В самом центре репетиционного зала Линь Чжися поставила бамбуковую корзину и подошла к Цзян Юйбаю. Она замерла и неподвижно смотрела на него, не отводя глаз. Шум вокруг постепенно затих, облака плыли по небу, всё погрузилось в безмолвие, словно во всём мире остались только они двое.
Линь Чжися сказала:
— Цзян Юйбай, представь, что «Перемены: 1906 год» — это пространственно-временное ответвление «Исследования Вселенной». Я знаю, ты не привык заучивать чужие реплики и реагировать в чужих рамках. Атмосфера 1906 года подавляет твой характер. Давай так: ты главный герой сюжета из «Исследования Вселенной», и мы перенеслись в 1906 год. Будем играть по сценарию, как в манге. Согласен?
Цзян Юйбай заметил, что её шпилька съехала. Он поднял руку, собираясь поправить украшение, но вдруг краем глаза увидел Линь Цзэцю. Цзян Юйбай слегка повернул голову и посмотрел в ту сторону: Линь Цзэцю сверлил его холодным и устрашающим взглядом.
В Цзян Юйбае тут же пробудилось сильное азартное соперничество. Он тихо ответил:
— Хорошо.
Линь Чжися решила, что её слова воодушевили Цзян Юйбая. Радостная, она закружилась вокруг него:
— Цзян Юйбай, Цзян Юйбай, давай продолжим репетицию!
Она показала Шэнь Фусюаню жест «ОК».
Ребята из режиссёрской группы разошлись по местам, и Шэнь Фусюань скомандовал:
— Так, начали сначала! «Перемены», первый акт, первая сцена!
На этот раз Цзян Юйбай словно преобразился. Ему блестяще удалось передать высокомерие и безрассудство сына из богатой семьи. Пусть он и был передовым молодым человеком 1906 года, он не мог выйти за рамки своей эпохи. В этой сцене «Перемен» он поддерживал образование для женщин, но выступал против совместного обучения мужчин и женщин и тем более против отказа от традиций.
Спорторг Цао У играл мясника времён заката династии Цин.
Одетый в серо-голубую короткую куртку, Цао У с куском пластиковой «свинины» в левой руке подошёл к Дуань Цияню и сказал:
— Наставник Дуань, когда это вы приняли ученицу? Если эта гунян пришла в школу, разве у парней останутся мысли об учёбе?
Цзян Юйбай, вопреки совести, подхватил:
— И верно, мужчинам и женщинам не пристало учиться вместе.
Наставник Дуань произнёс:
— Это всё равно что совершать злодеяние.
В этот момент из внутренних покоев вышла жена наставника — Тан Тинтин. Она изображала женщину с перебинтованными ножками, шла медленно, вразвалочку, и манерно проговорила:
— Ой, откуда только взялась эта гунян, что так и рвётся в школу к мужчинам? Разве она сможет потом выйти замуж?
Тан Тинтин играла очень убедительно. Она вскинула брови, слегка оперлась на дверной косяк, хотя в душе яростно презирала своего персонажа: «Выйдет она замуж или нет — тебе-то какое дело? Заняться больше нечем, кроме как лезть в чужую жизнь?»
Тан Тинтин встретилась взглядом с Линь Чжися. Линь Чжися всё ещё жалобно оправдывалась:
— Наставник — тоже человек, и ученик — тоже человек…
Согласно сюжету «Перемен», в этот момент Линь Чжися должна была разрыдаться и робко сокрушаться о том, как нелегка её жизнь в 1906 году.
Но она, немного подумав, на ходу изменила реплики.
Расправив плечи, она смело посмотрела на мясника, наставника и богатого юношу:
— Читал ли наставник Дуань «Сутру Бесконечного Долголетия»? Там сказано: «Добро и зло сменяют друг друга, следуя за рождением. Пути различны, и встречи не будет вовек». Наставник Дуань знает много иероглифов, прочёл немало книг, но понимаете ли вы на самом деле, что есть добро, а что — зло? Понимаете ли вы, что такое путь и что такое стремление? Вы говорите, что я творю зло, а я чувствую, что сердце моё полно доброты, а заслуги мои — беспредельны!
— Стоп! Прекратите! — прервал её Шэнь Фусюань. — Линь Чжися, как ты можешь сама менять сценарий?
Линь Чжися, прижимая к себе корзину, слегка покраснела:
— Прежние слова были какими-то беспомощными.
Пока Вань Чуньлэй молчала, вмешался наблюдавший со стороны Линь Цзэцю:
— Эй, вы что, с ума сошли? Разве Линь Чжися не лучше придумала? В её версии главная героиня больше не хнычет. Кто захочет смотреть на это нытьё и слёзы на концерте к столетию школы?
Шэнь Фусюань хотел было возразить, но Вань Чуньлэй его остановила.
Вань Чуньлэй немного поразмыслила и с воодушевлением согласилась:
— Точно! Гэгэ старосты Линь совершенно прав! Персонажи Цао У, Цзян Юйбая, Дуань Цияня и Тан Тинтин и так достаточно ограниченные. Если в этой сцене 1906 года не будет ни одного умного человека, зрителям станет слишком тоскливо. Эта часть «Перемен» должна служить связующим звеном и подвести к реформам 2006 года. Линь Чжися должна высказывать самые передовые идеи того времени.
Шэнь Фусюань кивнул.
Вань Чуньлэй хлопнула в ладоши:
— Линь Чжися, играй так, как чувствуешь! Ты — старшая дочь из чиновничьей семьи! В тебе должна быть надменная гордость! Опережающая время интуиция! Смелость пойти учиться! Ты самая сильная, ты самая умная! Ты должна состязаться с мужчинами! Пройдёт сто лет, и твоё имя появится в школьных архивах, тысячи учеников будут брать с тебя пример!
— Хорошо! — тут же согласилась Линь Чжися.
Вань Чуньлэй снова спросила:
— Линь Чжися! Ты сможешь запомнить свои изменённые реплики? Слова остальных менять не нужно, они и так должны быть закостенелыми персонажами.
— Конечно, запомню! — Линь Чжися впервые продемонстрировала свои способности перед одноклассниками из семнадцатого класса второго года средней школы.
Линь Чжися сказала ребятам:
— Я никогда не забываю то, что хочу запомнить.
Все, кроме Цзян Юйбая и Линь Цзэцю, ошибочно полагали, что у Линь Чжися просто хорошая память — ну, может, чуть лучше, чем у обычных людей. Однако её выступление их поразило. Она помнила каждое слово своих исправленных реплик до мельчайших подробностей. Более того, когда другие забывали слова, она умудрялась им подсказывать.
Умственные способности Линь Чжися, казалось, выходили далеко за рамки сценария.
Ради этой постановки «Перемен» все ученики семнадцатого класса второго года средней школы репетировали две недели без перерыва. Они прошли отбор в своей параллели и были включены в программу торжественного концерта в честь юбилея Первой провинциальной школы.
В день столетия Первой провинциальной школы ребята из театральной труппы и группы реквизита встали ни свет ни заря. К половине восьмого утра они уже были у Большого провинциального театра, где учитель проводил их за кулисы. Линь Чжися впервые участвовала в таком масштабном представлении, к тому же в главной роли. Она неотступно следовала за Цзян Юйбаем и даже слегка потянула его за рукав. Он, словно почувствовав это, подбодрил её:
— Линь Чжися, не волнуйся, ты обязательно сыграешь отлично.
Линь Чжися улыбнулась. Она слегка кивнула и ответила:
— Угу!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
