Мо Цзинци презрительно хмыкнул.
— Хуа Чэньфэн, этот старый дурак, сейчас мне не до него! Тань Цзичжи до сих пор не вернулся, боюсь, Мо Сюяо тайно убил его. Те никчемные люди, что вернулись, твердят, будто многие своими глазами видели, как Тань Цзичжи покидает Жуян. Мо Сюяо и впрямь поднаторел, неужели он думает обмануть меня такими дешевыми трюками?
Раньше, если Мо Сюяо не желал отпускать Тань Цзичжи, он бы удерживал его мертвой хваткой. А, если бы хотел убить, то сделал бы это открыто, и никакие слова не помогли бы. Теперь же он на виду у всех отпускает человека, а втайне наносит удар кинжалом. За столько лет Мо Сюяо и впрямь во многом преуспел!
Лю-гуйфэй опустила веки, скрывая выражение глаз.
— Посылая Дажэнь Таня на Северо-запад, Император, разумеется, понимал, что тот может попасть в руки Дин-вана.
Мо Цзинци тихо выругался и в гневе произнес.
— Тань Цзичжи тоже оказался бесполезным! Мало того, что сам попался Мо Сюяо, так еще и Дин-ванфэй, которая была уже в руках, позволил спасти!
При упоминании об этом у Мо Цзинци от злости даже печень заболела. Если бы он захватил Е Ли, да еще и носящую в себе шесть доспехов1, разве не пришлось бы Мо Сюяо покорно плясать под его дудку? Такая прекрасная возможность была упущена впустую, как же Мо Цзинци мог не злиться?
Лю-гуйфэй подняла глаза и сказала.
— Дажэнь Тань всегда был доверенным лицом Императора. Почему же Император на самом деле отправил его на Северо-запад… Простите, ваша покорная слуга перешла границы дозволенного, мне не следует расспрашивать о делах двора.
Мо Цзинци махнул рукой.
— Ничего страшного, я тебе доверяю. Ходят легенды, что императорская усыпальница и сокровища основателя прежней династии, Гаозу, находятся на Северо-западе. Тань Цзичжи отправился туда именно ради этого. Но, кто же знал…
Лю-гуйфэй на мгновение задумалась и спросила.
— Значит… теперь все сокровища прежней династии достались армии Мо?
Лицо Мо Цзинци исказилось от ярости, он вскочил.
— Именно в этом и дело! Если военные трактаты и сокровища Гаозу прежней династии действительно на Северо-западе, мощь армии Мо непременно поднимется на еще одну ступень! Проклятый Тань Цзичжи…
Словно не замечая гнева Мо Цзинци, Лю-гуйфэй продолжила.
— Более того, боюсь, там были не только трактаты и сокровища. Но, и… Нефритовая печать государства…
Лицо Мо Цзинци изменилось, он резко устремил взгляд на Лю-гуйфэй и с подозрением спросил.
— Откуда ты знаешь, что в усыпальнице Гаозу находится Нефритовая печать государства?
Выражение лица Лю-гуйфэй слегка дрогнуло, она подняла голову и ответила.
— В исторических хрониках записано, что Гаозу прежней династии в свое время действительно обладал Нефритовой печатью. Это подтверждают и указы с оттиском печати, найденные среди реликвий прежнего дворца. Однако, после кончины Гаозу следы печати затерялись, и больше ее никто не видел. Очевидно, Гаозу не передал ее своим потомкам. Раз так… печать вполне может находиться в императорской усыпальнице. Не мог же Гаозу просто выбросить ее в какую-нибудь реку?
Мо Цзинци внимательно оглядел Лю-гуйфэй и спустя долгое время произнес.
— Моя дорогая супруга редко говорит так много. Похоже… ты и впрямь до глубины души ненавидишь Мо Сюяо и Е Ли?
Лю-гуйфэй даже не пыталась этого скрыть.
— А, разве Император не ненавидит?
Мо Цзинци кивнул.
— Ты права, я тоже ненавижу!
Лю-гуйфэй ненавидела Мо Сюяо за то, что он не любил ее, и Е Ли за то, что та отняла у нее возлюбленного. Мо Цзинци же ненавидел мощь и славу рода Динго-вана, а еще больше статус Мо Сюяо как баловня небес и его ниспосланный небесами необычайный талант2. Сам он был сыном Сяньхуана, а Мо Сюяо, лишь вторым сыном в особняке вана. Однако с самого детства, пока он осторожно боролся за выживание во дворе, Мо Сюяо был тем, с кем в Чуцзине стремились завязать дружбу и кому старались угодить все, включая принцев. В то время как братья-принцы плели заговоры друг против друга и бились не на жизнь, а на смерть за любовь отца-императора, так что приходилось опасаться даже родного младшего брата от той же матери, Мо Сюяо вел себя развязно и дерзко. Какую бы беду он ни накликал, за его спиной всегда с беспомощным видом стоял старший брат Мо Сювэнь и улаживал последствия. Когда он сам, ночами напролет читал свитки и изнурял себя, сочиняя рассуждения о политике, лишь бы заслужить улыбку отца, Мо Сюяо достаточно было небрежно взмахнуть кистью, и его речь лилась словно по писаному3, вызывая восхищение у всего двора. Не говоря уже о том, что он сам был принцем, но даже его возлюбленная отдала все свое сердце Мо Сюяо… Еще в те времена, когда он был простым принцем, он поклялся, что настанет день, когда он втопчет в грязь и Мо Сюяо, и дом Динго-вана!
Размышляя над доводами Лю-гуйфэй, Мо Цзинци становился всё мрачнее. Если Мо Сюяо действительно завладел Нефритовой печатью государства, то тогда… неужели он тот, к кому обращен мандат Неба4? Похоже, Мо Сюяо и впрямь вознамерился посягнуть на Поднебесную. При этой мысли Мо Цзинци не смог больше усидеть на месте, он встал и направился к выходу. Лю-гуйфэй не стала его задерживать, лишь равнодушно смотрела, как он уходит. Когда затих звук отъезжающего императорского паланкина, в чертогах дворца вновь воцарилась тишина.
— Ты не упомянула о семье Сюй, — в зале раздался голос Тань Цзичжи.
— Ты еще не ушел, — недовольно произнесла Лю-гуйфэй, и ее лицо помрачнело.
Зная, что ему здесь не рады, Тань Цзичжи не стал настаивать.
— Сейчас уйду. Похоже, Бися тоже заинтересовался Нефритовой печатью государства?
Лю-гуйфэй презрительно фыркнула.
— Раньше ты не говорил ему о печати. Думаешь, когда он придет в себя, он не заподозрит тебя?
Мо Цзинци мало на что был способен, но в подозрительности ему не было равных. Стоило появиться малейшей зацепке, и неважно, правдива она или нет, он первым делом начинал подозревать. Тань Цзичжи беспечно ответил.
— Я десять лет ходил за ним по пятам, я тоже устал. Как раз собираюсь сменить личину. Боюсь, в будущем у меня будет не так много времени для встреч с Гуйфэй-няннянь, это так печально.
— Проваливай! — холодно бросила Лю-гуйфэй.
Тань Цзицжи легко вздохнул, подошел к ней и, приподняв прядь ее волос, приблизился к ее уху и тихо прошептал.
— Жою, когда в будущем Поднебесная станет нашей, я непременно отдам Мо Сюяо и Е Ли тебе, чтобы ты сама с ними расправилась…
— Пошел вон!
В городе Жуяне.
Мо Сюяо, откинувшись на ложе, небрежно взирал на стоящих перед ним Дэ-вана и Мо Цзиньюя. Вчера вечером Су Чжэ внезапно и тяжело заболел, а сегодня утром даже не смог подняться с постели, поэтому, разумеется, не мог присутствовать на встрече. Мо Цзянь же, о котором словно все забыли, сидел в стороне лишь в качестве сопровождающего. Прошла всего одна ночь, но Дэ-ван стал куда сдержаннее. Мо Сюяо про себя кивнул, вот теперь перед ним был тот самый Дэ-ван, который сумел выйти невредимым из кровавой борьбы за трон при прежнем императоре. Годы праздности и почета, должно быть, заставили его позабыть о том, что такое императорская осторожность.
Опустив голову, Мо Сюяо отхлебнул чаю и спросил.
— Дэ-ван и Юй-ван прибыли сюда потому, что у Императора есть какой-то указ для Бэньвана?
Дэ-ван и Юй-ван переглянулись, оба уловили в словах Мо Сюяо издевку. Юй-ван сложил ладони в приветственном жесте.
— Дин-ван, прошу прощения. Бэньван и мой дядя прибыли лишь по приказу, чтобы передать волю Императора. Должно быть, вчера Ванъе уже всё понял. Император желает, чтобы Ванъе немедленно вернулся в столицу. Конечно, указ, изданный Императором в порыве великого гнева, нельзя отозвать, но Император, разумеется, вновь вернет Ванъе всё, что ему принадлежит.
Юй-ван не осмеливался говорить лишнего и лишь слово в слово передал намерения Мо Цзинци, не желая добавлять ни единого звука от себя.
Мо Сюяо громко рассмеялся.
— Волю Императора Бэньван понял. Но боюсь, я не смогу исполнить его желание.
Сердце Юй-вана упало. Неужели Дин-ван твердо решил окончательно порвать с Великим Чу?
Мо Сюяо поднял руку, останавливая его попытку заговорить.
— Прошу Юй-вана по возвращении передать Императору, что вся армия Мо глубоко запечатлела в сердце5 его прежние деяния. Даже если Бэньван рискнет и поверит Императору еще раз, боюсь, воины армии Мо на это не согласятся.
Юй-ван с трудом сглотнул и произнес.
— Поколения дома Динго-вана были преданы государству, зачем Ванъе проявлять такую непреклонность? Если есть чем-то недовольство, Ванъе стоит лишь сказать, и Бэньван непременно передаст это Императору, тогда всё можно будет обсудить снова.
Мо Сюяо вскинул брови.
—Обсудить снова? Бэньван ценит добрые намерения Юй-вана. Также Юй-ван может передать Императору и придворным сановникам, пока Бэньван жив, Силин точно не вторгнется в Великое Чу через Северо-запад.
На душе у Юй-вана стало горько. Пока армия Мо на Северо-западе, у Силин действительно нет шансов прорваться там, но ведь Силин и Великое Чу граничат и на Юго-западе. Хотя путь там во много раз опаснее и труднее, чем через Северо-запад, если задаться целью, то при нынешнем противостоянии двух армий на Юго-западных рубежах Великое Чу все еще остается более слабой стороной. Силин вполне может вторгнуться в Великое Чу и с Юго-запада.
Дэ-ван с серьезным видом посмотрел на Мо Сюяо и спросил.
— Дин-ван, ты тверд в своем решении?
Мо Сюяо опустил глаза и спокойно улыбнулся.
— Бэньван лишь хочет дать армии Мо, своей жене и детям путь к жизни. Дом Дин-вана из поколения в поколение защищал Великое Чу. Если нет заслуг, то есть плоды тяжкого труда6, и Бэньван никак не может допустить, чтобы в доме Дин-вана на мне пресекся род. Если будет так, то с каким лицом Бэньван в будущем под Желтыми источниками7 встретится с фу-ваном, сюнчжаном и предками всех поколений рода Дин-вана?
Дэ-ван долго молчал, затем кивнул.
— Хорошо, Бэньван и Юй-ван не могут тебя отговорить. Мы передали волю Императора, больше нам сказать нечего. Надеюсь лишь, что Дин-ван не забудет, мужи дома Динго-вана и армии Мо в конечном счете, подданные Великого Чу.
Мо Сюяо хранил улыбку, ничего не отвечая.
_____________________________
- Носить в себе шесть доспехов (身怀六甲, shēnhuái liùjiǎ) — китайское образное выражение, означающее беременность. ↩︎
- Ниспосланный небесами необычайный талант (天纵奇才, tiānzòng qícái) — человек, одаренный выдающимися способностями от самой природы. ↩︎
- Речь льется словно по писаному (出口成章, chūkǒu chéngzhāng) — идиома, описывающая человека, чья спонтанная речь звучит как совершенное литературное произведение. ↩︎
- Тот, к кому обращен мандат Неба (天命所归, tiānmìng suǒguī) — человек, чья власть предопределена волей Небес. ↩︎
- Глубоко запечатлеть в сердце (铭记于心, míngjì yú xīn) — китайское выражение, означающее вечную память или глубокую обиду. ↩︎
- Если нет заслуг, то есть плоды тяжкого труда (没有功劳也有苦劳, méiyǒu gōngláo yěyǒu kǔláo) — выражение, означающее, что даже при отсутствии выдающихся достижений, проявленное усердие и затраченные усилия достойны признания. ↩︎
- Под желтыми источниками (泉下, quánxià) — метафорическое обозначение загробного мира. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
