Мо Сяобао, прихватив свои привычные вещи, в глубокой печали отправился под крыло к своему самому обожаемому тайгуну. Хотя он в очередной раз проиграл битву за внимание а-нян, Мо Сяобао был твердо уверен, это произошло лишь потому, что он еще слишком мал, а лаоде подавил его своей властью. В глубине души он тайно поклялся, раз уж старик так бесстыдно обижает маленького, пользуясь своим превосходством, то и он, когда вырастет, не побрезгует обидеть старшего, пользуясь его дряхлостью.
Е Ли было нелегко на сердце, когда она передавала сына в недавно отстроенную неподалеку от города Личэн Академию Лишань в руки Сяньшэна Цинъюаня и видела, как тот стоит рядом с учителем, жалобно глядя ей вслед. Сказать по правде, как мать она и впрямь была не слишком прилежна, и к счастью, Сяобао с самого детства был к ней очень привязан. Е Ли подумала, что лучше всего будет навещать сына каждый день, принося его любимые сладости. А когда Сяобао немного подрастет и не придется больше опасаться ежедневной тряски в дороге, пусть возвращается жить в особняк Дин-вана. Ребенку не пристало подолгу не видеть родителей.
— А Ли, разве мы не договорились навещать Сяобао через день? Сяньшэн Цинъюань обучит его как следует, не волнуйся, — Мо Сюяо обнял Е Ли и тихо утешил ее. — Я удвою число аньвэй в Академии Лишань, к тому же один отряд Цилинь расквартирован неподалеку, так что за безопасность Сяобао можешь не переживать.
Е Ли невольно вздохнула. Она никак не могла понять, почему Мо Сюяо так придирается к Сяобао. Стоило ему увидеть, как сын ластится к ней, он непременно находил способ его погонять. И хотя она знала, что Мо Сюяо знает меру и не причинит Сяобао вреда, при виде того, как малыш краснеет от обиды и выглядит совершенно несчастным, Е Ли лишалась слов.
— Сюяо, ты и вправду так сильно не любишь Чэнь-эра?
Мо Сюяо невинно посмотрел на Е Ли и улыбнулся.
— Сяобао мой сын, как я могу его не любить? А Ли, я ведь забочусь о его будущем. В народе говорят: строгий учитель воспитывает выдающихся учеников1, а под палкой рождается почтительный сын2. Если не быть с Сяобао суровым, он вырастет таким же, как братья Мо Цзинци и Мо Цзинли. Тебе же самой потом будет горько до смерти.
Е Ли молча смотрела на него и лишь спустя долгое время спросила.
— Надо полагать, Ванъе в детстве тоже рос под побоями фу-вана и Да-гэ, которыми те развлекались?
Мо Сюяо лишь улыбнулся, ничего не ответив. Его фу-ван в те годы был занят по горло, откуда у него было время ими заниматься? А вот Да-гэ и впрямь был с ним крайне суров. В сравнении с этим Мо Сюяо нисколько не считал, что он слишком строг к Мо Сяобао. По сравнению с самим Бэньваном, который в пять лет вставал на тренировки зимними ночами еще до рассвета, Мо Сяобао должен быть доволен. М-да… Бэньван и впрямь милосердный отец. Сделав такое сравнение, Дин-ванъе со спокойной совестью решил, что он чрезвычайно добр к сыну, а недовольство А Ли вызвано лишь ее чрезмерной изнеженностью по отношению к ребенку. Потакать детям, это неправильно.
Они вместе спускались с горы, когда столкнулись с Сюй Цинчэнем. Почти достигший тридцатилетия Цинчэнь-гунцзы в своем неизменном белом одеянии выглядел еще более зрелым, чем прежде, и при этом сохранял возвышенно-отстраненный вид. В последние годы, хотя Да-цзюму уже нянчила внуков, она лишь сильнее начала тревожиться о женитьбе старшего сына. Но Да-гэ, казалось, это ничуть не заботило, и никто никогда не слышал, чтобы он выделил какую-нибудь девушку особым вниманием. Нежелание вступать в ранний брак было обычным делом, в семье Сюй, кроме Сюй Цинцзе, обрученного с детства, остальные братья еще не были женаты, но полное отсутствие интереса к мирским чувствам казалось странным. Порой даже Е Ли казалось, что этот ее выдающийся во всех отношениях старший бяогэ вознамерился стать небожителем.
— Да-гэ, ты пришел навестить вайцзуфу? — первой поздоровалась Е Ли.
Сюй Цинчэнь взглянул на их переплетенные руки, и на его губах заиграла насмешливая улыбка. К сожалению, кожа на лице Мо Сюяо была определенно толще, чем тот мог вообразить, он, и глазом не моргнув, продолжал удерживать руку Е Ли. Сюй Цинчэнь со вздохом покачал головой и поднял зажатое в пальцах пурпурно-золотое послание, украшенное затейливым цветочным узором.
— Есть дело. Я слышал, что Ванъе и Ванфэй в ближайшие пару дней собирались отлучиться из города, поэтому мне пришлось прийти лично. К счастью, мы встретились прямо здесь.
Е Ли с сомнением покосилась на Мо Сюяо. Почему она не знала, что они куда-то уезжают? Мо Сюяо же, не меняясь в лице, смотрел на свиток в руках Сюй Цинчэня.
— Это из Наньчжао?
— Откуда ты знаешь? — удивилась Е Ли.
Мо Сюяо указал на пышный орнамент.
— Эти узоры используются исключительно королевской семьей Наньчжао.
Е Ли нахмурилась, припоминая, что и впрямь видела нечто подобное в Наньчжао, и мысленно укорила себя за неосведомленность. Взяв свиток, она спросила.
— Да-гэ, ты спустишься с нами или сначала навестишь вайцзуфу?
Сюй Цинчэнь вздохнул и покачал головой.
— Я видел дедушку только вчера, старик сейчас в гневе и не желает меня видеть. Пойдемте вниз вместе.
Е Ли поразилась. Да-гэ был самым выдающимся отпрыском семьи Сюй и, поговаривали, любимым внуком вайцзуфу. Как же тот мог рассердиться настолько, чтобы не принимать его?
Мо Сюяо вскинул бровь и с усмешкой протянул.
— Должно быть, Да-гунцзы Сюй слишком разборчив в вопросах женитьбы, чем окончательно вызвал гнев небес и ропот людей3, так что даже исключительное самообладание Сяньшэна Цинъюаня дало трещину?
Сюй Цинчэнь одарил Мо Сюяо холодным взглядом. Если уж говорить о том, кто вызывает всеобщее негодование, найдется ли кто-то более несносный, чем Дин-ванъе? Не делает того, что должен, и лезет туда, куда не просят. Мало того, что бросил сына на деда, так еще и вознамерился втайне сбежать вместе с Ли-эр. Если бы он не получил новости так быстро, то этот кое-кто уже увез бы Ли-эр развлекаться неведомо куда.
— А ведь и вправду, Да-гэ, тебе пора жениться. Да-цзюму не раз говорила мне об этом, но тебе не мила ни одна из знатных дев Северо-запада. Неизвестно, скольким юным девам это принесло разбитое сердце… Ой? — Е Ли продолжала шутить, мимоходом разворачивая пурпурно-золотой свиток, как вдруг издала удивленный возглас.
— Что такое? — заботливо спросил Мо Сюяо.
Е Ли приподняла свиток и взглянула на Сюй Цинчэня.
— Гунчжу Аньси выходит замуж. Нас приглашают в Наньчжао на церемонию бракосочетания.
Мо Сюяо это ничуть не удивило.
— Гунчжу Аньси уже двадцать четыре, даже в Южных рубежах ей давно пора было выйти замуж. Что тут странного?
Е Ли кивнула в знак согласия. С тех пор, как пять лет назад гунчжу Аньси провела некоторое время в городе Личэн и уехала в печали, Е Ли поняла, что у нее с Сюй Цинчэнем надежды нет. Е Ли до сих пор помнила тот день, когда сама провожала гунчжу Аньси из города. Глядя на ее поникшую спину, ей самой хотелось поколотить Сюй Цинчэня. Но в глубине души она понимала, что винить его нельзя, в делах сердечных никогда ничего не бывает по принуждению.
Мо Сюяо взял свиток и пролистал его. Это и впрямь было официальное государственное послание Наньчжао.
— Еще рано. Свадьба назначена на седьмой месяц. Если поторопиться, можно выехать в начале седьмого месяца и успеть.
Потеряв интерес, он вернул свиток Сюй Цинчэню и улыбнулся.
— Прошу Да-гэ взять на себя хлопоты по подготовке. А Ли, на днях Сюй Цинбай и Сюй Цинъянь прислали письмо, говорят, на севере в этом году пшеница уродилась на славу. Как раз сейчас время когда она колосится, не поехать ли нам взглянуть?
Только тогда Е Ли всё поняла. Неудивительно, что Да-гэ сказал, опоздай он на шаг, и никого бы не нашел. Оказывается, Мо Сюяо сплавил Сяобао к дедушке только ради того, чтобы уехать с ней вдвоем.
Сюй Цинчэнь спокойно держал свиток в руках и невозмутимо смотрел на Мо Сюяо.
— Ванъе, боюсь, в ближайшее время вы не сможете отправиться в дальнюю поездку.
— Это еще почему? — недовольно спросил Мо Сюяо, его белоснежные волосы слегка всколыхнулись на ветру. — Бэньван трудился все эти годы, с таким трудом поставил Мо Сяобао на ноги, наконец-то решил все дела на Северо-западе… Неужели я не заслужил отдыха?
Услышав это, Е Ли и Сюй Цинчэнь одновременно посмотрели на него с глубочайшим презрением. У него еще хватило совести заявить, что это он вырастил Мо Сяобао? Пожалуй, без его постоянных издевательств Мо Сяобао рос бы куда более крепким и здоровым.
Сюй Цинчэнь спокойно и мягко улыбнулся.
— Докладываю вам, Ванъе, через десять дней наступит срок проведения первого на Северо-западе хуэйши для отбора талантливых людей. Мы готовились к этому целых четыре года, и разве может Ванъе отсутствовать в первый же раз? В противном случае это неизбежно оставит у людей впечатление, что вы не ставите в глаза4 ученых мужей Поднебесной. Или же Ванъе уверен, что через десять дней сможет вернуться от Сы-диди? Кроме того, даже если не брать это в расчет, отец уже несколько раз упоминал мне о проекте реформы налогообложения на Северо-западе, представленном им позавчера. Он просил меня узнать у Ванъе, нет ли в нем каких-либо упущений, из-за которых Ванъе медлит с ответом? И еще… скоро начнется ежегодный торговый съезд гильдии Личэна, купцы из разных стран уже начали один за другим прибывать в Личэн, Ванъе…
Мо Сюяо ошеломленно смотрел на Сюй Цинчэня, у которого, казалось, дела лились нескончаемым потоком, и невольно почувствовал оскомину на зубах. Ему просто хотелось подойти, схватить Сюй Цинчэня за воротник и изо всех сил встряхнуть, разве Бэньван не передал все дела Северо-запада вам на попечение? Почему, ну почему осталось еще столько вопросов, в которые Бэньван должен вникать лично?
________________________________
- Строгий учитель воспитывает выдающихся учеников (严师出高徒, yán shī chū gāo tú) — вера в то, что только при суровом подходе наставника ученик сможет достичь высот. ↩︎
- Под палкой рождается почтительный сын (棒下出孝子, bàng xià chū xiào zǐ) — традиционное китайское убеждение в необходимости телесных наказаний для воспитания сыновней почтительности. ↩︎
- Гнев небес и ропот людей (天怒人怨, tiānnù-rényuàn) — идиома, означающая ситуацию, вызывающую всеобщее негодование. ↩︎
- Не ставить в глаза (不放在眼中, bù fàng zài yǎnzhōng) — относиться к кому-либо с пренебрежением, ни во что не ставить. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
