Е Ли не слишком удивилась, снова встретив Жэнь Цинина в том же постоялом дворе. Однако, это также подтверждало, что этот Жэнь-гунцзы вовсе не так безобиден, как казался внешне, и его семейное древо наверняка было непростым. Впрочем, этого было недостаточно, чтобы Мо Сюяо и Е Ли обратили на него внимание. Говоря без обиняков, в этом мире, если судить по знатности рода, кроме членов императорских семей разных стран, никто не имел права на то, чтобы Мо Сюяо считался с ним. Поэтому при этой встрече с Жэнь Цинином Мо Сюяо по-прежнему вел себя холодно и отстраненно.
От этого Жэнь-гунцзы стало немного досадно. С самого детства он занимал высокое положение, а благодаря его приветливой и мягкой внешности люди невольно проникались к нему симпатией и доверием. Он и представить не мог, что встретит столь непроницаемого человека, который не пропускает ни масла, ни соли1. Если бы это не было верхом неприличия, Жэнь Цинин и сам бы хотел спросить Мо Сюяо, не обидел ли он его чем-то.
— Е-гунцзы, вы тоже приехали на Улинь дахуэй? — Жэнь Цинин, словно не замечая холодности Мо Сюяо, звонко рассмеялся.
Его голос был отнюдь не тихим, поэтому, едва прозвучали эти слова, взгляды большинства людей на втором этаже сосредоточились на Мо Сюяо. В этих взглядах читались настороженность и враждебность. В конце концов, даже если не брать в расчет скрытую личность и боевое мастерство Мо Сюяо, одной его красивой внешности было достаточно, чтобы вызвать неприязнь у большинства мужчин.
Мо Сюяо приподнял веки, будто и не замечая враждебных взглядов, и небрежно улыбнулся.
— Мы здесь проездом, моя нянцзы просто захотела посмотреть на суету. А вот… с вашим положением, Жэнь-гунцзы, вам следовало бы остановиться во втором поместье великого потомственного клана Мужун, почему же вы тоже в постоялом дворе?
Услышав это, окружающие мгновенно растеряли всю свою враждебность. Еще бы, ведь рядом с этим красивым гунцзы сидела изящная и утонченная женщина. Хотя ее семья и не могла похвастаться богатством, способным соперничать с государством, как у клана Мужун, эта девушка была чиста и нежна, а ее выдающаяся стать сразу выдавала в ней красавицу из династии литераторов. Едва ли сяоцзе из семьи Мужун превзойдет эту девушку красотой или статью. Кто знает, быть может, этот гунцзы из тех, кто предпочитает красавиц золоту и серебру? Напротив, тот гунцзы в синей шелковой рубахе тоже обладал незаурядной внешностью и явно был благородного происхождения, но, что важнее всего, он все еще был одинок!
В глазах Жэнь Цинина мелькнул блеск, и он с улыбкой произнес.
— Е-сюн шутит. Какое у меня положение, чтобы иметь право поселиться во втором поместье великого потомственного клана Мужун? Я, как и Е-сюн, просто пришел посмотреть на суету. Не будет ли обременительным, если я присяду с вами? — Мо Сюяо никак не ответил, поэтому Жэнь Цинин счел это за согласие и сел напротив них.
Попивая чай, Мо Сюяо не желал разговаривать с Жэнь Цинином, так что атмосфера за столом стала прохладной. Е Ли подняла чашку, отпила глоток и небрежно заметила.
— Этот Улинь дахуэй кажется весьма странным. Разве не говорят, что место проведения прошлых съездов определяли мастера, победившие в прошлый раз? Неужели на этот раз мастера выбрали для поединков великий потомственный клан Мужун?
Как правило, мастера выбирали уединенные знаменитые горы или живописные места. Говорят, однажды победитель и вовсе выбрал вершину снежной горы на севере Силина, тот съезд собрал меньше всего участников за всю историю, потому что многие попросту не смогли взобраться на гору.
Жэнь Цинин улыбнулся.
— Фужэнь известно, кто сейчас входит в четверку великих мастеров Цзянху?
Е Ли кивнула.
— Кое-что слышала.
Жэнь Цинин продолжил.
— Если подумать, эти четверо, вовсе не те мастера, что одержали победу в прошлый раз, а мастера позапрошлого съезда. На самом деле можно сказать, что прошлый Улинь дахуэй попросту не состоялся.
— Это как понимать? — удивилась Е Ли.
Жэнь Цинин пояснил.
— Во время прошлого съезда Дин-ван из-за ран не смог участвовать, а Гэчжу Лин из Павильона Яньвана не пришел из-за отсутствия Дин-вана. Чжэньнань-ван Силина был занят государственными делами… Поэтому мастером того созыва остался один лишь Му Цинцан. Однако из тех, кто бросил ему вызов, никто не смог ни превзойти его, ни даже свести бой к ничьей. Изначально трехдневный Улинь дахуэй закончился всего через полдня.
Е Ли незаметно взглянула на Мо Сюяо и улыбнулась.
— И такое бывает?
— А, как же? — вздохнул Жэнь Цинин. — Если посчитать, рейтинг мастеров в цзянху не менялся уже восемнадцать лет, так что появилось много выдающихся талантов нового поколения, которые жаждут испытать свои силы.
— Но какое отношение, это имеет к великому потомственному клану Мужун? —подняв бровь и спросила Е Ли. Семья Мужун была торговым кланом, не имеющим к людям цзянху никакого отношения.
Жэнь Цинин с улыбкой ответил.
— Фужэнь многого не знает. Ходят легенды, что в семье Мужун есть таинственный мастер, это сильнейший мастер под небом пятидесятилетней давности, Мужун Сюн.
Е Ли не скрывала своего замешательства. Она даже о нынешних мастерах знала немного, не говоря уже о первом мастере полувековой давности. Мо Сюяо, судя по всему, что-то знал об этом человеке и проявил интерес.
— Мужун Сюн все еще жив?
В глазах Жэнь Цинина мелькнула глубокая задумчивость, он посмотрел на Мо Сюяо и сказал.
— Так гласят слухи, однако его никто не видел. Нынешний Улинь дахуэй созван от имени Мужун Сюна. Говорят, что сейчас путь боевых искусств в цзянху пребывает в упадке, и почтенный старец Мужун хочет повидать молодых мастеров Поднебесной, а может, и взять кого-то в ученики. С другой же стороны… — Жэнь Цинин любезно посмотрел на супругов. — Единственной наследнице рода Мужун, Эр-сяоцзе из рода Мужун, как раз исполнилось семнадцать, и говорят, почтенный старец Мужун желает выбрать для своей внучки надежного мужа.
— Жэнь-гунцзы действительно весьма осведомлен, — Мо Сюяо, получив нужные сведения, тут же вернулся к своей прежней холодности.
Жэнь Цинин понимал, что наговорил лишнего, и лишь тонко улыбнулся, ничего не ответив.
— Почему они здесь? — Е Ли нахмурилась, заметив толпу на улице внизу.
Мо Сюяо поднял голову и посмотрел вниз. Среди толпы было несколько их знакомых, Мо Цзинли, Лэй Тэнфэн, а главное, там оказался даже Сюй Цинчэнь.
Жэнь Цинин, конечно же, тоже с первого взгляда выделил в людском потоке этих выдающихся личностей и, вскинув бровь, спросил.
— Фужэнь знакома с ними?
Е Ли покачала головой.
— Не то чтобы знакома, мы виделись несколько раз с Цинчэнь-гунцзы, а того Шицзы Чжэньнань-вана встречали в Наньчжао. Неужели Жэнь-гунцзы их не знает?
Эти люди определенно были самыми блистательными молодыми талантами современности, и было бы слишком фальшиво делать вид, будто он о них не слышал. Жэнь Цинин улыбнулся.
— Я тоже несколько раз видел Лэй-шицзы и Ли-вана, а вот Цинчэнь-гунцзы вижу впервые, он и впрямь человек необычайного благородства. Неудивительно встретить их здесь, все они присутствовали в Наньчжао на торжественном бракосочетании Гунчжу Аньси и церемонии восшествия на престол, так что, должно быть, прямиком направились сюда на Улинь дахуэй. Вот только… Дин-ван и Ванфэй заранее вернулись на Северо-запад, интересно, приедут ли они? Если и Дин-ван явится, нынешний Улинь дахуэй обещает быть по-настоящему оживленным.
— Цинчэнь-гунцзы не занимается боевыми искусствами, — сказала Е Ли.
Жэнь Цинин рассмеялся.
— На этот раз съезд не совсем обычный, и с репутацией Цинчэнь-гунцзы, будь он в руках силой слаб даже цыпленка связать, он все равно стоит десятка мастеров. Но… Цинчэнь-гунцзы вряд ли положит глаз на сяоцзе из семьи Мужун.
В глубине души Е Ли была согласна с этим замечанием Жэнь Цинина. Не говоря уже о самом Сюй Цинчэне, ее Да-цзюцзю и Да-цзюму наверняка не одобрят этот брак. Пусть семья Сюй и не была из тех, у кого глаза выше макушки, разница между торговцами и династией литераторов в их глазах была куда существеннее пресловутого неравенства в достатке. Семья Сюй скорее приняла бы девушку из обедневшего рода книжников, чем дочь торговца. Еще куда ни шло, будь эта купеческая семья известна своим милосердием и щедростью, но клан Мужун, будучи баснословно богатым и удерживающим в своих руках почти всю торговлю Силина, тем более не мог прийтись семье Сюй по нраву. Поэтому можно сказать, что в некотором смысле семья Сюй выбирала невест строже, чем император выбирал пиньфэй. Императору нужны деньги богатых купцов, поэтому их дочери могут входить во дворец в качестве пиньфэй, но семье Сюй это было ни к чему. И хотя она всегда переживала из-за женитьбы Да-гэ, на этот раз у Е Ли действительно не возникло никаких надежд.
Поздней ночью Сюй Цинчэнь в одиночестве сидел в комнате постоялого двора и попивал чай. Хотя он тоже получил приглашение от великого потомственного клана Мужун, Сюй Цинчэнь не стал, подобно Мо Цзинли и Лэй Тэнфэну, останавливаться в подготовленном великим потомственным кланом Мужун втором дворце, а нашел в городе Аньчэн неплохой постоялый двор и поселился там. У окна послышался легкий шорох. Мо Сюяо обернулся к окну и с улыбкой произнес.
— Так вы и вправду здесь?
Е Ли и Мо Сюяо стояли перед окном. Глядя на Сюй Цинчэня, который, казалось, специально ждал их прихода, Е Ли с улыбкой промолвила.
— Да-гэ, в эти дни вам пришлось нелегко.
Сюй Цинчэнь небрежно отхлебнул чая и со слабой улыбкой ответил.
— Ли-эр еще помнит, что Да-гэ пришлось нелегко? А ведь когда ты сбегала вместе с Ванъе, то была весьма решительна.
_____________________________
- Не пропускать ни масла, ни соли (油盐不进, yóu yán bù jìn) — об упрямом, непреклонном человеке, на которого невозможно повлиять убеждениями или лестью. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
