Центральный лагерь Силин.
Давление внутри главного шатра было тяжелым, словно от порывов могильного ветра, лицо Чжэньнань-вана еще не было таким мрачным с того времени, как Силин выступил в поход. С тех пор, как Мо Сюяо внезапно появился и захватил город Синьян, вся армия Великого Чу словно в один миг пробудилась. Всего за десять дней результаты военных действий, достигнутые почти за месяц, сократились наполовину. Не считая того, что Северная армия из-за внезапной атаки Мо Сюяо потерпела сокрушительное поражение, словно опавшие цветы, уносимые течением воды1, Южная армия также раз за разом сталкивалась с неудачами. Стабильность сохраняла лишь Центральная армия под личным командованием Чжэньнань-вана, однако вернуть город Синьян из рук Мо Сюяо было крайне трудной задачей. К тому же они проиграли Дин-ванфэй пятьдесят тысяч даней провизии и несколько миллионов лянов серебра, из-за чего положение армии Силин перед лицом наступающей зимы при, и без того не слишком богатых, запасах продовольствия, стало еще тяжелее, словно поверх снега добавился иней2.
— Ванъе, смените гнев на милость! — трепеща, взмолились военачальники.
Чжэньнань-ван холодно фыркнул.
— Смените гнев на милость, смените гнев на милость! Кроме этого, вы больше ничего не способны сказать?
Зная, что ванъе в ярости, военачальники не смели проронить ни слова и лишь с мольбой во взгляде смотрели на сидевшего в стороне Лэй Тэнфэна. Лэй Тэнфэн едва заметно улыбнулся, поднялся и обратился к Чжэньнань-вану.
— Фу-ван, мы все знаем, что с Мо Сюяо нелегко иметь дело. Фу-ван, не будьте к ним слишком строги, они приложили все усилия.
Чжэньнань-ван негромко хмыкнул и обвел всех ледяным взором.
— Убирайтесь. Если завтра вы снова позволите армии Мо привести вас в замешательство, то снимите свои доспехи и отправляйтесь служить простыми солдатами!
Все поспешно закивали, с благодарностью взглянули на Лэй Тэнфэна и понуро покинули шатер.
Когда внутри остались только Чжэньнань-ван с сыном, Лэй Тэнфэн произнес с улыбкой.
— Фу-ван, в борьбе с Мо Сюяо нельзя торопиться. Хотя в эти дни мы и понесли некоторые потери, но, судя по нынешней ситуации, мы вовсе не в проигрышном положении.
Чжэньнань-ван тяжело вздохнул и серьезно ответил.
— Бэньвану ли этого не знать. Но… Тэнфэн, не стоит недооценивать Мо Сюяо. По моему мнению, он гораздо опаснее Мо Люфана!
Лэй Тэнфэн удивленно приподнял бровь. Он не ожидал, что фу-ван даст столь высокую оценку Мо Сюяо, которого видел лишь несколько раз. Стоит помнить, что Мо Люфан был отцом Мо Сюяо и самым великим, если не единственным, соперником в жизни фу-вана. Неужели и вправду… синий цвет рождается из индиго, но превосходит его?
— Если бы жизнь Мо Сюяо в последние годы была гладкой, Бэньван, возможно, не придавал бы ему такого значения. Но, ты ведь знаешь, в каких условиях он жил всё это время, и какие раны получил тогда. Однако посмотри на действия армии Мо в последние дни, Мо Сюяо нисколько не утратил навыков, напротив, в ведении войны он стал даже более искусен, чем гласили легенды. Это доказывает, что даже если последние семь или восемь лет Мо Сюяо из-за болезней не покидал стен особняка Динго-вана, он по-прежнему способен полностью контролировать все силы армии Мо, и воины преданы ему без остатка. Тэнфэн… смог бы ты так же? — спокойно спросил Чжэньнань-ван.
Лэй Тэнфэн, слегка нахмурившись, на мгновение задумался. Когда он поднял голову, выражение его лица стало серьезным. В его улыбке сквозило чувство стыда и досады, но он покачал головой.
— Ваш сын бездарен, я не справлюсь.
Никто не знал лучше него, насколько тяжелые раны получил Мо Сюяо в тот год. Он понимал, что в подобной ситуации абсолютно не смог бы столь безупречно управлять армией Мо. Скорее всего, он бы уже давно впал в уныние под гнетом боли и пыток или же лишился рассудка, будучи поглощенным ненавистью.
Чжэньнань-ван кивнул и с некоторым облегчением произнес.
— Умение видеть собственные недостатки, это уже хорошо. Мо Люфан породил достойного сына, да и невестка у него прекрасная… Поистине, счастливая судьба.
Лэй Тэнфэн вспомнил женщину в белоснежных одеждах, которая в день обмена заложниками вела себя столь непринужденно, и был вынужден признать, что Мо Сюяо действительно повезло. Тому, что он взял в жены такую женщину, позавидовали бы многие герои Поднебесной.
— Какие у Фу-вана планы? — спросил Лэй Тэнфэн.
Чжэньнань-ван вскинул брови.
— Как ты думаешь, что я задумал?
Лэй Тэнфэн улыбнулся.
— Только что Фу-ван казался очень рассерженным, но на самом деле гнев не задел вашего сердца. Это значит, что у Фу-вана уже есть решение.
Если бы фу-ван разгневался по-настоящему, то не помогло бы ни его заступничество, ни даже вмешательство самого Владыки Небес. Чжэньнань-ван небрежно поигрывал нефритовым кольцом на большом пальце и холодно усмехнулся.
— В тот раз Мо Сюяо крупно повезло, судьба дома Динго-вана не должна была оборваться3. Но сейчас… Бэньван посмотрит, так ли он удачлив по-прежнему.
Сердце Лэй Тэнфэна дрогнуло, и он изменился в лице.
— Фу-ван, вы планируете…
Чжэньнань-ван безмятежно улыбнулся.
— Род Динго-вана мозолит глаза не только Бэньвану.
— Ванъе верно говорит, род Динго-вана и впрямь многим мешает, в этом мире предостаточно тех, кто желает его исчезновения, — раздался нежный, чарующий голос снаружи шатра.
Услышав его, Лэй Тэнфэн нахмурился, и на его лице промелькнуло отвращение. Чжэньнань-ван заметил это и с усмешкой покачал головой.
Полог шатра откинули, и внутрь вошла изящная, хрупкая фигура. Миновав ширму с изображением тигра, оглашающего ревом горы, в свете ламп предстала женщина в розовом дворцовом одеянии. Брови её, подобные ивовым листьям, были темными без всякой краски, алые губы, подобные вишне, не нуждались в румянах, её облик был безупречен, в нем нельзя было найти ни единого изъяна. Один лишь мимолетный взгляд её глаз, полных влажного блеска, рождал искры, заставляя людей невольно в них тонуть. Хотя Лэй Тэнфэн, казалось, питал к ней глубокое отвращение, когда она посмотрела в его сторону, он всё равно на мгновение впал в оцепенение. Заметив его замешательство, женщина слегка приподняла уголки губ и, медленно подойдя ближе, грациозно поклонилась.
— Приветствую Ванъе и Шицзы.
Чжэньнань-ван спокойно посмотрел на неё и спросил.
— Почему ты здесь? Разве Хуаншан не нуждается в твоем присутствии?
Женщина кокетливо повела глазами и рассмеялась.
— Ванъе шутит. Хуаншан сейчас тяжело болен и прикован к постели, с ним Хуанхоу-няннянь, и этого вполне достаточно. Зачем ему мои услуги? Или же… Ванъе не хочет меня видеть?
Чжэньнань-ван улыбнулся.
— Как можно? Ты пришла как раз вовремя, у Бэньвана есть дело, в котором мне понадобится твоя помощь.
Женщина рассмеялась еще радостнее, и от её смеха в строгом шатре словно прибавилось красок.
— Раз ванъе приказывает, Лун-эр непременно сделает все возможное, чтобы исполнить это для вас.
Этой женщиной была не кто иная, как силинская гуйфэй Цинжун Бай Лун, она же, прежняя первая красавица Великого Чу Су Цзуйдие.
Оцепенение Лэй Тэнфэна длилось лишь миг, как только Чжэньнань-ван заговорил, он пришел в себя и теперь лишь молча слушал их беседу. В его взгляде, обращенном на Су Цзуйдие, по-прежнему читались неприязнь и презрение, будто он смотрел на нечто нечистое, однако в глубине его глаз боролись какие-то иные, более сложные чувства. Чжэньнань-ван с самого начала разговора следил за выражением лица сына и, увидев это, втайне вздохнул. Тэнфэн действительно был самым выдающимся среди всех его отпрысков и даже во всем императорском роде Силина, но, к сожалению, по сравнению с Мо Сюяо ему всё же немного не хватало твердости.
— Что Ванъе прикажет сделать? — с улыбкой спросила Су Цзуйдие.
Чжэньнань-ван посмотрел на неё с полуулыбкой.
— Лун-эр так спешно прибыла сюда, должно быть, уже прознала, что Мо Сюяо в городе Синьяне?
Су Цзуйдие слегка замерла, в глубине её глаз что-то промелькнуло, но она быстро скрыла это за обворожительной улыбкой. Бросив на Чжэньнань-вана игривый взгляд, она мягко произнесла.
— Лун-эр и впрямь знает, что Мо Сюяо в Синьяне, но узнала об этом, уже будучи в пути. Неужели я не могла приехать просто потому, что соскучилась по Ванъе? Ванъе всё же не хочет видеть Лун-эр.
Чжэньнань-ван с праздным видом любовался кокетством первой красавицы. Он небрежно улыбнулся, протянул руку, притянул её в свои объятия и громко рассмеялся.
— Как Бэньван может не скучать по Лун-эр?
— Ванъе… — красавица, лишенная костей, прильнула к Чжэньнань-вану и нежно позвала его.
Лэй Тэнфэн с мрачным лицом наблюдал за этой сценой и, в конце концов, не выдержав, холодно произнес.
— Фу-ван, если дел больше нет, ваш сын просит позволения удалиться.
Чжэньнань-ван отпустил Су Цзуйдие и, глядя на Лэй Тэнфэна, покачал головой.
— Ты, дитя, во всем хорош, вот только во всем ты слишком серьезен.
Привычная улыбка на лице Лэй Тэнфэна исчезла без следа. Он бросил взгляд на Су Цзуйдие и произнес.
— Сын не видит нужды быть серьезным из-за женщины, доступной каждому4, это лишь вызывает отвращение.
— Ты! Лэй Тэнфэн, ты переходишь все границы! — лицо Су Цзуйдие от гнева то краснело, то бледнело, она повернулась к Чжэньнань-вану, ее глаза обиженно покраснели, и она капризно проговорила. — Ванъе, посмотрите, Шицзы на самом деле так говорит обо мне. Я… Лун-эр правда больше не может жить из-за такого позора!
— Хватит, не ссорьтесь при каждой встрече, — Чжэньнань-ван убрал улыбку с лица и нахмурился.
Су Цзуйдие тихо хмыкнула и сердито взглянула на Лэй Тэнфэна, но по какой-то причине сдержалась.
— Если нет дел, сын пойдет, — сказал Лэй Тэнфэн.
Чжэньнань-ван покачал головой.
— Ладно, теперь о деле. Лун-эр, что ты планируешь насчет Мо Сюяо?
Су Цзуйдие слегка нахмурила красивые брови, но вскоре вновь подняла голову и кокетливо рассмеялась.
— Ванъе хочет, чтобы Лун-эр вернулась к нему?
Чжэньнань-ван усмехнулся.
— Вернуться к нему? Думаешь, он примет тебя теперь? Кто в поднебесной не знает, что Динго-ванъе питает к Ванфэй глубокие чувства и предан лишь ей одной?
В глазах Су Цзуйдие промелькнула ненависть, но, когда она подняла голову, ее взгляд все еще был соблазнительным. Она мягко произнесла.
— Неужели Ван-е мне не верит? Лун-эр ведь выросла вместе с Дин-ваном с самого детства. Неужели я не сравнюсь с этой Е Ли, этой никчемной дочерью5?
Что есть у этой Е Ли, кроме неплохого происхождения? Нет, у нее даже происхождения достойного нет, просто дед хороший. Жаль, что Сяньшэн Цинюнь уже много лет не вмешивается в мирские дела. Она же, законная невеста Дин-вана, первая красавица Великого Чу… и всей поднебесной, неужели она не сравнится с женщиной без талантов и красоты?
Лэй Тэнфэн презрительно хмыкнул, ясно выражая свое отношение.
Су Цзуйдие гневно сверкнула на него глазами, а Чжэньнань-ван рассмеялся.
— Как же так? Бэньван абсолютно уверен, что Лун-эр, несравненная красавица в этом мире. Как Мо Сюяо посмеет не пасть к ногам Лун-эр?
Су Цзуйдие с легким торжеством улыбнулась Лэй Тэнфэну.
— Что Ванъе велит мне делать?
Чжэньнань-ван лишь улыбался в ответ.
— Фу-ван, проглотит ли Мо Сюяо наживку? — спросил Лэй Тэнфэн, нахмурившись, когда Су Цзуйдие покинула шатер.
Чжэньнань-ван посмотрел на него и спросил.
— Думаешь, Бэньван может ею увлечься?
Лэй Тэнфэн покачал головой. Он, конечно, видел, хотя у фу-вана и были связи с Су Цзуйдие, но он определенно не испытывал к ней настоящих чувств.
Чжэньнань-ван рассмеялся.
— Если Бэньван не попался на ее уловки, то с чего бы это сделает Мо Сюяо?
— Тогда,Фу-ван, не слишком ли это легкомысленно, посылать ее соблазнять Мо Сюяо?
Если бы у этой женщины была способность соблазнить Мо Сюяо, то разве оказалась бы она в Силине?
Чжэньнань-ван усмехнулся.
— Кто сказал, что Бэньвану нужно, чтобы она соблазнила Мо Сюяо? При наличии такой чудесной особы, как Динго-ванфэй, Бай Лун, всего лишь красивая, но бесполезная ваза6.
Лэй Тэнфэн нахмурился, но вскоре его брови разгладились, и он посмотрел на Чжэньнань-вана.
— Значит, у Фу-вана другие планы.
— Нужно лишь, чтобы она отвлекла внимание Мо Сюяо. Если она даже с этим не справится, то от нее не будет никакого проку, — Чжэньнань-ван холодно усмехнулся. В его голосе, теперь жестоком и бесчувственном, не осталось ни капли недавней нежности и ласки.
_____________________________________
- словно опавшие цветы, уносимые течением воды (落花流水, luò huā liú shuǐ) — идиома, означающая полное и сокрушительное поражение, когда силы противника рассеяны. ↩︎
- поверх снега добавился иней (雪上加霜, xuě shàng jiā shuāng) — навалившаяся одна за другой череда бед, усугубляющая и без того тяжелое положение. ↩︎
- судьба не должна оборваться (命不该绝, mìng bù gāi jué) — выражение, используемое, когда кому-то суждено выжить вопреки смертельной опасности. ↩︎
- женщина, доступная каждому (人尽可夫, rén jìn kě fū) — идиома, характеризующая распутную женщину, которая готова принадлежать любому мужчине. ↩︎
- никчемная дочь (三无千金, sān wú qiān jīn) — «дочь трех “нет”», указывающая на отсутствие у знатной девы красоты, талантов и добродетелей. ↩︎
- красивая, но бесполезная ваза (中看不中用, zhōng kàn bù zhōng yòng) — выражение, описывающее кого-то, кто приятен глазу, но совершенно бесполезен в деле. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
О! А вот и гадюка подколодная появилась!