Линь Чжися посмотрела на него своими прекрасными, блестящими, словно наполненными водой глазами:
— Почему ты не ешь острый перец?
Цзян Юйбай ответил про себя: «Потому что я не хочу расплакаться, как ты».
Но разве мог он сказать это вслух?
Он промолчал.
Линь Чжися какое-то время пристально смотрела на него, словно на его лице что-то было. Он отвернул голову в сторону, не удостоив Линь Чжися даже мимолётным взглядом. Но в этот момент Линь Чжися спросила:
— Цзян Юйбай, что написала Лу Вэй из восемнадцатого класса в том письме?
Цзян Юйбай не ожидал, что она проявит интерес к этому вопросу.
Впрочем, она была старостой семнадцатого класса. Её внимание к противостоянию между семнадцатым и восемнадцатым классами было вполне объяснимо. Цзян Юйбай полностью пересказал содержание письма, и Линь Чжися задумчиво произнесла:
— Так вот оно что.
Цзян Юйбай ничего не ответил, а Линь Чжися продолжила:
— Кроме меня, есть ещё много людей, которые хотят с тобой дружить… — Она на мгновение замолчала, и её голос стал тише: — Цзян Юйбай, каких бы интересных и милых людей ты ни встретил в будущем… я всегда буду одним из твоих лучших друзей.
Цзян Юйбай внезапно предложил:
— Можешь убрать слова «одним из».
Линь Чжися встретилась с ним взглядом и поправила себя:
— Я всегда буду твоим единственным лучшим другом.
— Да, — одобрительно подтвердил Цзян Юйбай.
Линь Чжися была очень счастлива. Однако в её сердце всё ещё таилось сомнение. Она не удержалась и сказала:
— «Всегда» означает очень долгий срок. Я постоянно говорю тебе, что мы никогда не расстанемся и всегда будем лучшими друзьями, но на самом деле это лишь моё желание. В большинстве случаев у судьбы есть срок годности…
— Почему ты вдруг об этом подумала? — Цзян Юйбай положил палочки на край чаши.
— Потому что та девочка прислала тебе розовое письмо и попросила номер телефона, — честно призналась Линь Чжися. — Этого я никак не ожидала.
Цзян Юйбай, кажется, понял, что она имела в виду.
Линь Чжися считала, что с возрастом и расширением кругозора у Цзян Юйбая будет становиться всё больше друзей, и её значимость в его сердце постепенно уменьшится.
Разве это возможно?
Линь Чжися невольно завысила его ожидания от дружбы. Среди детей друзей его родителей было несколько сверстников. Однако каждый раз, когда Цзян Юйбай хотел обсудить с ними математические идеи, размышления о Вселенной или познание личности, те смотрели на него с нескрываемым недоумением.
Линь Чжися же всегда мгновенно улавливала глубинный смысл его слов.
Даже если Цзян Юйбай намеренно описывал какое-то физическое явление слишком сложно, Линь Чжися могла докопаться до самой сути и найти первопричину.
Цзян Юйбай любил читать исторические биографии, а Линь Чжися прекрасно знала историю расцвета и падения различных династий, как древних, так и современных, китайских и зарубежных. Все его шутки и отсылки она всегда подхватывала. Особенно на уроках истории во время групповых дискуссий — они часто играли в ролевые игры, изображая исторических персонажей.
У них даже было несколько тетрадей для повседневного общения.
Цзян Юйбай подтвердил:
— Ты не такая, как остальные.
Он процитировал её собственные слова:
— Ты уникальна… Линь Чжися.
В глазах Линь Чжися зажглись огоньки. Она протянула палец и пододвинула к нему свою чашу:
— Я — уникальная Линь Чжися и твой единственный лучший друг, так что, Цзян Юйбай, не мог бы ты помочь мне сделать ещё одну порцию соуса? Спасибо.
Цзян Юйбай и не думал отказываться. Он взял чашу Линь Чжися, привычно зачерпнул ложку арахисовой пасты и смутно почувствовал, что попался на крючок. После того как Линь Чжися вытянула из него такие признания, он уже не мог отказать ей ни в какой просьбе.
Держа чашу в руках, он повернул голову. Линь Чжися, стоявшая перед ним, всё ещё выглядела совершенно невинной.
— Быстрее, мой соус, — поторопила она.
Цзян Юйбай готовил его с предельной тщательностью. Линь Чжися любила баранину, рисовые клёцки няньгао, каракатиц и рулетики из морской капусты. Цзян Юйбай вылавливал всё это из котелка, давал немного стечь воде, выкладывал на белоснежную фарфоровую тарелку и, когда еда остывала, пододвигал к Линь Чжися.
Дома Цзян Юйбай никогда ни за кем не ухаживал за столом. Его манера заботиться о Линь Чжися была в точности скопирована с того, как это делал дворецкий. Сам он этого не замечал, но сидевший напротив Дуань Циянь усмехнулся:
— Ха-ха-ха, Цзян Юйбай, ты, кажется, забыл, кто ты такой.
— И кто же я? — в замешательстве спросил Цзян Юйбай.
— Наследник богатого рода, — ответил Дуань Циянь.
Голова Дуань Цияня была забита мыслями о роскошных машинах и водителях в доме Цзян Юйбая. Когда он смотрел телевизор и видел богатую жизнь главных героев, он невольно вспоминал Цзян Юйбая.
Атмосфера за столом стала натянутой. Цзян Юйбай небрежным тоном, стараясь казаться равнодушным, произнёс:
— Не стоит преувеличивать.
Шэнь Фусюань со смехом добавил:
— Тебе неловко это признавать? Цзян Юйбай, вся твоя семья в списках богачей. Твой дедушка расширил рынок в Юго-Восточной Азии, твой двоюродный дедушка ведёт дела в Северной Америке и Европе…
Линь Чжися внезапно вмешалась в спор, отвечая тем же: око за око, зуб за зуб:
— Шэнь Фусюань происходит из семьи потомственных интеллектуалов, его прямые родственники в двух поколениях — выдающиеся деятели в сфере образования. Его мать — директор первой провинциальной средней школы, отец — самый молодой профессор университетского городка, бабушка по материнской линии…
Не успела она договорить, как Шэнь Фусюань поспешно её прервал:
— Стой, Линь Чжися, хватит!
— Хорошо, не буду, — кивнула Линь Чжися. — Давайте продолжим есть.
Словесная перепалка утихла, и ученики принялись за еду.
После обеда они вместе отправились гулять по парку развлечений.
Линь Чжися с радостью прокатилась на колесе обозрения. Прильнув к окну кабинки, она смотрела то на небо, то на землю, а потом спросила Цзян Юйбая:
— Ты рассказывал мне о лондонской достопримечательности «Лондонское око», это ведь тоже колесо обозрения. Как ты думаешь, то колесо интереснее или это?
Цзян Юйбай, сидевший напротив неё, не задумываясь, ответил:
— Это интереснее.
— Почему? — спросила Линь Чжися. — Колёса обозрения ведь везде одинаковые.
Цзян Юйбай пересел вглубь сиденья:
— В разное время и в разных местах ощущения человека меняются.
— Ты прав! В твоих словах есть и физический, и философский смысл, — Линь Чжися похлопала ему.
Когда круг на колесе обозрения закончился, Линь Чжися потащила Цзян Юйбая на аттракцион «Автодром». Шэнь Фусюань и Дуань Циянь последовали за ними, а спорторг Цао У уже вовсю испытывал машинку.
Площадка для бамперных машинок превратилась в зону сражения для многих учеников семнадцатого класса третьего года средней школы. Рассевшись по машинам, ребята носились по просторной площадке, врезаясь друг в друга.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
