Сцена большого театра была просторной и светлой, а зал до отказа заполнен зрителями.
Ведущий стоял на сцене и с воодушевлением объявлял:
— В этом, 2006 году, исполняется сто лет со дня основания Первой провинциальной средней школы! Вековая история, вековые перемены. А сейчас ученики второго года обучения средней ступени из семнадцатого класса представят нам масштабную театральную постановку «Перемены»!
Свет на сцене постепенно гас, и Цзян Юйбай уверенно вышел к публике.
Объектив камеры высокого разрешения сфокусировался на Цзян Юйбае, и на экранах стало отчётливо видно, насколько безупречна его внешность. В зрительном зале воцарилась тишина, а луч прожектора высветил фигуру Цзян Юйбая.
Цзян Юйбай стоял лицом к зрителям, держась совершенно естественно.
Дуань Циянь, заразившись настроем Цзян Юйбая, мгновенно вошёл в роль. Он играл учителя новой школы, который в душе оставался закоснелым старым книжником. В руке он сжимал дисциплинарную линейку — символ своей власти. Слегка вскинув голову, он с презрением смотрел на Линь Чжися, и в каждом его движении сквозило высокомерие.
Линь Чжися с бамбуковой корзинкой на руке стояла у ворот школы. Она изо всех сил пыталась выговорить себе шанс. Она хотела получить современное образование и входить в эти двери на равных с мужчинами, с гордо поднятой головой.
Она заговорила громче, в её голосе звучали гнев и бессилие, но, хотя глаза её были полны слёз, лицо сохраняло благородное и спокойное выражение. Она выхватила из корзины стопку рисовой бумаги — это были статьи, написанные ею самой.
Цзян Юйбай отказался читать её труды, а Дуань Циянь осыпал её насмешками. Линь Чжися взмахнула рукой, и листы бумаги рассыпались по полу. Она громко провозгласила:
— Наступит день, когда и женщины смогут учиться в школах, и женщины смогут становиться чиновниками и служить государству!
В театре использовались напольные и подвесные микрофоны, поэтому звук был великолепным. Призыв Линь Чжися разнёсся по всему залу, и ученики в первых рядах невольно начали аплодировать.
Линь Чжися играла потрясающе живо. Она была центральной фигурой в сцене 1906 года в постановке «Перемены».
Когда действие перенеслось в 2006 год, сцена снова оказалась во власти Цзян Юйбая. Взгляды зрителей неотрывно следовали за ним, пока они вместе с героем размышляли о взлётах и падениях вековой истории.
Он играл самого себя — обычного школьника. В ходе жаркого спора с одноклассниками все внезапно осознали: смысл образования заключается в том, чтобы давать больше возможностей, открывать широкие горизонты и созидать более равноправный мир.
Во время поклона все актёры выстроились в ряд и хором произнесли школьный девиз: «Обширные знания и вдумчивость, самосовершенствование и почитание добродетели». Директор Шэнь, сидевшая в зале, первой поднялась, чтобы наградить их аплодисментами, и атмосфера в театре мгновенно достигла апогея.
Классный руководитель семнадцатого класса, учитель Чжан, стоял в проходе между рядами и с нескрываемой гордостью смотрел на своих учеников. Коллеги вежливо хвалили его, отмечая творческий дух ребят и глубокий замысел постановки.
В обычное время учитель Чжан непременно ответил бы скромно: «Ну что вы, пустяки». Но сегодня он улыбался так лучезарно, словно грелся в лучах весеннего солнца:
— Ученики нашего семнадцатого класса отличаются быстротой ума и отличными практическими навыками. Этот сценарий они написали сами, я почти не вмешивался.
Сказав это, учитель Чжан выпрямился, наслаждаясь завистливыми взглядами коллег.
Учитель Ван, классный руководитель восемнадцатого класса, сидел в кресле прямо и неподвижно, не удостаивая учителя Чжана даже мимолётным взглядом.
Впрочем, учитель Чжан знал, что учитель Ван специально для юбилея школы подготовил с восемнадцатым классом спектакль «Зелёный кузнечик».
«Зелёный кузнечик» — это текст из учебника литературы для первого года средней ступени. Его автором был французский энтомолог Фабр. Через эту постановку учитель Ван хотел донести идею любви к животным и природе. Задумка, безусловно, была прекрасной и благородной.
Однако для театральной сцены эта пьеса оказалась не слишком подходящей.
Актёры из восемнадцатого класса надели маски зелёных кузнечиков и под ярким светом софитов то и дело прыгали туда-сюда, изображая весёлых насекомых. Зрители покатывались со смеху, и никого уже не волновало, какие реплики произносят «кузнечики». В каком-то смысле выступление восемнадцатого класса тоже имело успех: в комедийном жанре они достигли небывалых высот.
Когда восемнадцатый класс закончил выступление, актёры начали расходиться. Снимая маски кузнечиков, они за кулисами столкнулись с театральной группой семнадцатого класса.
Ребята из семнадцатого класса сгрудились вместе, как настоящая маленькая команда. Линь Чжися, стоявшая в самом центре, радостно говорила:
— Я так счастлива! Вы слышали, как громко аплодировали зрители? Им всем понравились наши идеи, даже директору Шэнь наше выступление пришлось по душе!
Цзинь Байхуэй внезапно бросила:
— Директор Шэнь — мать Шэнь Фусюаня. А Шэнь Фусюань учится в вашем семнадцатом классе.
Шэнь Фусюань, услышав своё имя, нахмурился:
— Да, директор — моя мать. И что с того, тебя это задевает? Разве моей матери нельзя аплодировать нашему семнадцатому классу?
Цзинь Байхуэй подняла руку, придерживая маску зелёного кузнечика. За её спиной стояла толпа учеников из восемнадцатого класса. Она вызывающе посмотрела на ребят из семнадцатого:
— Я ничего такого не имела в виду. Просто хотела сказать, что выступили вы не так уж и хорошо.
— Просто смех берёт! — Дуань Циянь отодвинул Шэнь Фусюаня и первым вступил в спор с Цзинь Байхуэй. — Если наш семнадцатый класс сыграл плохо, то насколько же тогда «хороши» были ваши зелёные кузнечики?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
