔, zǒuhuǒ rùmó) — критическое состояние, возникающее при ошибках в практике совершенствования, часто ведущее к безумию или смерти. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.