Ань-сань, который шел следом за Е Ли, изображая деревянный столб, шевельнул губами, желая что-то сказать, но под теплой, словно весенний ветерок, улыбкой Е Ли сконфуженно умолк. В публичный дом они уже вошли, так чего же бояться игорного дома?
Игорный зал в павильоне Циньфэн Минъюэ, разумеется, отличался от обычных заведений, и те, кто подносил чай, и те, кто стоял за столами, все были женщинами. Как только они вошли в главный зал, первым делом в глаза бросилась красавица в фиолетовых одеждах, которая слегка встряхивала стакан для костей. Вокруг нее собралось немало игроков. Е Ли улыбнулась, игра на «большое-малое» была самой однообразной, но при этом самой классической в игорных домах. А когда за столом заправляла исключительная красавица, это неизбежно привлекало бесчисленное множество людей, готовых один за другим ставить свои серебряные ланы.
Женщина, которая сопровождала их, заметила взгляд Е Ли и тут же с улыбкой пояснила.
— Эта Жумэй-гунян, одна из двенадцати ведущих красавиц павильона Циньфэн Минъюэ. Больше всего она искусна именно в игре в кости. Ее мастерство восхвалял даже сам хозяин нашей башни.
Договорив, женщина любезно познакомила Е Ли с порядками в игорном зале. Например, три гунян из двенадцати ведущих красавиц павильона Циньфэн Минъюэ заправляли здесь за столами. К тому же все эти три гунян были цингуань1, и только тот, кто сумеет превзойти их в игорном искусстве, сможет стать жу-му-чжи-бинь2. До сегодняшнего дня это еще никому не удавалось.
Е Ли невольно усмехнулась про себя, Хань Минъюэ действительно мастерски умеет делать деньги. Обычные мужчины приходят в публичные дома ради женской красоты. Но те, кто может позволить себе войти в павильон Циньфэн Минъюэ, по большей части люди знатные и богатые, и какой только красоты они не видели. Устроить здесь подобное казино, решение куда более притягательное, чем обычный игорный дом. Мужчины обуреваемы жаждой покорения, и те из них, кто богат и изнывает от безделья, не пожалеют и того, чтобы и-чжи-цянь-цзинь3, лишь бы удостоиться и-цинь-фан-цзэ4.
— А-Сань, как тебе эта Жумэй-гунян? — обернувшись, с улыбкой спросила спутника Е Ли, указывая складным веером на красавицу в фиолетовом неподалеку.
Ань-сань изо всех сил старался, чтобы его лицо не перекосилось, и с бесстрастным видом ответил.
— Отвечаю Гунцзы, разумеется, красавица.
— Хм, этот Гунцзы тоже так считает, — Е Ли подперла веером подбородок и с улыбкой произнесла. — Почему бы и нам не сыграть пару партий, авось получится…
— Гунцзы, вы… дома этому не обрадуются, — предупредил Ань-сань, стиснув зубы.
— Я знаю, поэтому… этот Гунцзы уступит тебе возможность и-цинь-фан-цзэ, — Е Ли с лучезарной улыбкой посмотрела на почерневшее лицо Ань-саня и в прекрасном расположении духа направилась к тому игорному столу.
Жумэй-гунян, потряхивая кости, с улыбкой на губах наблюдала за столпившимися вокруг игроками. В ее сердце зрело презрение к той неприкрытой жадности и похоти, что читались в глазах этих мужчин, но на лице ее сияла еще более кокетливая и пленительная улыбка. Внезапно, протиснувшаяся вперед Е Ли, заставила ее на мгновение замереть, совсем юный Гунцзы, лет тринадцати-четырнадцати, чей превосходный шелк и украшения выдавали незаурядное происхождение. Однако чистый взгляд юноши заставил ее почувствовать, что он не похож на остальных. Она ослепительно улыбнулась ему.
— Сяо-гунцзы, будете ставить?
Е Ли, склонив голову, осмотрелась по сторонам. Игорный зал лучшего в Поднебесной павильона оправдывал свое имя, минимальная ставка на столе составляла пятьдесят лянов. Денег, которыми эти богачи ради забавы распоряжались в один миг, обычным простолюдинам хватило бы на полгода жизни. Игроки, стоявшие рядом, увидели втиснувшегося ребенка, от которого еще жу-чоу-вэй-гань5, и в их глазах отразилось пренебрежение и насмешка, а многие и вовсе начали издевательски улюлюкать. Е Ли не обратила на это внимания и с улыбкой достала слиток серебра в пятьдесят лянов. Бросив его на стол, она звонко произнесла.
— Ставлю на «большое»!
Жумэй с улыбкой обвела взглядом игроков, за игорным столом богатые купцы, вельможи и поденщики мало чем отличались друг от друга. Все наперебой закричали.
— Большое! Большое!
— Малое! Малое! Малое!..
Жумэй слегка приоткрыла алые губы и подняла стакан, накрывавший кости на столе.
— Два, четыре, четыре. Малое, — улыбнулась она.
Кто-то радовался, кто-то горевал, но Е Ли не придала значения проигранным пятидесяти лянам, терпеливо дожидаясь следующего кона. На этот раз она снова поставила пятьдесят лянов и снова на «большое». Когда стакан подняли, снова выпало «малое». В третий раз Е Ли увеличила ставку до двухсот лянов и снова выбрала «большое». Бросание костей не занимало много времени, и за четверть часа Е Ли проиграла почти две тысячи лянов. Стоявшие рядом игроки с изумлением поглядывали на щедрого Сяо-гунцзы, гадая, из какой семьи этот молодой господин.
— Гунцзы, будете еще ставить? — спросила Жумэй, с улыбкой глядя на Е Ли.
Е Ли отвела руку назад, и стоявший за ее спиной Ань-сань покорно вытащил пачку банковских билетов, вложив их ей в ладонь. Там было не меньше двадцати тысяч лянов. Ань-сань чувствовал, как у него все сжимается внутри, когда Е Ли без тени сожаления бросила билеты на стол, напуская на себя вид безрассудно сорящего деньгами молодого барина. В том, что резиденция Дин-вана богата, сомнений не было, но сейчас при них было не так много средств. Покидая столицу, хозяин взял с собой всего двадцать тысяч лянов в билетах и немного серебра. Двадцать тысяч, это много, этого хватило бы их пятерке, чтобы с комфортом несколько раз съездить в Наньчжао и обратно. Но в игорном доме двадцать тысяч, это сущие пустяки. При таких замашках его хозяйки всё будет проиграно меньше чем за час.
Е Ли снова сделала ставку, пятьдесят лянов.
— Сяо-гунцзы ставит на «большое» или на «малое»? — спросила Жумэй.
Е Ли улыбнулась.
— Этому Гунцзы не нравится «малое», снова на «большое».
И тогда все остальные игроки поставили в противоположную сторону, любому зрячему было ясно, насколько не везет этому Сяо-гунцзы. Проиграв в общей сложности около десяти тысяч лянов, Е Ли наконец удовлетворенно улыбнулась. Когда Жумэй в очередной раз накрыла кости стаканом, Е Ли, усмехнувшись, покачала головой.
— В этот раз — пасую.
Под улюлюканье и шум толпы Жумэй открыла кости.
— Три шестерки, тунша6!
По залу пронесся стон разочарования.
Начался новый круг, и Е Ли подняла ставку до тысячи лянов. В этот раз, в отличие от прежнего невезения, ей словно помогали боги.
— Малое!
Стакан подняли: один, два, четыре. Малое!
— Большое!
Пять, пять, шесть. Большое!
— Большое!
Не прошло и получаса, как стол перед Е Ли был завален горами банковских билетов и слитков серебра. Ань-сань невесть откуда притащил стул, чтобы Е Ли могла сесть. Она с удобством откинулась на спинку и с лучезарной улыбкой наблюдала за тем, как бледнеет лицо Жумэй. С невинным видом она выставила вперед пачку билетов.
— Тридцать тысяч лянов. Малое!
Тонкие пальцы Жумэй на мгновение дрогнули. Она медленно подняла стакан, и все присутствующие, затаив дыхание, уставились на стол.
— Один, один, два. Малое!
Ань-сань, стоявший за спиной Е Ли, с тревогой смотрел на прибавляющиеся на столе деньги. Совсем недавно он переживал, что, если ванфэй проиграет всё серебро, им придется с позором возвращаться в столицу, теперь же он боялся, что, если Ванфэй выиграет слишком много, они не смогут выйти из павильона Циньфэн Минъюэ.
Е Ли, ничуть не изменившись в лице, подперла голову рукой и с легкой непринужденностью наблюдала за движениями Жумэй.
— Всё ставлю. На «большое»!
Присутствующие дружно ахнули. Перед Е Ли в общей сложности лежало около ста тысяч лянов серебром и билетами. Если ставка сыграет — кошелек набьется доверху, а если нет — сто тысяч лянов полетят на ветер. Даже среди собравшихся здесь богачей немногим хватило бы духу поставить сто тысяч на один кон. В конце концов, их серебро было заработано тяжким трудом, а не упало с неба. На безупречном, как белый нефрит, лбу Жумэй выступили мелкие капли пота, а в прекрасных глазах, устремленных на Е Ли, читалось потрясение, и попытка разгадать тайну. Под пристальными взглядами толпы она медленно протянула руку и подняла стакан.
— Три тройки! — вскрикнули люди.
Рука Жумэй дрогнула, лицо стало бледным как бумага.
— Гунцзы невероятно силен, — упавшим голосом произнесла она.
Е Ли лишь улыбалась в ответ. В свое время ради выполнения задания под прикрытием она специально несколько месяцев обучалась игорному искусству у одного из королей азартных игр. Тот даже хвалил ее за природный талант. К тому же, при ее остроте зрения и слуха, у Жумэй не было ни единого шанса сжульничать в ее присутствии. Разумеется, Е Ли полагала, что в таком месте, как павильон Циньфэн Минъюэ, заведение не станет опускаться до обмана ради каких-то ста тысяч лянов. Это слишком сильно повредило бы репутации Хань Минъюэ и его заведения. Однако, если она продолжит выигрывать, всё может измениться, ведь слава о Хань Минъюэ как о человеке, любящем деньги больше жизни, была не меньшей, чем известность самого павильона.
— Этот гунцзы, наш Лоучжу7 приглашает гунцзы зайти внутрь для беседы, — когда Е Ли еще раздумывала, стоит ли продолжать, вышел молодой человек, по виду управляющий, сложил руки в приветствии и с улыбкой обратился к ней.
Е Ли сощурилась и усмехнулась.
— Приглашение от Минъюэ-гунцзы — удача трех жизней8. Однако… не собираются ли в башне Цинфэн Минъюэ ради наживы лишить меня жизни?
Уголок рта молодого человека дернулся, и он выдавил натянутую улыбку.
— Гунцзы шутит.
Е Ли поднялась, небрежно сунула банковские билеты Ань-саню, отряхнула одежду и с улыбкой произнесла.
— Ведите.
Молодой человек провел их в небольшой дворик позади игорного дома. Водный павильон у самого озера был окутан легким флером прозрачных занавесей, а изнутри лились чистые, плавные звуки циня.
— Лоучжу.
— Ступай. А этому гунцзы, почему бы ему не войти для беседы?
Музыка умолкла, и из павильона донесся низкий приятный мужской голос. Услышав его, Е Ли слегка приподняла бровь. Проводив взглядом почтительно удалившегося управляющего, она громко рассмеялась.
— Приглашение от Лоучжу Минъюэ — удача трех жизней для меня.
Сказав это, она бросила на Ань-саня взгляд, веля ему оставаться снаружи, шагнула вперед и, откинув слои газовых занавесок, вошла внутрь.
В водном павильоне, небрежно прислонившись к столу для циня, сидел красивый мужчина в темно-красных расшитых одеждах. В его чертах сквозило некое лукавство. Заметив вошедшую Е Ли, он вскинул брови и усмехнулся.
— Не ожидал, что превзойти Жумэй сможет столь юный гунцзы, поистине редкостный молодой герой. Смею ли я спросить ваше достопочтенное имя?
Е Ли улыбнулась.
— Что вы, это лишь мастерство вырезания насекомых9, не стоящее упоминания. Моя скромная фамилия Чу, а зовут Цзюньвэй.
— Чу Цзюньвэй? Прекрасное имя. Вот только… я не слышал, чтобы в Великом Чу была семья Чу, чей гунцзы обладал бы подобной статью. Если говорить о клане Чу из Силина… то черты лица гунцзы совсем не похожи на уроженца Силина, — проговорил Хань Минъюэ, пристально рассматривая Е Ли.
Е Ли это не смутило, она непринужденно выбрала место и села.
— Родом из незнатной семьи, не смею утруждать слух Минъюэ-гунцзы.
Хань Минъюэ издал легкий смешок.
— Из незнатной семьи? Мне так не кажется.
Обмахиваясь веером, Е Ли спокойно улыбнулась.
— В этом нет ничего странного. Мне вот кажется, что и вы не похожи на легендарного Минъюэ-гунцзы.
— О? — Хань Минъюэ с интересом приподнял бровь, но в его глазах промелькнул резкий, острый блеск. — И каким же, по слухам, должен быть Минъюэ-гунцзы?
Е Ли ответила.
— Говорят, что Минъюэ-гунцзы элегантен и обладает необычайной красотой. Он, редкостный благородный гунцзы, каких мало в этом мире.
Хань Минъюэ притворно-недовольно нахмурился.
— Неужели я разочаровал Чу-гунцзы?
Е Ли, опустив глаза, усмехнулась.
— Насколько мне известно, Минъюэ-гунцзы никогда бы не стал сидеть перед незнакомцем так, как это делаете вы.
Глядя на красивого мужчину, который сидел у стола для циня в столь ленивой и дерзкой позе, Е Ли невольно вздохнула про себя. Судя только по внешности, братья Хань Минъюэ и Хань Минси были похожи друг на друга по меньшей мере на восемьдесят процентов. Если бы они действительно захотели кого-то одурачить, им бы это наверняка удалось. Однако человек перед ней явно не собирался ничего скрывать, возможно, он не верил, что тринадцатилетний незнакомый подросток мог видеть Хань Минъюэ воочию. К несчастью для него, она видела не только Хань Минъюэ, но и его самого — Хань Минси.
— Похоже, Чу-гунцзы твердо уверен, что я не Хань Минъюэ? — Хань Минси поднялся, его взгляд похолодел и замер на Е Ли.
Е Ли улыбнулась.
— К чему гунцзы гневаться? Вы заманили меня сюда под именем Минъюэ-гунцзы, разве не я должен сердиться?
Хань Минси холодно усмехнулся.
— К чему Чу-гунцзы притворяться? Ваша столь щедрая игра в башне Минъюэ затеяна лишь для того, чтобы привлечь внимание хозяина, не так ли? Теперь вы можете поведать мне о своих целях. Возможно, если у меня будет хорошее настроение, я соглашусь помочь.
Е Ли вскинула брови.
— Может ли гунцзы распоряжаться в башне Цинфэн Минъюэ? Или, вернее сказать… волен ли гунцзы решать дела Павильона Тяньи?
Как только прозвучало название «Павильон Тяньи», взгляд Хань Минси тут же, словно меч, впился в Е Ли, а его красивое лицо стало еще холоднее.
— Кто ты такой на самом деле?
В этом мире немало тех, кто знает о Павильоне Тяньи, и еще больше тех, кто знает о башне Цинфэн Минъюэ. Но тех, кому известно, что хозяин башни Цинфэн Минъюэ и глава Павильона Тяньи, одно и то же лицо, определенно немного.
Е Ли опустила голову.
— Прежде чем спрашивать меня, гунцзы следовало бы сказать, волен ли он принимать решения. Если я попусту потрачу множество слов, а окажется, что гунцзы ничего не решает, не станет ли это лишь пустой тратой времени для нас обоих?
Хань Минси гневно сверкнул глазами на Е Ли и фыркнул.
— Хань Минъюэ сейчас нет в Цзяннани. И в башне Цинфэн Минъюэ, и в Павильоне Тяньи я вправе распоряжаться. Теперь тебе ясно?
Е Ли хлопнула в ладоши и рассмеялась.
— Вот и славно. Позвольте узнать ваше имя.
— Хань Минси, — процедил тот сквозь зубы.
Разумеется, он не собирался называть свое прозвище, ведь титул Фэн Юэ гунцзы не сулил доброй славы ни среди мужчин, ни среди женщин.
Е Ли коснулась пальцами переносицы и задумчиво произнесла.
— Так вы… брат Минъюэ-гунцзы? Неудивительно, что вы так похожи на него.
— Ты видел моего старшего брата? — Хань Минси нахмурился, не сводя с нее глаз.
Е Ли, не меняясь в лице, улыбнулась.
— Ну… когда Минъюэ-гунцзы был юн, мне посчастливилось однажды его увидеть. У меня отличная память, и я всегда восхищался его статью.
Хань Минси скривился. В юности его брат и впрямь любил порисоваться, но это было в столице Чу, поэтому в Цзяннани об этом знали немногие. Но… сколько лет тогда было этому мальчишке? Пять?
Е Ли было неважно, о чем он думает.
— Я проделал долгий путь, а гунцзы даже чашки чая не предложит. Не по правилам гостеприимства это.
Хань Минси долго сверлил ее взглядом, а затем на его губах медленно расплылась мрачная улыбка.
— Хочешь чаю — пожалуйста. Есть просьба — тоже можно. Но, сначала обыграй меня!
___________________
- Цингуань (清倌, qīngguān) — куртизанка, занимающаяся исключительно искусством и не оказывающая интимных услуг. ↩︎
- Жу-му-чжи-бинь (入幕之宾, rùmùzhībīn) — букв. «гость, допущенный за занавес»; близкий гость или доверенное лицо. ↩︎
- И-чжи-цянь-цзинь (一掷千金, yīzhìqiānjīn) — букв. «одним броском проставить тысячу золотых»; сорить деньгами. ↩︎
- И-цинь-фан-цзэ (一亲芳泽, yīqīnfāngzé) — букв. «прикоснуться к благоуханной чистоте»; удостоиться близости с красавицей. ↩︎
- Жу-чоу-вэй-гань (乳臭未干, rǔxiòuwèigān) — букв. «молоко на губах не обсохло». ↩︎
- Тунша (通杀, tōngshā) — ситуация, когда ставка игорного дома выигрывает у всех игроков одновременно. ↩︎
- «Лоучжу» (楼住) — это обращение к хозяину или управляющему Башни ↩︎
- удача трех жизней (三生有幸, sān shēng yǒu xìng) — крайне редкое везение, огромная честь. ↩︎
- мастерство вырезания насекомых (雕虫小技, diāo chóng xiǎo jì) — незначительный навык, притворная скромность в отношении своих талантов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
