Сегодня утром как раз прошёл дождь, на клумбах ещё стояла влажная дымка, и воздух идеально подходил для того, чтобы насладиться прохладой в тени. Навес над головой Линь Фугуя защищал его от палящего солнца. Он вынул из кармана одежды сложенную газету и едва успел прочитать пару страниц, как та учительница внезапно опомнилась и спросила:
— Родитель, здравствуй, Линь Чжися — твоя дочь?
Линь Фугуй, не выпуская газеты, поднял голову:
— А, да, верно, это она.
Несколько учителей вокруг принялись наперебой хвалить его за то, что он умело воспитывает детей.
На его лице играла улыбка, но в душе он чувствовал вину: его дочь, Линь Чжися, всегда занималась самостоятельно, и он как а-де ни разу не помог ей в учёбе.
Вчера вечером он слышал от жены, что последние два месяца дочери пришлось особенно тяжко. Она столкнулась со сложной задачей, которую никак не могла решить, и каждый день с головой уходила в работу в лаборатории, уходя ни свет ни заря и возвращаясь затемно. Он даже не знал, хорошо ли она питается… В конце концов, ей всего пятнадцать лет, она всё ещё несовершеннолетний ребёнок и по-прежнему нуждается в заботе взрослых.
Линь Фугуй приложил руку ко лбу. Как и бесчисленное множество других родителей, он тревожился за своё дитя. Он думал то о дочери, что была далеко в Пекине, то о сыне, находившемся совсем рядом в экзаменационном зале, и лишь надеялся, что оба ребёнка смогут благополучно преодолеть свои трудные испытания.
Когда первый экзамен по словесности в первый день Гаокао уже подходил к концу, Линь Фугуй открыл свой рюкзак и достал яблоко. Он очистил его от кожуры и слегка сполоснул минеральной водой.
Ворота пункта проведения экзамена распахнулись, и наружу хлынула толпа учеников. Линь Цзэцю смешался с толпой молодёжи; он был одет в самую обычную одежду, но Линь Фугуй всё равно мгновенно выхватил его взглядом. Линь Фугуй крикнул:
— Цюцю, Цюцю, а-де здесь! — Он подошёл, протягивая яблоко. — Устал? А-де яблоко очистил.
Линь Цзэцю ответил:
— Я не голоден. Днём ещё математику сдавать, так что сырое и холодное я есть не буду.
Линь Фугуй убрал руку:
— Хорошо, ты прав, в эти два дня нужно быть осторожным.
Друг Линь Фугуя подогнал машину. Линь Фугуй вместе с сыном сел в салон. Сын уже перерос его, плечи стали шире, взгляд — увереннее, и во всём его облике чувствовался пылкий дух юности. Линь Фугуй думал об этом, и в горле у него перехватило. Он тихо произнёс:
— Цюцю, ты сдал так, как сдал, ты для а-де и а-нян хороший ребёнок…
Линь Цзэцю ничего не ответил. Он всё ещё прокручивал в голове экзаменационные вопросы.
Во время Гаокао а-де и а-нян проявляли о Линь Цзэцю поистине безграничную заботу. На самом деле, с тех пор как Линь Чжися уехала учиться в Пекин, Линь Цзэцю стал центром внимания родителей. Он твёрдо решил добиться на Гаокао высоких результатов, чтобы не подвести родителей и не дать пропасть даром долгим годам своего усердного учения.
Насколько же всё-таки труден Гаокао?
Будучи зачисленной без экзаменов, Линь Чжися никогда не пробовала это на собственном опыте.
Чтобы разузнать, как проходит Гаокао, Линь Чжися специально отправилась расспросить свою одногруппницу Дэн Шашу.
Дэн Шаша открыла пачку чипсов и начала рассказывать, похрустывая:
— Гаокао? Эх, это был самый славный период в моей жизни. Стоило мне сдать последний предмет, как я поняла: я поступлю либо в Цинхуа, либо в Бэйда. В день оглашения результатов преподаватели из приёмных комиссий обоих университетов примчались в нашу школу, чтобы перехватить меня. Цинхуа даже прислали одного чертовски красавца-аспиранта, я на него просто глаза вытаращила…
— Тогда почему ты не пошла в Цинхуа? — спросила Линь Чжися.
Дэн Шаша с хрустом раскусила чипсину:
— Тот красавец сказал, что у него есть девушка.
Линь Чжися взяла ломтик картофеля, откусила кусочек и снова спросила:
— Ты наотрез отказала приёмной комиссии Цинхуа?
Дэн Шаша гордо заявила:
— Ну да, в нашем университете математика ведь лучше… — Тут она осеклась и сбавила тон. — Вот только с математикой у меня не ладится. Эх, мне бы просто диплом получить.
Линь Чжися сочувственно похлопала её по спине.
У каждого свои печали, подумала Линь Чжися.
По сравнению с теми одногруппниками, которые из последних сил сражались с экзаменационной неделей, Линь Чжися была настоящей счастливицей. Сессия для неё была сродни отдыху: она наслаждалась тишиной и комфортом экзаменационного зала, не спеша и с удовольствием расписывала ход решения задач и перед сдачей работы прикидывала, что её оценка точно будет выше девяноста пяти баллов. Иными словами, она по-прежнему сохраняла максимальный средний балл.
С самого детства Линь Чжися никогда не беспокоилась из-за своих экзаменов.
Но она немного переживала за Линь Цзэцю и Цзян Юйбая.
В двадцатых числах июня первыми пришли результаты Гаокао Линь Цзэцю — он занял четырёхсотое тридцатое место среди абитуриентов естественно-научного профиля во всей провинции, что оказалось даже лучше, чем он ожидал. Теперь он мог выбирать практически любой столичный вуз, кроме Цинхуа и Бэйда.
А-де был так взволнован, что хотел той же ночью вернуться в родную деревню, чтобы воскурить благовония на могилах предков.
А-нян снова позвонила Линь Чжися, чтобы сообщить радостную весть. Линь Чжися, заразившись восторгом а-нян, весело объявила в своей комнате в общежитии:
— Мой гэгэ занял четырёхсотое тридцатое место во всей провинции!
Три её соседки по комнате оторопели.
Лишь спустя несколько секунд Дэн Шаша первой пришла в себя:
— Обалдеть! У богини Чжися и гэгэ — бог!
Фэн Юань, которая в прошлом году стала лучшей в провинции по результатам Гаокао, тоже слегка кивнула в знак одобрения:
— В провинции Гаокао сдавали сотни тысяч человек, и он смог пробиться на четырёхсотое тридцатое место… — Фэн Юань зааплодировала. — Очень круто!
В комнате воцарилась оживлённая, праздничная атмосфера. Линь Чжися выудила из шкафа пачку клубничного печенья, вскрыла её и щедро поделилась с подругами. Когда соседки спросили Линь Чжися о планах на летние каникулы, она поделилась:
— Этим летом я буду летать по разным странам.
Юань Вэй сказала:
— А я нашла стажировку в интернет-компании.
Фэн Юань добавила:
— Я помогаю научному руководителю с исследованием скрытых марковских деревьев.
Дэн Шаша хлопнула по бортику кровати:
— А я всё лето в кровати проваляюсь!
Дэн Шаша со своим стилем жизни была настолько самобытной и выделяющейся, что Линь Чжися тут же протянула ей несколько тетрадей с конспектами. Дэн Шаша изменилась в лице:
— Это ещё что такое?
Линь Чжися искренне ответила:
— Это конспекты одной сюэцзе с четвёртого курса математического факультета. Её средний балл — в тройке лучших на всём факультете, а после выпуска она идёт работать в Азиатский научно-исследовательский институт Microsoft. Она отдала свои тетради, чтобы помочь младшим сюэцзе с первого курса…
Оказавшись в роли той, кому нужна помощь, Дэн Шаша уткнулась лицом в подушку. Это чувство… как бы это сказать… Дэн Шаша чувствовала себя беднячкой из глухой деревни, к которой по доброте душевной приехала с благотворительной помощью сюэцзе и нашла её прямо дома.
Дэн Шаша уныло спросила:
— Разве все эти сюэцзе и сюэчжан с четвёртого курса знают, что у меня плохие оценки?
— Нет-нет, — пояснила Линь Чжися. — Та сюэцзе скоро выпускается, она знакома с Тань Цяньчэ-сюэчжаном из нашей группы. Тань Цяньчэ сказал, что она хочет помочь какой-нибудь младшей сюэцзе, и передал конспекты мне.
Внимание Дэн Шаши переключилось:
— Тань Цяньчэ-сюэчжан… он довольно симпатичный.
Линь Чжися провела в лаборатории уже восемь с лишним месяцев и давно изучила привычки Тань Цяньчэ. Каждые выходные он ходил на свидания с девушками, и каждый раз это были разные девушки. Он такой ветреный!
Подумав об этом, Линь Чжися встала и, вцепившись руками в бортик кровати, решительно отрезала:
— Нет, Тань Цяньчэ нисколько не красавец… Он даже не так хорош собой, как мой гэгэ, и уж точно уступает моему другу.
— Твой друг — это тот самый Цзян Юйбай? — Дэн Шаша припомнила его и невольно восхитилась: — А ведь он и правда хорош собой, чёрт возьми. Ся-Ся, подобное притягивает подобное.
Сказав это, Дэн Шаша ещё больше заинтересовалась братом Линь Чжися:
— А сколько твоему гэгэ лет?
— Восемнадцать, — честно ответила Линь Чжися.
Дэн Шаша лениво спросила:
— Какой рост?
— Метр восемьдесят семь.
— У него есть девушка?
— Одинок все свои восемнадцать лет.
— А какой у него характер?
— Гм…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
