Е Ли хоть и не любила суету, понимала, что статус незамужней девы и замужней женщины не одно и то же. Пока девушка живет в родительском доме и не желает посещать собрания знатных дев, окружающие сочтут это в лучшем случае застенчивостью и любовью к тишине, а в худшем, слабым здоровьем. Однако после свадьбы, особенно если женщине предстоит управлять хозяйством1, ее нежелание общаться и поддерживать связи воспримут как гордыню и неблагодарность, что может даже бросить тень на семью мужа. Нынешним хозяином усадьбы Динго-вана был, ставший калекой, Дин-ван Мо Сю Яо. Хоть в поместье и жили другие женщины, после свадьбы именно Е Ли должна была взять на себя управление делами усадьбы Динго-вана. Поэтому, выслушав Е лао-фужэнь, Е Ли с улыбкой согласилась, всем своим видом показывая, что с нетерпением ждет нынешний Праздник ста цветов.
Проводив Тайфэй сяньчжао и ее сопровождающих, Е Ли откланялась и вернулась в павильон Цинъиcюань. Лао-фужэнь и Ван-ши так радовались чести, оказанной Тайфэй сяньчжао, которая лично прибыла для подношения брачных даров, что не стали удерживать Е Ли. Выйдя из зала Жунлэтан, Е Ли неспешно шла по крытой галерее, вспоминая взгляд, который бросила на нее Тайфэй сяньчжао перед уходом. Почему-то этот взгляд показался ей многозначительным.
— Сяоцзе, смотрите, — негромко шепнула Цин Шуан, когда они проходили мимо сада.
Подняв глаза, Е Ли увидела, в беседке у дорожки, «идеальную пару», красивого и сурового мужчину, и прекрасную, хрупкую девушку. Это были не кто иные, как Мо Цзин Ли и Е Ин. Е Ли не понимала, почему вместо того, чтобы миловаться в уединении, они сидят на самом виду? Казалось, они специально дожидались ее. Подойдя ближе, она поклонилась.
— Приветствую Ли-ван дянься.
Мо Цзин Ли окинул взглядом служанок за ее спиной и холодно усмехнулся.
— А, ты научилась пускать пыль в глаза.
Раньше Мо Цзин Ли видел Е Ли лишь мельком, и за ней всегда следовала лишь одна служанка, что выглядело довольно жалко. Теперь же, едва был издан указ о браке, Е Ли не только осмелилась перечить ему, но и обзавелась свитой. Мо Цзин Ли сам не понимал, почему при виде Е Ли в нем закипало раздражение. Мысль о почти двадцати тысячах лянов серебра, доставшихся ей, заставляла его скрежетать зубами. Не то, чтобы в усадьбе Ли-вана не могли позволить себе такую сумму, но поведение Е Ли ясно показывало, она ни во что его не ставит, раз так открыто потребовала деньги.
Е Ли прикрыла рот рукой, скрывая улыбку, и ее спокойный взгляд скользнул по ним обоим.
— Ванъе шутит. Это лишь правила, подобающие знатной деве. Я знаю, что Сы-мэймэй и ванъе питают друг к другу чувства, и это неизбежно… Но, до свадьбы, Сы-мэймэй лучше выходить в сопровождении служанок… Пусть даже они следуют поодаль. Так люди не будут судачить.
— Сань-цзецзе, как ты можешь так говорить…
Услышав слова Е Ли, Е Ин тут же залилась слезами. В ее прекрасных глазах задрожали слезинки, и она с великой обидой посмотрела на сестру.
— Мы с ванъе чисты. Даже если я виновата перед Сань-цзецзе, это… это не было моим желанием. Почему Сань-цзецзе должна так…
Е Ли слегка подняла руку, спокойно прервав ее, и с усмешкой спросила.
— Сы-мэймэй ошибается. Разве кто-то сказал, что у вас с ванъе нечистые отношения? Просто назови имя, и, если бабушка и отец не заступятся за тебя, твоя Сань-цзецзе сделает это.
Договорив, она вопросительно посмотрела на тех, кто стоял позади. Цин Шуан, скрывая улыбку, ответила.
— Служанка ничего подобного не слышала. Но, раз Сы-сяоцзе так говорит, значит, кто-то точно распускает слухи. Нам стоит доложить лао-фужэнь, чтобы она провела строгое расследование и нашла того, кто смеет клеветать на Сы-сяоцзе и Ли-ван дянься.
Лицо Е Ин изменилось. Она с ненавистью взглянула на Цин Шуан, а затем повернулась к Мо Цзин Ли с жалобным видом.
— Ванъе…
Если об этом узнает бабушка, она точно ее отчитает. А, если дело примет серьезный оборот, то слухи, которых не было, станут явью.
— Довольно! — холодно рявкнул Мо Цзин Ли. — Е Ли, что бы ты ни делала, все напрасно. Этот ванъе никогда не посмотрит на тебя, так что выбрось эти мысли из головы.
Он смотрел на Е Ли с нескрываемым отвращением.
Е Ли от изумления даже не сразу нашлась что ответить. О чем говорит Мо Цзин Ли? Неужели он всерьез думает, будто она ведет себя так, чтобы привлечь его внимание по методу «хочешь поймать — сначала отпусти»2? Откуда в этом человеке такая самоуверенность? Под его пристальным взглядом Е Ли мысленно закатила глаза, с трудом удержавшись от фразы «тебе пора лечиться». Она поклонилась.
— Как скажете. Ванъе, Сы-мэймэй, приятной беседы. Я откланиваюсь.
Не дожидаясь ответа, она развернулась и направилась в павильон Цинъиcюань.
Мо Цзин Ли мрачно смотрел вслед ее удаляющейся стройной фигуре. Заметив это, Е Ин похолодела и мягко проговорила.
— Ванъе, Сань-цзецзе всегда была такой, не принимайте ее слова близко к сердцу.
Глядя на полное тревоги и мольбы лицо красавицы, Мо Цзин Ли немного смягчился. Он взял Е Ин за руку и, хмыкнув, тихо сказал.
— Не волнуйся. Раз она твоя сестра, этот ванъе ради тебя не станет с ней считаться.
В глазах Е Ин промелькнул странный блеск, и она застенчиво опустила голову.
— Благодарю, Ванъе.
Едва войдя в павильон Цинъиcюань, Е Ли услышала, как несколько праздных чернорабочих служанок бурно обсуждают богатство свадебных даров, присланных сегодня из особняка Ли-вана. Они восхищались удачей Сы-сяоцзе, которой суждено стать чжэнфэй Ли-вана. Конечно, не обошлось и без упоминаний о несчастье Сань-сяоцзе, которой придется выйти за калеку-вана, о чем знает весь город. Цин Шуан побледнела от ярости и, не дожидаясь слова Е Ли, сурово прикрикнула.
— Дерзкие! Кто дал вам право обсуждать господ?
Служанки, видимо, так увлеклись беседой, что даже не заметили, как позади них выстроилось несколько человек. Услышав голос Цин Шуан, они обернулись и от страха рухнули на колени.
Е Ли с безразличным видом прошла мимо служанок. Когда те уже решили, что беда миновала, и с облегчением выдохнули, она произнесла.
— Ступайте и получите по двадцать ударов палками каждая.
— Не надо… Сяоцзе, пощадите! Мы больше не смеем…
Хоть павильон Цинъиcюань и не пользовался особым расположением в поместье, для служанок на грязных работах большой разницы не было. В других дворах им все равно ничего хорошего не перепадало, а Сань-сяоцзе была самой легкой в обращении госпожой во всем поместье семьи Е. Она никогда не выдвигала чрезмерных требований, не срывала на них злость и почти никого не наказывала. Поэтому маленькие служанки решили, что Сань-сяоцзе мягкосердечна, и расслабились. Они и представить не могли, что сегодня за пару праздных слов их накажут двадцатью ударами палок.
— Уходите! — Е Ли не желала слушать мольбы, бросив эту короткую фразу, она удалилась.
— Сяоцзе, не стоит гневаться на этих ничтожных людей, так недолго и здоровье подорвать, — вполголоса уговаривала Цин Шуан, следуя за Е Ли.
Е Ли оглянулась на нее и с улыбкой спросила.
— Ты думаешь, я рассердилась?
— Сяоцзе… тогда почему? — за последние годы она редко видела, чтобы хозяйка наказывала слуг.
Е Ли холодно усмехнулась.
— Я наказала их не за длинные языки, а за предательство.
— А?
— Будь ты служанкой, решившей посплетничать о господах, стала бы ты делать это прямо у входа во двор?
Цин Шуан осенило.
— Но, кто же их надоумил? Неужели фужэнь? Какая ей от этого выгода, кроме как разозлить сяоцзе?
Да и то не факт, что получится. Е Ли нахмурилась и, покачав головой, сказала Цин Шуан.
— Завтра ты лично отправишься в Особняк юйши и передашь письмо моему второму цзюцзю. Скажи всем, что у меня возникли вопросы, в которых я не разбираюсь, и я хочу спросить совета у эр-цзюму, поэтому прошу ее зайти, когда будет время. Да, и передай, что это не к спеху.
__________________
- Управлять хозяйством (执掌中馈, zhízhǎng zhōngkuì) — традиционная обязанность главной жены по ведению внутренних дел и финансов дома. ↩︎
- «Хочешь поймать — сначала отпусти» (欲擒故纵, yù qín gù zòng) — древнекитайская стратагема, означающая тактику мнимого отступления для заманивания противника или усиления его интереса. ↩︎
Мо Ли — Список глав
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
