В его голове возникла ужасающая гипотеза — если его мэймэй внезапно перепрыгнет через класс и в следующем году уже пойдёт в среднюю школу, не раздавит ли она своим интеллектом всех местных учеников?
Стоило этой гипотезе стать реальностью, как на Линь Цзэцю, идущего по школе, начали бы показывать пальцем.
Одноклассники могли бы шептаться: «Смотрите! Это брат Линь Чжися! Линь Чжися, наверное, частенько помогает брату с домашкой!»
Линь Цзэцю вздрогнул, и его спина покрылась холодным потом.
Ему пришлось переключить внимание и заставить себя думать о других вещах… например, сегодня мэймэй должна сдать семьдесят два юаня за прививку от гепатита B. Удачно ли она их сдала? Всё ещё боится уколов?
Беспокойство Линь Цзэцю не было беспочвенным.
На самом деле Линь Чжися сидела в школе как на иголках.
Как только прозвенел звонок с первого урока, Тан Лэцинь, вице-староста четвёртого «1» класса, подошла к Линь Чжися и спросила:
— Линь Чжися, ты будешь делать прививку от гепатита B?
Линь Чжися молча достала носовой платок. Она развязала узел, и на столе показалась стопка из мелких купюр общей суммой в семьдесят два юаня.
Тан Лэцинь забрала деньги, отметила имя Линь Чжися и спросила:
— Линь Чжися, на тебе лица нет, ты в порядке?
Услышав слова Тан Лэцинь, Цзян Юйбай обернулся, чтобы посмотреть на Линь Чжися. Он спросил:
— Линь Чжися, ты плохо себя чувствуешь?
— Нет, — ответила Линь Чжися. — Я… в полном порядке.
В этот момент она занималась глубоким самоанализом.
Почему нужно бояться уколов?
У всего есть причина, и у каждой причины есть следствие.
Линь Чжися считала, что её страх перед больницами проистекает из чувства неконтролируемой неопределённости.
Когда она приходила в больницу, то всегда видела стариков в инвалидных колясках, пациентов с переносными капельницами и вечно спешащих врачей. Больница — это точка пересечения жизни и смерти, центр контраста между здоровьем и болезнью, который наводил её на размышления о многих необъяснимых философских вопросах.
Ле-цзы говорил: «Умрёшь и через десять лет, и через сто. Так живи же, пока живётся, к чему заботиться о том, что будет после смерти». Смысл этой фразы прост: не думай слишком много, а живи достойно.
Немецкий философ Хайдеггер также выдвинул философскую концепцию под названием «Дазайн».
Слово «Дазайн» в немецком языке означает «бытие» или «присутствие». Теорию Хайдеггера можно резюмировать фразой «Бытие-к-смерти».
Бытие-к-смерти!
Согласно теории Хайдеггера, хотя каждый человек является живым существом, только осознав собственное существование и тот факт, что в один прекрасный день он умрёт, и продолжая при этом расти и расширять свой кругозор на пути к смерти, он становится «Дазайном» в подлинном смысле этого слова.
Логика была ясна, и Линь Чжися изо всех сил пыталась постичь эту дзенскую мудрость.
Как только к ней придёт озарение, она сможет преодолеть страх!
Победить саму себя!
Стать «сверхчеловеком», о котором говорил Ницше!
Стать «Дазайном», о котором говорил Хайдеггер!
Да, именно так.
Линь Чжися привела мысли в порядок и только тогда снова открыла блокнот, чтобы сделать запись в сегодняшнем «Дневнике наблюдений за людьми».
Она написала: «Сегодня я буду наблюдать за собой. Тема моего исследования: является ли Линь Чжися слабовольным человеком?»
Эту строчку, написанную Линь Чжися, увидел Цзян Юйбай.
Цзян Юйбай спросил её:
— Слабовольным? Чего ты боишься?
Линь Чжися на мгновение заколебалась. Она не хотела говорить правду, так как ещё не избавилась от «бремени имиджа», наложенного серией комиксов «Исследование Вселенной». Однако было очевидно, что Цзян Юйбай проявляет о ней заботу. Ей следовало честно ответить на беспокойство хорошего друга.
Она тихо произнесла:
— Я боюсь уколов.
Цзян Юйбай переспросил:
— Почему?
В его голосе слышалось искреннее участие, и Линь Чжися не удержалась от признания:
— Потому что уколы — это больно. Я боюсь боли. Ты теперь будешь надо мной смеяться?
Цзян Юйбай повернулся к ней и серьёзно сказал:
— Ничего страшного, у каждого есть свои страхи.
Линь Чжися тоже повернулась к нему и спросила:
— Цзян Юйбай, а чего боишься ты?
— Я боюсь грязи, — признался Цзян Юйбай в своём недостатке. — В моей комнате не должно быть ни пылинки. Простыни, пододеяльники и наволочки нужно менять каждый день.
Линь Чжися кивнула:
— Ты очень требователен к чистоте.
Цзян Юйбай покачал головой:
— Это не требовательность, это педантичность.
Линь Чжися похвалила его:
— Ты такой скромный.
Цзян Юйбай небрежно бросил:
— Мне далеко до тебя.
Линь Чжися дернула его за рукав:
— Ты считаешь, что уступаешь мне?
Дружеские отношения «взаимной лести», которые она выстроила с Цзян Юйбаем, в это мгновение дали трещину.
Цзян Юйбай снова сел прямо, разгладил обшлаг рукава, и его самолюбие, казалось, слегка пострадало. Тем не менее он терпеливо утешил её:
— Не бойся, прививка никак не повлияет на твою жизнь.
— Но знаешь ли ты? — Линь Чжися перешла к научным фактам. — Суть вакцины против гепатита B заключается в инактивированном вирусе. После инъекции у меня может подняться температура.
Цзян Юйбай остался равнодушен:
— У тебя только «может» подняться температура, это вовсе не означает, что она поднимется обязательно.
Линь Чжися собралась с духом и пояснила:
— Знаменитый математический вывод — закон Мёрфи — гласит, что если ситуация может развиваться по худшему сценарию, то рано или поздно так и произойдёт. Когда ты выбираешь произвольное множество для интегрирования, чтобы вычислить меру…
— Пожалуйста, говори по-человечески, — попросил Цзян Юйбай.
Линь Чжися тут же исправилась:
— Я имею в виду, что чего боишься, то и случится.
— Не случится, — отрезал Цзян Юйбай, стараясь её подбодрить. — Будь оптимисткой.
На что Линь Чжися ответила:
— Я всегда оптимистична.
Сохраняя оптимизм, Линь Чжися спокойно прожила ещё несколько недель.
В начале декабря в экспериментальной начальной школе организовали проверочную работу.
Обычные ученики перед экзаменами обычно читают учебники, усердно повторяют материал и просматривают конспекты.
Линь Чжися в некотором смысле походила на обычных учеников — перед экзаменом она тоже много читала.
Но она не читала учебники.
Например, перед этой проверочной работой за первое полугодие четвёртого класса Линь Чжися быстро пролистывала в библиотеке книги «Единая теория и суперсимметрия», «Новое руководство по квантовым вычислениям» и «За пределами пространства и времени».
Находясь в экзаменационном классе, она молниеносно заполнила экзаменационный лист, а затем начала вспоминать в уме содержание тех библиотечных книг.
Она приводила в порядок мысли в своей голове, снова и снова выводя математические уравнения, что было для неё сродни ещё одному, собственному экзамену.
В этот момент в классе стояла необычайная тишина. Учитель, наблюдавший за экзаменом, сидел за кафедрой и не беспокоил учеников.
Линь Чжися скользнула взглядом в сторону и случайно увидела Цзян Юйбая, сидевшего впереди неё наискосок.
Цзян Юйбай сидел очень ровно. Он правильно держал ручку и старательно выводил буквы.
Линь Чжися засмотрелась на его спину, и сама не заметила, как по школьному радио прозвучала команда: «Учителям собрать работы, экзамен окончен».
Линь Чжися потянулась.
Наблюдателем был молодой учитель. Он подошёл к Линь Чжися, забрал её работу и бегло просмотрел английское сочинение. Несмотря на лёгкое удивление, он ничего не сказал.
— Экзамен окончен! — радостно объявила Линь Чжися.
Она подскочила к парте Цзян Юйбая:
— Цзян Юйбай, как ты написал?
Линь Чжися хотела узнать, какие чувства испытывает Цзян Юйбай после важного экзамена. Таким образом, в её «Дневнике наблюдений за людьми» появились бы новые материалы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
