В небольшом дворике Мо Сюяо сидел под раскидистым деревом, вольготно прислонившись к стволу, а его мягкий взгляд был прикован к стройной женщине, чьи движения в саду были стремительны и резки. Сверкающий холодным блеском кинжал то появлялся, то исчезал в руках Е Ли. Ее ловкое тело проскальзывало между несколькими деревянными манекенами, застывшими в разных позах. Лишь мгновение, и на всех манекенах, будь то на шее или в области сердца, в самых уязвимых местах, появились отчетливые отметины. В мастерстве Е Ли не было особой зрелищности, напротив, оно было наполнено леденящей жаждой убийства. Однако в глазах тех, кто находился во дворе, это выглядело увлекательнее любого танца в этом мире. Тайные стражи, прятавшиеся в тени, невольно потерли свои шеи, прикидывая, смогут ли они уклониться от кинжала в руках супруги вана. Фэн Чжияо, выдавшийся свободным, что было редкостью, тоже замер, не в силах перестать коситься на Мо Сюяо, который сидел под деревом с невозмутимым и даже нежным выражением лица. Про себя Фэн Чжияо вовсю ворчал: «Среди стольких благородных девиц выбрать для ванъе настолько свирепую ванфэй — император, насколько же плохое у тебя должно быть зрение. Ли-ван Мо Цзинли правильно поступил, расторгнув помолвку, иначе ванфэй, рано или поздно, забила бы его до смерти».
Е Ли убрала кинжал и нахмурилась, явно недовольная результатом. Она повернулась и направилась к дереву, где сидел Мо Сюяо.
— Хоть А-Ли и не хватает нэйли, твое мастерство в ближнем бою можно считать превосходным, — Мо Сюяо кивнул и улыбнулся.
Однако нехватку нэйли было невозможно восполнить за короткий срок. С учетом положения Е Ли, по-настоящему выдающихся мастеров, с которыми ей пришлось бы сразиться лично, было не так много. По крайней мере, нынешние навыки Е Ли уже превзошли все ожидания Мо Сюяо. Е Ли слегка кивнула и, нахмурившись, произнесла.
— Небольшое нэйли, это и правда слабое место, я найду другой способ. Что касается встречи с непревзойденными мастерами… я еще подумаю.
Фэн Чжияо с некоторым ужасом посмотрел на нее.
— Ванфэй, вы ведь не хотите сказать мне, что с вашим уровнем мастерства все еще ищете способ противостоять непревзойденным мастерам нэйли?
Е Ли, подперев подбородок рукой, ответила.
— Это зависит от того, насколько они сильны. Если мастер может одним ударом ладони снести дом в десяти чжанах от себя, то это может быть затруднительно.
Фэн Чжияо закатил глаза к небу.
— Кто видел таких воспротивящихся небесам 1мастеров? Такого уровня силы просто не существует, ясно?
За кого она их принимает? Удар ладонью, способный переломить дерево толщиной с горлышко чаши2, это уже признак очень глубокого мастерства, а она говорит о сносе домов в десяти чжанах? Е Ли серьезно кивнула.
— Я тоже считаю, что такой силы существовать не должно.
Фэн Чжияо с любопытством спросил.
— И, как же Ванфэй собирается противостоять непревзойденным мастерам?
Е Ли моргнула и спокойно произнесла.
— С моими нынешними силами… справиться с таким мастером, как Ванъе, может быть довольно сложно. Но, уйти невредимой, скорее всего, не составит труда.
Говоря это, Е Ли невольно окинула взглядом Мо Сюяо. Несмотря на то что этот человек был калекой почти десять лет, даже если его боевые навыки не регрессировали, они должны были как минимум остаться на том же уровне что были в семнадцать-восемнадцать лет. Но, за последние дни она осознала, что боевое искусство Мо Сюяо все еще остается непостижимым. По крайней мере, в схватке с ним у нее не было ни единого шанса на победу. Это немного удручало Е Ли, которая всегда была уверена в своих силах. Фэн Чжияо уже не знал, какое выражение лица ему принять. К чему это разочарование и сожаление на твоем лице? Ты думаешь, много найдется людей, способных невредимыми уйти от ванъе?
— Если так, то мастерства Ванфэй действительно достаточно. В конце концов… в поднебесной найдется не больше трех человек, чьи боевые искусства могут сравниться с мастерством Ванъе, — сказал Фэн Чжияо.
— Что это за трое? — удивилась Е Ли.
Фэн Чжияо потер нос и перечислил.
— Да-гэчжу Павильона Яньван Лин Техань, Чжэньнань-ван Силина и первый мастер нашей Великой Чу, Му Цинцан. Впрочем, Чжэньнань-ван в свое время потерял руку на поле боя, его мастерство могло и снизиться. К тому же никто из них не станет нападать на Ванфэй, так что беспокоиться не о чем.
Е Ли окинула его холодным взглядом.
— У меня нет мании преследования. Повышение собственных сил никак не связано с тем, собирается ли кто-то на меня нападать.
Фэн Чжияо невольно смахнул пот со лба. Она хочет еще больше повысить свои силы?
— Если тебе что-то нужно, просто вели людям исполнить это. Если понадобятся люди, можешь брать их напрямую из числа тайных стражей или Хэйюньци, — тихо проговорил Мо Сюяо.
Раз будущее обещало быть неспокойным, он не возражал против того, чтобы А-Ли использовала любые средства для укрепления своего могущества. Даже если это нужно лишь для самообороны, каждая крупица силы, это дополнительная гарантия безопасности. Фэн Чжияо с некоторым удивлением посмотрел на Мо Сюяо и незаметно вскинул брови. Похоже, ванъе действительно придавал этой ванфэй огромное значение. По крайней мере, полномочия, дарованные ей, были величайшими среди всех супруг Дин-ванов, за исключением разве что супруги Дин-вана первого поколения. Нет, возможно, они ничем не уступали полномочиям первой супруги, ведь ванъе фактически дал молчаливое согласие на полный доступ ванфэй к Хэйюньци.
— Докладываю Ванъе и Ванфэй. Цзянцзюнь Мужун просит аудиенции, и еще… прибыло подкрепление от императорского двора, — доложил стражник, стоявший у ворот двора.
Фэн Чжияо поднял бровь.
— Быстро же они. Какой генерал возглавляет войско?
Стражник доложил.
— Это новоназначенный Императором генерал, усмиряющий разбойников, Лю Цзинъюнь.
Мо Сюяо безучастно произнес.
— Пусть входят.
Стражник помедлил и сказал.
— Генерал Лю еще не вошел в город.
— Мне что, самому выехать из города, чтобы встретить его? — голос Мо Сюяо был тихим, но от него повеяло невидимым, подавляющим величием.
Стражник тут же решительно поклонился.
— Слушаюсь!
Он поспешно развернулся, чтобы передать слова. Просить ванъе выехать для встречи, что за шутки?
— Кто такой этот Лю Цзинъюнь? — Фэн Чжияо мучительно соображал, потирая лоб.
Неужели тайные стражи под его руководством за эти годы стали настолько плохи, что он даже не знал о существовании такого приближенного к императору генерала?
— Побочный сын покойного сына Сы-гунцзы канцлера Лю, родившийся после смерти отца. Одиннадцатый в роду Лю. В этом году ему должно быть двадцать семь лет, — бесстрастно пояснил Мо Сюяо.
Фэн Чжияо нахмурился.
— Племянник Лю-Гуйфэй? Император что, действительно обезумел от ярости из-за Мо Цзинли? Неужели при дворе совсем не осталось людей, раз он прислал подавлять мятеж того, кто ни разу не был на поле боя? Уж лучше бы он попросил Лао-гогуна Хуа вернуться в строй, чем назначать того, кто ничего не смыслит в военном деле.
Мо Сюяо покачал головой.
— Император не станет оказывать доверие людям из семьи Хуа.
Фэн Чжияо презрительно усмехнулся.
— И, поэтому он доверяет людям семьи Лю?
Разумеется, он понимал, что император опасается семьи Хуа, иначе как могло выйти, что у императрицы, старшей дочери главной ветви рода Хуа, из детей была лишь одна дочь. Семья Хуа достигла пика своего могущества. Прежний Лао-гогун Хуа был в прекрасных отношениях с Мо Люфаном, как мог император не быть настороже?
— В глазах Императора семья Лю, очевидно, преданнее семьи Хуа, и их гораздо легче контролировать, — Мо Сюяо спокойно констатировал факт.
Фэн Чжияо кивнул и с иронией заметил.
— Ну, еще бы. Если бы семья Лю не была предана Императору до глубины души, как бы они сохраняли монаршее расположение столько лет? Продавать дочерей ради славы3 и прочего… в этом отношении семья Хуа действительно уступает семье Лю.
— Император не мог на самом деле позволить человеку, который ничего не смыслит, командовать более чем ста тысячами воинов. Лю Цзинъюнь, всего лишь пешка на виду. Теперь, когда Мо Цзинли восстал, Император больше не будет доверять семье Е, и поддержка семьи Лю стала неизбежной необходимостью. Но… Император наверняка воспользуется этим временем, чтобы взрастить новые силы для противовеса семье Лю, — небрежно произнес Мо Сюяо, словно военные действия в Юнлине его больше не заботили. — Как только прибудет подкрепление, мы покинем Юнлинь. Раз Император любит тянуть время, пусть тянет. Эта война не закончится за три-пять месяцев.
— Мужун Шэнь приветствует Ванъе и Ванфэй, — быстро войдя, поклонился Мужун Шэнь.
Мо Сюяо кивнул.
— Садитесь, генерал, и говорите. Есть ли какое-то важное дело, раз вы пришли в такой час?
Мужун Шэнь в замешательстве кивнул и, глядя на Мо Сюяо, спросил.
— Слышал, что Ванъе сегодня покидает Юнлинь. Хотелось бы знать… что Ванъе думает о нынешней войне в Юнчжоу?
Мо Сюяо вскинул брови и с улыбкой спросил.
— Что вы имеете в виду, Цзянцзюнь? Как только прибудет подкрепление императорского двора, застава Суйсюэ, само собой, окажется вне опасности.
Мужун Шэнь безнадежно вздохнул и, серьезно глядя на Мо Сюяо, произнес.
— Ваш слуга Цзянцзюнь привык говорить прямо, поэтому прошу Ванъе не гневаться. Если бы Ванъе оказал помощь, я уверен, что мятеж Ли-вана удалось бы подавить в течение месяца. Вот только почему Ванъе…
Мо Сюяо с улыбкой покачал головой.
— Цзянцзюнь, слова «полководец в походе может не исполнять приказы государя» 4понятны нам обоим. Однако правители, способные по-настоящему принять это, с древних времен встречались редко. Полагаю, Цзянцзюню и самому прекрасно известно, как заканчивали те прославленные военачальники, что не подчинялись воле правителя.
— В эти дни армия Ли-вана не предпринимает никаких действий, и я опасаюсь, что Ли-ван двинет войска на восток. Боюсь, тогда народ в юго-восточных землях снова окажется втянут в пламя войны, — тяжело проговорил Мужун Шэнь.
Будучи воином, он лишь смутно разбирался в государственных делах и потому не мог понять, если существует способ лучше решить проблему, зачем намеренно затягивать время, заставляя народ страдать?
Мо Сюяо вздохнул и покачал головой.
— Слишком поздно… Мо Цзинли уже разделил войска на две колонны и отправился на восток. На самом деле, причина его бездействия в последние дни в том, что самого Мо Цзинли, боюсь, уже нет в лагере.
Мужун Шэнь пришел в ужас.
— Раз так, почему Ванъе не остановил его?
— Цзянцзюнь… — улыбка Мо Сюяо была горькой.
Как только Мужун Шэнь произнес это, он тут же пожалел о своих словах. В глазах императора поместье Дин ван-фу было куда страшнее мятежников Ли-вана. Разве мог он позволить Дин-вану по-настоящему вмешаться в дела Ли-вана? Стоило бы армии семьи Мо сдвинуться с места, как император тотчас обвинил бы Дин-вана в неподчинении воле государя. И тогда… сотни тысяч воинов армии семьи Мо…
Мужун Шэнь невольно вздрогнул, не смея продолжать эту мысль.
— Война на юго-востоке неизбежна. Цзянцзюнь, вам нужно лишь крепко удерживать заставу Суйсюэ и не дать войскам Наньчжао войти в земли страны и объединиться с Ли-ваном. Что же касается армии Ли-вана в Юнчжоу, то не пройдет и месяца, как они покинут этот город.
«Неужели Да Чу вот так расколется на Север и Юг?» — задавался вопросом Мужун Шэнь. — «Неужели, расправиться с Дин-ваном, имеющим великие заслуги в защите государства, и впрямь важнее, чем усмирить мятежного Ли-вана?»
Прямодушный цзянцзюнь Мужун, разумеется, не понимал, что для императора Мо Цзинци, Мо Сюяо и Мо Цзинли никогда не были противниками одного уровня. Пока есть возможность разделаться с Мо Сюяо, даже появление еще одного Мо Цзинли не вызвало бы у него беспокойства. Цзяннань, захваченную Мо Цзинли, рано или поздно можно вернуть, но если позволить Мо Сюяо обосноваться в Цзяннани, то придется не только забыть о возвращении земель, но и опасаться, как бы он не протянул руки к территориям к северу от реки или вовсе не вознамерился захватить власть над всей Великой Чу. Поэтому, на самом деле, не считая первого порыва ярости, Мо Цзинци, успокоившись, почти обрадовался внезапному мятежу Мо Цзинли. Только так у него появлялся безупречный повод казнить родного брата от одной матери.
— Прибыл великий Цзянцзюнь, усмиряющий разбойников! — громкий выкрик за пределами двора заставил всех присутствующих, включая Мужун Шэня, измениться в лице.
Перед лицом ванъе даже почтенный Хуа лао-гогун, обладающий выдающимися боевыми заслугами, не позволил бы себе подобной дерзости, не говоря уже о каком-то новоиспеченном великом цзянцзюне, ни разу не бывавшем на поле боя. Был ли этот новый военачальник настолько глуп или же он просто ни во что не ставил ванъе?
Шум шагов приближался, и было очевидно, что во двор входит не один и не два человека. Е Ли прислушалась, шагало по меньшей мере двадцать или тридцать человек. В ее глазах невольно промелькнула насмешливая улыбка. Неужели этот великий цзянцзюнь, усмиряющий разбойников, пришел сюда специально, чтобы похвастаться своим величием5? Фэн Чжияо, поймав взгляд Е Ли, презрительно скривился. Кичиться силой перед ванъе, у него что, мозги дверью прищемило? Говорят, принц Бэйжуна, который в прошлый раз вздумал важничать перед ванъе, до сих пор не пришел в рассудок.
У самых ворот во двор группу людей остановили. Раздался резкий голос.
— Наглец! Перед тобой Великий Цзянцзюнь, усмиряющий разбойников, почему не даешь пройти?
Стража у ворот, ничуть не испугавшись, ответила бесстрастным тоном.
— Просим Цзянцзюня сдать оружие. Личным шивэй вход воспрещен.
— Я, главнокомандующий армией, как я могу снять оружие? Что это значит, Ваше Высочество Дин-ван? — в другом, более молодом голосе слышались высокомерие и недовольство.
Шивэй произнес суровым голосом.
— Пронос оружия внутрь без разрешения Ванъе карается, как покушение. Раз Великий Цзянцзюнь, усмиряющий разбойников, является главнокомандующим, он должен это понимать. Пожалуйста, не затрудняйте работу подчиненных.
Слушая шум у ворот, Мо Сюяо с раздражением потер переносицу и бросил.
— Пусть оба входят.
______________________
- Воспротивящийся небесам (逆天, nìtiān) — нечто, бросающее вызов естественному порядку вещей или воле Неба. ↩︎
- Толщиной с горлышко чаши (碗口粗, wǎn kǒu cū) — образное сравнение для обозначения обхвата предмета. ↩︎
- Продавать дочерей ради славы (卖女求荣, mài nǚ qiú róng) — идиома, означающая использование женщин своей семьи для достижения высокого положения или богатства. ↩︎
- полководец в походе может не исполнять приказы государя (将在外，君命有所不受, jiàng zài wài, jūn mìng yǒu suǒ bù shòu) — выражение, означающее, что военачальник на поле боя вправе принимать самостоятельные решения, если того требует ситуация, даже вопреки приказам правителя ↩︎
- похвастаться своим величием (耀武扬威, yào wǔ yáng wēi) — идиома, означающая демонстрацию своей силы или власти с целью запугивания или самовозвеличения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
