В тихом и, казалось, несколько заброшенном дворике фигура в светло-зелёном ворвалась во внутренние покои подобно порыву ветра. Подвешенные у двери колокольчики отозвались заливистым перезвоном.
В скромно обставленной комнате у приоткрытого окна сидела стройная девушка. Игла в её руках ни на миг не замерла из-за вторжения незваной гостьи. Лишь когда юная служанка перевела дух, девушка отложила шитьё, обернулась и с улыбкой спросила:
— Что заставило тебя так переполошиться?
Облик девушки был чист и изящен, и лишь в её глазах читались решительность и проницательность, не совсем вязавшиеся с хрупкой внешностью. На ней было простое платье, длинные волосы небрежно подколоты шпилькой из зелёного нефрита. Если бы кто-то посторонний увидел её сейчас, он ни за что не поверил бы, что эта девушка — старшая законная дочь самого Особняка шаншу.
— Сяоцзе! Вам ещё хватает духу заниматься вышивкой! Вы знаете… знаете ли вы, что Ли-ван [ван, титул] расторг помолвку с вами! — Цин Шуан выхватила из её рук пяльцы и в отчаянии топнула ногой. С тех пор как три дня назад Ли-ван разорвал помолвку, она места себе не находила от тревоги, а её сяоцзе по-прежнему вела себя так, будто это её совсем не касается.
— Цин Шуан, Ли-ван расторг помолвку ещё три дня назад. Не слишком ли поздно ты спохватилась? — Е Ли, не рассердившись на её дерзость, с забавлением посмотрела на свою служанку.
— Сяоцзе! — Цин Шуан в бессилии уставилась на госпожу. — Да не из-за Ли-вана я переживаю! — Если госпоже нет дела до Ли-вана, то ей-то и подавно незачем беспокоиться. Но… — Ах, сяоцзе! Хуаншан снова пожаловал вам брак! Лао-е велит вам выйти и принять указ.
— Снова пожаловал брак? — Е Ли замерла и невольно нахмурилась. Она полагала, что после расторжения помолвки с Ли-ваном сможет прожить в спокойствии несколько лет; в конце концов, в эти времена найдётся не так много желающих взять в жёны женщину, от которой отказались. — Мы всего лишь Особняк министра, с чего бы Императору уделять нам столько внимания? — Три дня назад помолвка расторгнута, три дня спустя новый указ. То ли император слишком ценит Особняк министра, то ли жених ему не по нраву?
Цин Шуан от гнева покраснела и, негодуя, процедила сквозь зубы:
— Это Дин-ван! Наверняка это Да-сяоцзе подговорила Хуаншана. Она с самого детства любила задирать сяоцзе, а теперь… теперь и вовсе заставляет сяоцзе выйти за Дин-вана. У-у-у…
Е Ли с нескрываемым вздохом посмотрела на свою служанку. Такая плакса, а ещё носит имя Цин Шуан.
— Ладно, не болтай об этом при посторонних. Идём, нужно принять указ.
Особняк семьи Е, главный зал.
— По воле Небес, император жалует сей указ: Старшая дочь рода Е, Е Ли, умна, добродетельна и наделена талантами, посему является достойной парой. Назначаю её чжэнфэй [статус официальной жены вана] для Динго-ван-е Мо Сюяо. Свадьбу справить в благоприятный день.
Такова воля императора.
Все члены рода Е разом поблагодарили за милость. Евнух, доставивший указ, передал свиток в руки Е Ли и с улыбкой произнёс:
— Поздравляю Е-фужэнь, поздравляю сяоцзе Е.
Е Ли приняла указ и, стойко вынеся пронзительный смех евнуха, спокойно улыбнулась:
— Благодарю вас, гунгун, за ваши труды.
Евнух с некоторым удивлением взглянул на Е Ли. Ходили слухи, что третья дочь семьи Е — известная в столице «госпожа трёх „без“», не обладающая ни талантами, ни красотой, ни добродетелью. Однако перед ним стояла девушка, которая, хоть и уступала в яркой красоте Е-чжаои и не обладала несравненным ликом Сы-сяоцзе Е, слывшей первой красавицей столицы, всё же была редкостной прелестницей. К тому же держалась она с достоинством, а речь её была учтивой. Где же здесь «не знающая приличий и недостойная высшего света» особа, о которой твердила Е-чжаои? Заметив неприкрытое злорадство на лицах остальных членов семьи Е, евнух всё понял. Хотя ему и было немного жаль сяоцзе Е, подобные дела не входили в круг забот простого евнуха. Сказав, что не заслуживает благодарности, он откланялся.
Жена главы семьи [чжуму] Е любезно велела управляющему лично проводить гостя до ворот. Лишь после этого она скользнула по Е Ли косым взглядом и, притворно-ласково улыбнувшись, сказала:
— К счастью, Его Величество проявил мудрость и подобрал для третьей сяоцзе добрую партию. В противном случае… — В противном случае как бы женщина, чья помолвка была расторгнута, смогла выйти замуж?
Лицо Е Ли осталось бесстрастным, но в душе она холодно усмехнулась. «Добрая партия». Неужели фужэнь думает, что если она редко покидает дом, то ничего не знает? Дин-ван Мо Сюяо в восемнадцать лет получил тяжёлые ранения, остался калекой и лишился былой красоты, с тех пор он не встаёт с ложа болезни. У него прежде были две чжэнфэй: одна не прожила и полмесяца — утонула, а другая скончалась от сильного испуга в брачную ночь. Ходили слухи, будто она до смерти перепугалась, увидев лицо Дин-вана. Если бы не это, разве мог бы Дин-ван при его статусе и положении дожить до двадцати пяти лет и не иметь чжэнфэй?
— Фужэнь говорит правду. Как ни посмотри, Дин-ван — титулованный ван-е первого ранга, так что для Ли-эр это и впрямь высокая честь.
Лицо Чжуму слегка окаменело. Она пристально посмотрела на Е Ли и произнесла:
— Раз понимаешь это, то готовься к свадьбе как следует, не позорь наш Особняк шаншу. Скоро и твоя Сы-мэй выходит замуж, в эти дни в особняке будет много хлопот.
— Я поняла. Благодарю фужэнь за заботу.
— Я — Чжуму этого дома, и забота о таких делах — мой долг, — ответила та. Глядя на невозмутимую Е Ли, она тихо хмыкнула и, взмахнув рукавом, удалилась.
Е Ли с улыбкой проводила взглядом Чжуму, приподняв бровь и промолчав. Хотя она и была законной дочерью семьи Е, родила её не нынешняя чжуму Ван-ши [урождённая Ван], а первая супруга министра Е — Сюй-ши [урождённая Сюй]. Сюй-ши происходила из семьи учёных-книжников, и после рождения Е Ли её здоровье оставляло желать лучшего. Министр Е отдавал предпочтение вошедшей в дом раньше второй жене Ван-ши, и даже власть в особняке перешла к ней, когда Сюй-фужэнь тяжело заболела. Когда Е Ли исполнилось семь лет, Сюй-ши отошла в мир иной, и именно тогда Е Ли стала той Е Ли, которой была сейчас. После того как Ван-ши заняла место законной супруги, она, опасаясь пересудов о том, что притесняет дочь первой жены, не осмеливалась открыто дурно обращаться с ней, однако без постоянных козней не обходилось. Е Ли невозмутимо справлялась с ними одну за другой, отчего Ван-фужэнь невзлюбила её ещё сильнее.
— Сань-цзе [третья старшая сестра], поздравляю тебя! — Как только Ван-ши ушла, к Е Ли тут же подбежали другие девушки семьи Е, ещё не вышедшие замуж. На их лицах читались жалость и злорадство, пока они произносили слова поздравления. Первой заговорила Лю-сяоцзе Е Линь. Она была дочерью от наложницы и с детства любила крутиться подле дочерей Ван-ши, не упуская случая как-нибудь досадить Е Ли, чтобы выслужиться перед ними. Е Ли обычно не желала с ней спорить. Это был лишь способ выживания для дочери наложницы; пока та не переходила границы, ей не хотелось тягаться с ребёнком, которому едва исполнилось десять.
— С чем тут поздравлять Сань-цзе? Одно упоминание о замужестве за Дин-ваном наводит ужас. Этот Дин-ван — и калека, и уродец, к тому же одну ванфэй до смерти напугал. Кто знает, может, и первую погубил тоже он. Нам стоит поздравлять Сы-цзе: через месяц она станет Ли-ванфэй. — У-сяоцзе Е Шань заискивающе посмотрела на Сы-сяоцзе Е Ин, которую называли первой красавицей столицы. В её взгляде сквозили неприкрытая зависть и ревность.
Е Ин и впрямь была достойна звания первой красавицы столицы: брови, подобные листьям ивы, глаза, точно осенние воды, и нефритовый лик, в каждой черте которого сквозило совершенство. Каждое её движение было исполнено изящества и той нежности, что вызывает в людях желание оберегать её. Однако в глазах Е Ли, повидавшей в прошлой жизни бесчисленное множество красавиц, в этой мягкой красоте не было ничего поразительного.
— Все мы сёстры, к чему эти поздравления? Уверена, а-нян со временем подберёт для У-мэй и Лю-мэй достойных супругов, — промолвила Е Ин тихим и мелодичным голосом. Её дыхание было подобно аромату орхидеи, а каждый жест завораживал, отчего сердца присутствующих вновь уколола зависть. — Что же до сань-цзе… Прошу, прости меня за случай с Ли-ваном. — Её полные осенней печали глаза с сокрушением уставились на Е Ли.
Та лишь великодушно улыбнулась и ответила:
— Ничего страшного. Видно, нам с Ли-ваном просто не суждено быть вместе. Не стоит ведь из-за мужчины портить наши сестринские чувства, не так ли?
Е Ин замерла. Ответ оказался не таким, какого она ожидала, и это вызвало в ней лёгкую досаду. Она полагала, что, получив известие о расторжении помолвки три дня назад, сестра будет вне себя от горя. К великому разочарованию Е Ин, её сань-цзе лишь на мгновение замолчала, обронила короткое «понятно» и ушла к себе отдыхать. И сегодня на её лице не было ни тени изнурения. Ли-ван был тем самым идеальным мужем, о котором грезили все знатные девы столицы. Е Ин не верила, что сестра действительно не страдает! Спустя мгновение она застенчиво улыбнулась:
— Я знала, что сань-цзе любит меня больше всех. Если в будущем у тебя возникнут трудности, ты всегда можешь прийти в Особняк Ли-вана и разыскать Ин’эр.
Е Ли равнодушно отозвалась, не желая смотреть на самодовольство, которое той было трудно скрыть. Попрощавшись с толпой сестёр, которым не терпелось доставить ей неприятностей, Е Ли вместе с Цин Шуан медленно направилась к своему дворику. По пути Цин Шуан всё ещё негодующе бормотала:
— Что за намерения у Сы-сяоцзе? Это ведь она увела Ли-вана, а теперь ещё принимает эти притворно-сочувственные позы.
Е Ли обернулась и с забавлением посмотрела на неё:
— Ну хватит, если кто-нибудь услышит, берегись, как бы кожа твоя не познала боли. Мне правда всё равно, выходить за Ли-вана или за Дин-вана.
— Как это может быть всё равно?! — Цин Шуан уставилась на неё. — Ли-ван — известный в столице грациозный гунцзы, родной младший брат Его Величества. А Дин-ван, все знают, что он калека, лишённый возможности ходить, его лицо обезображено, и он прикован к постели тяжёлыми недугами… Э-э… — вспомнив, что Дин-ван скоро станет мужем её сяоцзе, Цин Шуан изо всех сил постаралась проглотить слово «ничтожество».
— И что с того? — Е Ли приподняла бровь, с интересом глядя на Цин Шуан. — Неужели ты увидела, что Ли-ван красив собой, и хочешь выйти замуж вместе со мной, чтобы стать для него инян?
Насколько он хорош собой, Е Ли не было интересно, хотя её бывший жених, по слухам, входил в четвёрку самых красивых мужчин столицы. Но характер Мо Цзюньли определённо не лучше, чем у Дин-вана. О том, что Мо Цзюньли и Е Ин сговорились и вступили в прелюбодейную связь, она слышала и раньше, но мотивы и настрой Мо Цзюньли, который дождался приближения даты свадьбы, чтобы расторгнуть помолвку, заслуживали раздумий. Подумав об этом… мысли Его Величества, который в это время сосватал её, только что отвергнутую, за Дин-вана, также вызывали много вопросов. «Смышленая и добродетельная, обладающая талантами и достоинствами, достойная пара…» Кто в столице не знает, что Сань-сяоцзе из семьи Е славится как внешне уродливая, с талантами скудными и в рукоделии неумелая благородная дева «три-пять»? Это значит, что она, эта дева «три-пять», очень подходит Дин-вану, которого называют никчёмным?
— Сяоцзе! — лицо Цин Шуан покраснело, и она топнула ногой. — Вовсе нет! Цин Шуан лучше выйдет за слугу или конюха, чем станет инян.
Самым важным было то, что она ни за что не станет инян для мужа своей сяоцзе. Мать Цин Шуан изначально была наложницей в богатой семье, но после ранней смерти отца их с ребёнком выгнала из дома законная жена, и они скитались по улицам. После того как мать Цин Шуан умерла от болезни, девочку чуть не продали в публичный дом, но, к счастью, её выкупила сяоцзе, дала имя Цин Шуан и научила читать и писать. Цин Шуан не была неблагодарным человеком и никогда не забудет эту доброту.
Увидев, как маленькая служанка разволновалась, Е Ли не сдержалась и рассмеялась:
— Ладно, неужели и пошутить нельзя?
— Сяоцзе…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
