За воротами двора на мгновение воцарилась тишина, и вскоре вошли двое мужчин. Тот, что шел впереди, был весь в белом, облачен в белый боевой плащ, а на поясе у него висел драгоценный меч в серебряных ножнах. Весь его облик так и сверкал серебром. Е Ли моргнула, невольно вспомнив, что несколько дней назад Мо Сюяо, казалось, был в таком же белом одеянии. Глядя на приближающегося человека, она не удержалась от смеха в душе. Мо Сюяо в белых одеждах, на белом коне и с серебряным копьем действительно выглядел выдающимся и внушительным, но, этот человек перед ней… Е Ли странным образом вспомнила одну фразу: «Те, кто любит носить всё белое, скрытые самовлюбленные позёры». Пока она молча размышляла, опустив голову, прохладная рука сжала её ладонь. Е Ли подняла взгляд, Мо Сюяо с улыбкой смотрел на неё, в глубине его глаз читался немой вопрос. Е Ли покачала головой, показывая, что ничего не случилось, и вновь подняла взгляд на человека, следовавшего позади, которого она до этого проигнорировала. В идущем следом не было ничего примечательного, что могло бы оставить глубокое впечатление, за исключением того, что при ходьбе он прихрамывал. Е Ли вспомнила прошлого бывшего защитника заставы Суйсюэ, которого Мо Сюяо назвал «соломенным мешком»1.
Оба подошли к присутствующим и остановились, не выказывая ни малейшего намерения поклониться. Разумеется, и здесь никто не собирался кланяться им, из всех присутствующих только Фэн Чжияо имел ранг ниже их. Однако Фэн Чжияо не был военачальником, назначенным императорским двором, и, естественно, не планировал отдавать честь. Во дворе на мгновение повисла тишина. Гуань Тин, стоявший позади Лю Цзинъюня, кажется, понял, что так продолжаться не может, и выступил вперед.
— Ванъе, генерал Лю и я прибыли по указу Императора, чтобы принять город Юнлинь.
Мо Сюяо не стал чинить препятствий, лишь слегка кивнул и, повернув голову к Фэн Чжияо, произнес.
— Фэн Сан, отдай приказ всем силам Хэйюньци покинуть Юнлинь.
— Слушаюсь, Ванъе.
— Постойте! — поспешно вмешался Гуань Тин, с некоторым высокомерием глядя на Мо Сюяо. — Ванъе, возможно, вы не расслышали. Генерал Лю и я по указу Императора принимаем Юнлинь, включая и воинов, защищающих город.
Этой фразой он заявил права не только на Юнлинь, но и на двадцать тысяч воинов Хэйюньци. Присутствующие втайне ахнули, глядя на Гуань Тина, как на мертвеца. Мо Сюяо, казалось, ничуть не рассердился и лишь спокойно улыбнулся.
— Сяовэй Гуань, неужели Император… прислал вас провоцировать меня?
Дыхание Гуань Тина перехватило, выражение его лица стало натянутым.
— Что вы имеете в виду, Ванъе? Император приказал Ванъе повести войска на помощь Юнлиню, но не назначал вас главнокомандующим по подавлению мятежа. Теперь, когда главнокомандующий прибыл, не должен ли Ванъе передать военную власть над Юнлинем?
Он, конечно, помнил наставление императора перед отъездом не задевать Мо Сюяо без нужды, но… при мысли о позоре, который Мо Сюяо нанес ему в прошлом, в глазах Гуань Тина вспыхнула ненависть. Он задрал голову, стараясь выглядеть как можно увереннее. Мужун Шэнь нахмурился.
— Сяовэй Гуань, Ванъе лишь приказал увести Хэйюньци. Вы должны знать, что Хэйюньци…
Гуань Тин громко прервал его.
— Разве Хэйюньци не армия Да Чу? Или Дин-ванъе желает держать войска ради собственного веса2? — к концу фразы взгляд Гуань Тина, направленный на Мо Сюяо, можно было назвать почти злобным.
Мо Сюяо оперся на подлокотник и медленно встал. Гуань Тин вздрогнул и невольно отступил на шаг. Мо Сюяо ровной походкой сделал два шага вперед и, спокойно глядя на него, тихо спросил.
— Сяовэй Гуань, неужели ты думал, что за годы отдыха в поместье характер Бэнь-ванъе стал мягче, чем прежде?
Лицо Гуань Тина побледнело, он в ужасе уставился на, казавшегося хрупким, мужчину в белом. Хороший ли характер у Мо Сюяо? Сейчас по меньшей мере девять с половиной из десяти знающих его людей сочли бы его характер прекрасным. Но те, кто знал Мо Сюяо по-настоящему долго, понимали, этот человек… никогда не отличался кротостью. Он мог избить Мо Цзинли из-за его тайных козней, а мог вместе с Фэн Чжияо поколотить его и подвесить на дерево. И он мог, не говоря ни слова, выпороть плетью Гуань Тина перед лицом многотысячного войска за неумелое командование. Такой нрав никак нельзя было назвать добрым.
— Что… что вы хотите сделать? — испуганно пролепетал Гуань Тин.
— Если, только что сказанные слова, не воля Императора… Сяовэй Гуань, знаешь ли ты, какое наказание за это полагается? — невозмутимо спросил Мо Сюяо.
Гуань Тин в страхе смотрел на Мо Сюяо, но, так и не посмел сказать, что это было намерение Мо Цзинци. Мо Цзинци, даже если бы сошел с ума, не стал бы требовать у Мо Сюяо власть над Хэйюньци, не говоря уже о том, отдаст ли их Мо Сюяо, даже если бы отдал, император не смог бы ими управлять, а лишь нажил бы себе проблем. Гуань Тину оставалось лишь искать спасения смотря на, проигнорированного, Лю Цзинъюня. Хотя, Лю Цзинъюнь был недоволен тем, что Дин-ван его не замечает, но, только встретившись с ним лицом к лицу, он осознал, что у него нет того величия, чтобы противостоять Дин-вану. Его прежнее высокомерие сменилось лишь досадой и страхом.
— Ван… Ванъе… — под взглядом Мо Сюяо вид Гуань Тина стал подобострастным, и, в конце концов, словно из него выкачали все силы, он бессильно рухнул на колени.
Мо Сюяо спокойным шагом прошел мимо него.
— Фэн Сан, готовься к отъезду.
— Слушаюсь, Ванъе.
Е Ли с улыбкой кивнула Мужун Шэню и последовала за мужем. Мужун Шэнь беспомощно посмотрел на двух прибывших генералов, вздохнул и тоже вышел. К счастью, этот великий главнокомандующий по усмирению разбойников не был его прямым начальником. Коли так, пусть тот усмиряет своих разбойников, а он сам будет охранять свою заставу.
Оставленный всеми, Лю Цзинъюнь остолбенело смотрел на исчезающие за дверью спины. Помнит ли хоть кто-нибудь вообще, что он, новый Великий Главнокомандующий?
Хэйюньци действительно знали, что такое исполнение приказов и соблюдение запретов3. Не прошло и четверти часа после приказа Мо Сюяо, как более двадцати тысяч воинов Хэйюньци полностью покинули Юнлинь. Передислокация Хэйюньци заставила занервничать противостоящую армию мятежников, лишь убедившись, что Хэйюньци не намерены атаковать, они вздохнули с облегчением, но всё же не ослабляли бдительности. Е Ли и Мо Сюяо вернулись в комнату, собрали вещи и приготовились выехать из города, чтобы соединиться с войсками.
— Ванфэй, Юнь-сяовэй просит аудиенции, — доложил за дверью Ань-эр.
Е Ли вскинула брови, гадая о цели визита Юнь Тина.
— Пусть войдет.
Мгновение спустя вошел Юнь Тин с оттенком робости на лице. Е Ли испытывала симпатию к этому молодому офицеру и спокойно улыбнулась.
— Юнь-сяовэй, случилось что-то важное?
Юнь Тин посмотрел на дорожное платье Е Ли и спросил.
— Ванфэй и Ванъе уже уезжают?
Е Ли кивнула.
— Ванъе сейчас передает дела генералу Лю, скоро отправимся. Юнь-сяовэй и Ся-сяовэй тоже возвращаются на заставу Суйсюэ?
— Я… — Юнь Тин замялся, поколебался мгновение, а затем, стиснув зубы, опустился на одно колено. — Этот подчиненный хочет вступить в Хэйюньци, прошу Ванфэй принять меня.
Е Ли с удивлением посмотрела на решительное лицо Юнь Тина и нахмурилась.
— Если Юнь-сяовэй хочет вступить в Хэйюньци, об этом следует просить Ванъе, почему же вы пришли ко мне?
Юнь Тин замер, внезапно растерявшись. Раньше он думал лишь о том, что раз ванфэй здесь, стоит попросить её, но забыл, что теперь прибыл и Дин-ван, и подобные дела в большинстве случаев должен одобрять он. Видя его замешательство, Е Ли мягко улыбнулась.
— Почему Юнь-сяовэй захотел вступить в Хэйюньци?
Воинов Хэйюньци отбирали из элиты армии семьи Мо, туда нельзя было попасть просто по желанию. Юнь Тин сжал зубы.
— Только Хэйюньци, лучшая армия Да Чу. Юнь Тин хочет вступить в Хэйюньци, чтобы следовать за Ванъе и Ванфэй, скакать по полям сражений и совершать подвиги ради страны.
Глядя на серьезное лицо Юнь Тина, Е Ли невольно рассмеялась.
— Юнь-сяовэй, вы уже лучший офицер в подчинении Цзянцзюня Мужуна, и за оборону Юнлиня заслужили великую награду. Уверена, через несколько лет вы непременно станете молодым генералом Великого Чу. Если же вступите в Хэйюньци… — Е Ли со смехом покачала головой.
Юнь Тин поспешно ответил.
— Если я смогу вступить в Хэйюньци, Юнь Тин готов быть обычным рядовым солдатом.
Е Ли посмотрела на него.
— Юнь-сяовэй, знаете ли вы, почему в Хэйюньци всего несколько десятков тысяч человек?
Юнь Тин ответил, как само собой разумеющееся.
— Хэйюньци, это элита из элит, а раз это элита, то их, конечно же, немного.
Е Ли кивнула.
— Верно, Хэйюньци действительно элита из элит. Однако… именно потому, что это элита и их немного, в настоящей войне решающую роль будут играть отнюдь не Хэйюньци.
— О? — Юнь Тин не понимал.
С самого детства истории, которые они слышали, были лишь о том, как Хэйюньци совершали великие подвиги и, как они обращали вспять бурные волны4. Почему же слова ванфэй были иными?
Е Ли улыбнулась и спросила.
— Ради чего сражаются две армии?
— Чтобы штурмовать города и захватывать земли.
— Верно. Хэйюньци могут совершать рейды на тысячи ли, могут устраивать засады для обезглавливания, они могут выполнить многие задачи, которые не под силу обычным солдатам. Однако… они не могут в одиночку штурмовать города и не могут в одиночку их оборонять. Поэтому на самом деле они выступают в роли вспомогательной силы для армии, — тихо сказала Е Ли.
— Вспомогательной?
— Очень важной вспомогательной силы. В моменты опасности они становятся лучшим козырем, способным появиться в самом невозможном месте. Но, в обычное время они могут лишь тихо затаиться, оставаясь в безвестности. Юнь-сяовэй, доводилось ли вам слышать о каком-нибудь прославленном полководце, вышедшем из рядов Хэйюньци?
Юнь Тин покачал головой. Все знали, что Хэйюньци могущественны, но их командиры всегда оставались безвестными. Хотя воинов Хэйюньци было немного, их численность все же достигала нескольких десятков тысяч. Несмотря на то что ими лично управлял Дин-ван, он не мог распоряжаться каждым делом сам. Однако со дня создания Хэйюньци, казалось, существовало только это одно название «Хэйюньци» заменяя имена всех людей в отряде. В истории Великой Чу никогда не встречалось подлинное имя ни одного из командиров Хэйюньци.
Е Ли тихо вздохнула.
— Я вижу, что Юнь-сяовэй обладает прямодушным нравом и великими устремлениями. К тому же вам всего лишь за двадцать, а у вас уже такие заслуги, в будущем ваши перспективы будут безграничны. Если же вы действительно станете обычным членом Хэйюньци, боюсь, это, напротив, погубит амбиции Юнь-сяовэй.
Хэйюньци были истинным острым мечом дома Дин ван-фу. Мечу не нужно слишком много мыслей, на что укажет Дин-ван, в том и будет их воля. По сути, это имело одну и ту же чудесную суть при разных подходах5 с силами специального назначения из её прошлой жизни. С характером Юнь Тина, даже если бы он действительно попал туда, без прохождения через череду суровых испытаний он в будущем непременно бы пожалел об этом.
Юнь Тин, как и ожидалось, покраснел и с некоторым беспокойством произнес.
— Ванфэй, я…
Е Ли подняла руку, останавливая его, и легко рассмеялась.
— Вам не нужно спешить. Я не говорю, что в вас есть что-то плохое, я лишь надеюсь, что вы ясно обдумаете, выбрав между, вашим стремлением быть генералом, что с мечом наголо скачет на коне и со смехом взирает на поля сражений, или же быть скрытой в тени тайной стрелой, ждущей удобного случая, чтобы вылететь.
Юнь Тин замолчал. О том, что сказала ванфэй, он действительно никогда не задумывался. Неудивительно, в то время, когда он сказал, что пойдет просить ванфэй, Ся Шу не поддержал и не ободрил его, как обычно. Неужели тот давно разглядел, что он не подходит для Хэйюньци? Но… Юнь Тин в некотором замешательстве смотрел на стоящую перед ним приветливую и элегантную женщину. Он преклонялся перед сильными, а Дин-ван и Дин-ванфэй, несомненно, были сильными. Он знал, что искренне желает следовать за ними.
Мо Сюяо вошел неспешным шагом и, взглянув на Юнь Тина, чье лицо выражало душевные терзания, спросил.
— Что здесь происходит, А-Ли?
Е Ли безразлично улыбнулась и пересказала ему то, что только что произошло. Мо Сюяо обернулся и некоторое время внимательно рассматривал Юнь Тина. Под его пристальным взглядом Юнь Тин внезапно почувствовал себя неловко, но все же старался сохранять спокойствие и невозмутимость.
— Что сказал Цзянцзюнь Мужун? — спросил Мо Сюяо.
Перевод человека из подчинения Мужун Шэня определенно нельзя было осуществить, не уведомив его.
Юнь Тин вздрогнул и поспешно ответил.
— Цзянцзюнь Мужун сказал, что согласен, если на то будет воля Ванъе и Ванфэй.
Мо Сюяо на мгновение задумался, а затем произнес.
— Для вступления в Хэйюньци ты не подходишь.
В душе Юнь Тина тут же возникло чувство разочарования, смешанное с горько-сладким послевкусием. Но тут он услышал продолжение слов Мо Сюяо.
— Однако, если ты желаешь, то можешь сначала последовать за А-Ли.
Юнь Тин и Е Ли одновременно посмотрели на Мо Сюяо. Е Ли в недоумении приподняла брови. Следовать за ней ради чего? Если взять сяовэй в телохранители, Юнь Тин, боюсь, вряд ли окажется ей достойным противником.
Мо Сюяо сказал.
— Рядом с тобой нет способных людей, а тем четверым до умения командовать войсками еще далеко. Я велю Цинь Фэну следовать за тобой и добавлю к нему Юнь Тина. Хотя он еще слегка вспыльчив, но, судя по мнению Цзянцзюнь Мужуна, он является материалом, из которого можно ваять. После небольшого обучения, если он окажется полезен, я переведу его в армию Мо-цзяцзюнь.
Е Ли было все равно, но Юнь Тин не мог скрыть своего потрясения. Судя по словам Дин-вана, он на самом деле взращивал преданных людей для ванфэй. В будущем Дин-ванфэй сможет не только мобилизовать Хэйюньци, но даже, возможно, взять под контроль сотни тысяч воинов Мо-цзяцзюнь.
— Премного благодарен, Ванъе, этот подчиненный готов следовать за Ванфэй! — тут же отозвался Юнь Тин.
Мо Сюяо кивнул.
— В таком случае иди и попрощайся с Цзянцзюнь Мужуном. Через пол-шичэня выступаем вместе с армией.
— Слушаюсь!
_______________________
- Соломенный мешок (草包, cǎo bāo) — человек, лишенный талантов и знаний; никчемный человек. ↩︎
- Держать войска ради собственного веса (拥兵自重, yōng bīng zì zhòng) — сохранять командование армией для укрепления собственной власти или противостояния правителю. ↩︎
- Исполнение приказов и соблюдение запретов (令行禁止, lìng xíng jìn zhǐ) — строжайшая дисциплина, когда приказы выполняются незамедлительно, а запреты строго соблюдаются. ↩︎
- Обращать вспять бурные волны (力挽狂澜, lì wǎn kuáng lán) — прикладывать все силы, чтобы спасти положение в критический момент. ↩︎
- Чудесная суть при разных подходах (异曲同工之妙, yì qǔ tóng gōng zhī miào) — достижение одного и того же превосходного результата разными способами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
