Все трое направились в кабинет. Хотя гунчжу Аньси испытывала некоторые сомнения относительно присутствия Е Ли, основываясь на доверии к Сюй Цинчэню, она не стала задавать лишних вопросов. В конце концов, эта нежная на вид девушка проделала путь в тысячу ли до Наньчжао, взяв с собой в сопровождение лишь одного человека, успешно обманула её и лично спасла Сюй Цинчэня, а значит, определенно не была обычной особой. Взгляд, которым гунчжу Аньси окинула Е Ли, наполнился чем-то крайне сложным. Видя это, Е Ли могла лишь беспомощно и горько усмехаться про себя. Она украдкой сердито взглянула на Сюй Цинчэня, бросив ему взгляд, означающий: «Позже ты мне всё объяснишь». Сюй Цинчэнь лишь безмятежно улыбнулся и промолчал.
Войдя в кабинет и сев, гунчжу Аньси быстро отбросила прежние личные дела, её вид стал строгим и сосредоточенным. Сюй Цинчэнь спросил.
— Вы получили военную печать?
Гунчжу Аньси с некоторым стыдом покачала головой.
— Прости, Цинчэнь. Место, где, как мы раньше выяснили, хранилась печать, оказалось уловкой. Печати там вовсе не было.
Сюй Цинчэнь слегка нахмурился и произнес.
— По логике вещей… Шу Маньлинь не должна была знать, что мы ищем печать, и никто посторонний не должен был знать, где находится настоящая. Почему она спрятала её так надежно и даже устроила нечто вроде ловушки специально для нас?
Гунчжу Аньси покачала головой.
— На нашей стороне об этом знают лишь несколько человек, и я могу гарантировать, что им всем можно абсолютно доверять.
Сюй Цинчэнь покачал головой.
— В твоих людях мы, разумеется, не сомневаемся. Но, на этот раз… Аньси, не кажется ли тебе, что здесь есть нечто странное? За последние полгода каждый раз, когда мы были близки к тому, чтобы уличить Шу Маньлинь в фатальной ошибке, ей удавалось ускользнуть на шаг раньше.
Гунчжу Аньси с раздражением сказала.
— И всё из-за Фу-вана! Фу-ван всегда без всякой причины покровительствует Шу Маньлинь! Говорит, что она Святая Дева юга и ни за что не совершила бы такого, заявляет, будто ты хочешь рассорить правителя и подданных Наньчжао. А в самый нелепый раз он и вовсе назвал это недоразумением! Фу-ван в последние годы действительно становится всё более и более безрассудным.
Сюй Цинчэнь задумчиво спросил.
— Действительно ли Ван Наньчжао лишился рассудка от старости?
Гунчжу Аньси замерла и, повернув голову к Сюй Цинчэню, спросила.
— Что ты имеешь в виду?
Сюй Цинчэнь спокойно ответил.
— Изначально мы все считали, что Ван Наньчжао легковерен и покровительствует Шу Маньлинь, но на этот раз… В тот день, когда меня схватили, мне тут же дали лекарство и усыпили. Но я помню, что потерял сознание примерно в конце часа Вэй1, а очнулся в каменной комнате около двух четвертей часа Шэнь2. В тот день ты заранее отправила людей следить за Храмом Святой, поэтому они могли вернуться только из императорского дворца. Но… в это время Ван Наньчжао обычно отдыхает в своих покоях, и даже если его там нет, стража у входа в тайный проход дворца, это не просто украшение. Слышала ли ты об этом какие-либо слухи после того, как вошла во дворец, Аньси?
Гунчжу Аньси на мгновение опустила голову, вспоминая, и покачала головой.
— Нет, когда я докладывала Фу-вану о твоем исчезновении, он выглядел очень обеспокоенным и сказал, что пришлет людей на помощь в поисках. Но я отказалась.
Сюй Цинчэнь спокойно улыбнулся.
— Неужели величественный Ван Наньчжао не знает, что происходит в его покоях? Особенно, когда он явно постоянно держит стражу у этого тайного хода?
Гунчжу Аньси долго пребывала в оцепенении, а когда подняла взгляд на Сюй Цинчэня, в нём всё ещё читались недоверие и сомнение.
— Ты хочешь сказать, что Фу-ван вовсе не был обманут Шу Маньлинь, а сам встал на её сторону и помогает ей? Почему… я родная дочь Фу-вана, наследная принцесса Наньчжао, и никогда не делала ничего, что могло бы опорочить мой статус.
— Возможно, именно потому, что Гунчжу слишком хорошо соответствует своему статусу? — подняв бровь, тихо проговорила Е Ли.
Гунчжу Аньси метнула в неё резкий взгляд.
— Что хочет сказать Сяоцзе Чу?
Е Ли моргнула и, глядя на гунчжу Аньси, спросила.
— Слышала ли Гунчжу одну поговорку из Срединных равнин?
Гунчжу Аньси безмолвно смотрела на неё, и Е Ли серьезно произнесла.
— Заслуги выше государя3. Гунчжу и Ван Наньчжао, разумеется, родные отец и дочь, но… хотя Гунчжу называет Вана Наньчжао Фу-ваном, на мой взгляд, на самом деле он прежде всего правитель-отец. В императорской семье сначала ты правитель, а потом отец. С Гунчжу всё так же, сначала подданная, а потом дочь. За эти дни в столице Наньчжао я слышала немало о репутации Гунчжу. Народ Наньчжао бесконечно восхваляет Гунчжу, как мудрую и проницательную наследную принцессу. Даже у меня, человека из Срединных равнин, едва прибывшего в Наньчжао, сложилось такое впечатление, не говоря уже о жителях Южных земель, которые пользовались благодеяниями Гунчжу.
Гунчжу Аньси побледнела и дрожащим голосом спросила.
— Ты хочешь сказать, что Фу-ван опасается меня? И поэтому поддерживает Шу Маньлинь, чтобы та противостояла мне и тем самым подавляла меня?
Е Ли тихо вздохнула и с некоторым сочувствием посмотрела на Гунчжу Аньси.
— Гунчжу, должно быть, читала исторические хроники Срединных равнин. Не будем говорить о далеком прошлом, возьмем недавнее. Хотя Гунчжу живет в Южных землях, вы наверняка имеете некоторое представление о положении поместья Дин ван-фу?
Побледневшие уголки губ гунчжу Аньси слегка дрогнули, и она ищущим помощи взглядом посмотрела на Сюй Цинчэня. Тот тихо вздохнул.
— Аньси… я когда-то предупреждал тебя, слишком много, так же плохо, как и слишком мало4.
Гунчжу Аньси закусила губу и склонила голову, храня молчание. Слишком много, так же плохо, как и слишком мало… Эту фразу он сказал ей ещё четыре года назад, когда они только познакомились. Но, она не приняла её всерьез. Потому что она искренне желала добра Наньчжао, она могла с чистой совестью сказать любому, что у неё никогда не было корыстных целей. Она думала, что, если будет усердно разделять заботы Фу-вана, он будет доволен. Она думала, что, сделав Наньчжао сильным и процветающим, избaвит свою мэймэй Цися от необходимости выходить замуж ради мира. Но, в итоге Цися сама сбежала в Великое Чу, чтобы, скрыв имя, стать наложницей, а Фу-ван уже давно втайне замышлял, как ограничить её власть. Тогда к чему были её многолетние старания… что значат все эти дела?
Глядя на то, какой удар получила гунчжу Аньси, Е Ли и Сюй Цинчэнь могли лишь молча наблюдать за ней. Такой удар невозможно залечить парой пустых слов утешения, гунчжу Аньси должна была сама всё осознать.
В кабинете воцарилась тяжелая атмосфера. Гунчжу Аньси сидела в кресле, низко опустив голову. Внешне это никак не проявлялось, но по тому, как крепко её, побелевшие, пальцы вцепились в подлокотники, было ясно, как неспокойно у неё на душе. Е Ли втайне восхитилась, гунчжу Аньси определенно была из тех, кто умеет владеть собой. Это встречалось редко, особенно среди женщин. Спустя долгое время гунчжу Аньси подняла голову, нарушив тишину в кабинете.
— Если я откажусь от всего, что имею сейчас, неужели Фу-ван…
— Аньси… — Сюй Цинчэнь нахмурился и, глядя на неё, покачал головой. — Что сделает Ван Наньчжао, я не знаю, но Шу Маньлинь… Аньси, ты понимаешь, что Шу Маньлинь ненавидит тебя? Она ни за что не оставит тебя в покое, и к тому же… она определенно затянет Наньчжао в преисподнюю, неужели ты хочешь это увидеть?
Аньси в недоумении посмотрела на него.
— Я знаю, что она ненавидит меня. В крайнем случае я уеду на Срединные равнины, в Силин или Бэйжун. Но, ты говоришь…
— Как ты думаешь, зачем ей военная печать? Чтобы собрать столичную гвардию и осадить поместье гунчжу? Я несколько раз разговаривал с ней, её амбиции действительно велики, но… у неё нет сил, соответствующих этим амбициям, — сказал Сюй Цинчэнь.
Гунчжу Аньси посерьезнела и с сомнением посмотрела на Сюй Цинчэня.
— Ты хочешь сказать… она желает…
Сюй Цинчэнь произнес.
— Спроси Лююнь о том, что она делала на границе Наньчжао и Великого Чу.
Гунчжу Аньси повернулась к Е Ли, и та серьезно ответила.
— По пути в Южные земли мы случайно обнаружили недалеко от заставы Суйсюэ искусственно созданную змеиную долину, а за ней скрывался огромный завод по производству оружия. Всё изготавливаемое там оружие то, которое обычно используют солдаты Великого Чу. Кроме того, я нашла там еще кое-что. Вдобавок, этим оружейным заводом управляет вождь племени Лои, Лэ Цзян.
— Искусственно взрастить Змеиную долину? Намеренно ковать оружие Да Чу? Что же она задумала? — в гневе и тревоге воскликнула Гунчжу Аньси.
Жители Наньчжао в большинстве своем любили змей, но это не означало, что им нравилось, когда Наньчжао превращался в место, кишащее ядовитыми гадами. Поэтому в свое время, когда Мо Сюяо одним пожаром выжег Змеиную долину, это не вызвало у народа Наньчжао слишком сильной ненависти. Кто бы мог подумать, что не пройдет и десяти лет, как в Наньчжао вновь появится Змеиная долина. Что же касается ковки оружия другого государства в пределах Наньчжао, это и вовсе выходило за рамки дозволенного. Кто знает, не будет ли это оружие однажды использовано против самих жителей Наньчжао? В глазах Гунчжу Аньси это было равносильно государственной измене и сговору с врагом.
Знал ли обо всем этом а-де? Скрывала ли это Шу Маньлинь, или же он притворялся, что не ведает, а может, а-де и вовсе сам одобрил план Шу Маньлинь?
Сюй Циньчэнь произнес.
— Разве это не очевидно? Ли-ван помогает Святой Деве юга заполучить государство Наньчжао, а Шу Маньлинь, в свою очередь, разумеется, должна помочь Ли-вану заполучить Да Чу.
— Глупость! — отрезала Гунчжу Аньси.
Помочь Ли-вану заполучить Да Чу… легко сказать, но какую цену придется заплатить за это на деле? Не говоря уже о том, какие потери понесет Наньчжао в случае провала, но даже если их ждет успех, какую выгоду это принесет Наньчжао? К тому времени Наньчжао, чьи жизненные силы будут серьезно подорваны, неизбежно сможет лишь влачить существование в зависимости от Мо Цзинли, подобно Наньчжао несколько сотен лет назад.
— Я должна отправиться во дворец и разузнать все у А-де! — твердо заявила Гунчжу Аньси.
— Аньси, — Сюй Цинчэнь посмотрел на нее с неодобрением.
Гунчжу Аньси обернулась и, глядя на них двоих, тихо сказала.
— Не нужно меня отговаривать. Цинчэнь… я не знаю, с какой целью ты прибыл в Наньчжао, но, если бы не ты, за последние полгода Шу Маньлинь, боюсь, уже давно бы меня перехитрила. Поэтому я все же благодарю тебя. Вы, люди пришлые, а это, в конце концов, столица Наньчжао. Вам, возможно, будет несложно уйти невредимыми, но, если А-де действительно решит окончательно разорвать с нами отношения, вы тоже не продержитесь долго. Уходите из Наньчжао, как можно скорее, а я пойду и сделаю то, что должна.
Сюй Цинчэнь спросил.
— Неужели так необходимо идти сейчас и добровольно прыгать в расставленные сети5, это то, что должна делать наследница престола Наньчжао?
Гунчжу Аньси горько усмехнулась.
— Звание наследницы престола даровано мне А-де. Если А-де твердо решил встать на сторону Шу Маньлинь, то не то, что одна наследница, даже десять не помогут. Я обязана пойти и поговорить с ним.
Видя решимость во взгляде Гунчжу Аньси, они оба поняли, что отговорить ее не удастся. Сюй Цинчэнь негромко произнес.
— Аньси, береги себя!
Аньси непринужденно улыбнулась.
— Не беспокойтесь, в конце концов, я сейчас единственная дочь А-де, он не убьет меня.
Глядя, как фигура Гунчжу Аньси без тени сожаления исчезает за дверью, Е Ли вздохнула и, посмотрев на Сюй Цинчэня, спросила.
— Да-гэгэ, неужели твое сердце ни капли не дрогнуло? Гунчжу Аньси, самая особенная женщина из всех, кого я видела.
Сюй Цинчэнь сохранял бесстрастное выражение лица. Бросив на нее взгляд, он ответил.
— Что за вздор ты несешь? Мы с Гунчжу Аньси друзья.
Е Ли моргнула.
— Тогда почему ты только что не позволил мне рассказать Гунчжу Аньси правду? Это ведь доказывает, что в глубине души ты все понимаешь, верно?
Сюй Цинчэнь с раздражением посмотрел на нее.
— Ты тратишь все свое время на раздумья о подобных вещах? Зачем оставлять в сердце привязанность к тому, что изначально невозможно?
Е Ли кивнула.
— Я поняла. Гунчжу Аньси гордая женщина. Узнав, что у тебя есть невеста, она определенно больше не будет питать к тебе никаких чувств. Однако, Да-гэгэ, ты ведь не все эти годы пользовался таким способом, чтобы отгонять удачу в цветах персика6? Давай договоримся, в этот раз вина лежит на мне, но в будущем даже не надейся снова использовать меня как щит.
Сюй Цинчэнь поднял руку и швырнул в нее свиток, который держал. Е Ли поймала его и, взглянув на записи, поняла, что это сведения о происходящем в столице Наньчжао за последние дни, присланные из павильона Тяньи. Ее сердце невольно сжалось.
— Да-гэгэ, случится ли что-нибудь с Гунчжу Аньси?
Сюй Цинчэнь покачал головой.
— Даже свирепый тигр не пожирает своих детенышей.7 Гунчжу Цися уже можно считать мертвой, и Аньси действительно осталась единственной дочерью Вана Наньчжао. Стоит с Аньси случиться какой-нибудь беде, как Наньчжао сможет унаследовать лишь кто-то из боковых ветвей рода, а Ван Наньчжао, чей авторитет и так не слишком высок, вполне может быть смещен с престола под предлогом отсутствия преемника.
Е Ли удивленно приподняла бровь.
— Есть и такое правило?
_____________________
- Конец часа Вэй (未时末, wèishí mò) — период с 13:00 до 15:00; его конец соответствует примерно 15:00. ↩︎
- Две четверти часа Шэнь (申时两刻, shēnshí liǎng kè) — час Шэнь длится с 15:00 до 17:00; две четверти часа соответствуют 15:30. ↩︎
- Заслуги выше государя (功高盖主, gōng gāo gài zhǔ) — ситуация, когда достижения подданного настолько велики, что начинают угрожать авторитету правителя. ↩︎
- Слишком много — так же плохо, как и слишком мало (过犹不及, guò yóu bù jí) — идиома, означающая, что крайность в чем-либо равносильна недостатку; умеренность важнее избытка.
↩︎ - Добровольно идти в расставленные сети (自投罗网, zì tóu luó wǎng) — совершить безрассудный поступок, ведущий к верной гибели. ↩︎
- Удача в цветах персика (桃花运, táo huā yùн) — китайская идиома, означающая успех у противоположного пола или везение в любовных делах. ↩︎
- Даже свирепый тигр не пожирает своих детенышей (虎毒不食子, hǔ dú bù shí zǐ) — образное выражение о том, что даже самые жестокие люди не причинят вреда своим детям. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
