Вернувшись в особняк, Е Ли, не зная, то ли смеяться, то ли плакать, обняла несчастного крошку-баоцзы и принялась заступаться за него перед Мо Сюяо. Хотя Мо Сяобао и правда очень скучал по а-нян, это вовсе не доходило до того, чтобы он «думал о ней и днем и ночью» и не мог ничего делать. На самом деле в эти несколько месяцев, пока Мо Сяобао был избавлен от гнета Мо Сюяо, сяньшэн Цинъюань души не чаял в этом правнуке и баловал его, что совершенно отличалось от строгости к братьям Сюй Цинчэня. В результате Сяобао-тунсюэ от восторга совсем потерял голову и вел себя словно дикая лошадь, сорвавшаяся с привязи1, вовсю наслаждаясь играми. Но радость сменилась горем он позабыл о домашних заданиях, которые Мо Сюяо поручил ему перед уходом, пообещав проверить их по возвращении.
На этот раз Мо Сюяо вовсе не собирался нарочно усложнять жизнь Мо Сяобао, он дал ему ровно столько заданий, сколько тот был способен выполнить. Беда была в том, что Мо Сяобао оказался слишком умен, а у умных людей на уме всегда чуть больше хитростей, чем у остальных. Вот он и тянул время, пока внезапно не обнаружил, что его а-де вот-вот вернется, а работа не готова и на треть.
— Хорошо, разделим задания на десять дней и наверстаем все, что назначил твой а-де, договорились? — тихо произнесла Е Ли и погладила приунывшего малыша по голове.
На самом деле Е Ли не считала, что в таком юном возрасте стоит нагружать ребенка учебой, но раз уж задание дано, его нужно выполнить. Нельзя позволять ребенку привыкать «отлынивать и хитрить» или надеяться на авось. Мо Сяобао понимал, что он неправ, он осторожно поднял глаза на Е Ли и мягким голоском сказал.
— А-нян, я понял свою ошибку.
— Хороший ребенок тот, кто умеет исправлять ошибки, — кивнула Е Ли с улыбкой.
— Тогда… тогда можно мне пойти к тайгуну на несколько дней позже? — застенчиво переминаясь, пробормотал Мо Сяобао.
Е Ли не сдержала улыбки.
— Хорошо, завтра мы навестим тайгуна, и я скажу ему, что ты приедешь в шуюань чуть позже. Но, впредь так поступать нельзя. Учишься ли ты у тайгуна или занимаешься чем-то другим, ты должен понимать важность постоянства2. Нельзя забрасывать учебу ради развлечений, понимаешь?
Мо Сяобао послушно кивнул. Мо Сюяо, сидевший рядом, с усмешкой посмотрел на него.
— Если не понимаешь, то можешь больше не учиться у своего тайгуна. Как насчет того, чтобы твой старший двоюродный дедушка занялся твоим воспитанием?
Лицо Мо Сяобао мгновенно вытянулось. По сравнению с утонченным и элегантным, но внушающим трепет старшим двоюродным дедушкой, он все же предпочитал доброго и ласкового тайгуна.
Е Ли с сочувствием посмотрела на отца и сына, аура их взаимной неприязни чувствовалась за сотни шагов.
— Сюяо, твои раны еще не зажили, сегодня тебе нужно отдохнуть, — сказала она. — О делах поговорим завтра.
Выражение лица Мо Сюяо смягчилось, он кивнул. Глаза Мо Сяобао загорелись, он уставился на Е Ли.
— А-нян, Сяобао хочет спать вместе с а-нян!
Е Ли уже собиралась ответить, но Мо Сюяо без колебаний подхватил сына и усадил к себе на колени. Косо глядя на него, он процедил.
— Малыш, тебе уже почти шесть лет, а ты все еще хочешь спать с А Ли? Хочешь, чтобы тебя засмеяли до смерти?
Мо Сяобао возмутился и принялся отстаивать свою правоту.
— Фу-ван, тебе уже за тридцать, почему же ты до сих пор спишь с а-нян?
— Пха-ха… — Е Ли не выдержала и рассмеялась, заметив, что и большой, и маленький одновременно уставились на нее, она замахала руками. — Ничего… У меня в кабинете еще остались дела, так что вы тут обсуждайте, а я пойду.
С этими словами она под их пристальными взглядами позорно сбежала.
— Я буду спать с а-нян, — твердо заявил Мо Сяобао.
— А Ли, моя нянцзы. Если хочешь, чтобы тебя кто-то сопровождал, ищи себе свою нянцзы, — отрезал Мо Сюяо.
— А-нян, это моя мать. Иди к своей матери! — Мо Сяобао широко раскрыл глаза.
Уголок рта Мо Сюяо дернулся, лицо исказилось в гримасе.
— Только с нянцзы можно спать вместе. А с а-нян спят только трусливые и бесполезные сопляки.
Мо Сяобао растерялся.
— А, где моя нянцзы?
— Когда вырастешь, найдешь сам, — невозмутимо ответил Мо Сюяо.
За дверью Е Ли, слыша этот бессмысленный диалог, с помрачневшим лицом развернулась и ушла.
Как только Е Ли и Мо Сюяо вернулись в город Личэн, на них хлынул поток накопившихся государственных дел. Несмотря на то что Сюй Хунъюй держал всё под контролем, оставалось множество вопросов, требующих личного участия Мо Сюяо. Первым делом нужно было изучить ворох сведений о Жэнь Цинине, присланных из Великого Чу, а также заняться подготовкой тактических военных учений, которую начали еще до отъезда из города Личэн.
В кабинете Мо Сюяо, изучая стопки накопившихся досье и свитков, приподнял бровь. Информационная сеть дома Дин-вана работала весьма эффективно, не прошло и месяца, а всевозможные данные о Жэнь Цинине уже лежали в его кабинете. Просмотрев отчеты, даже Мо Сюяо не смог сдержать вздоха восхищения тем, как глубоко этот человек умел скрываться. Жэнь Цинин выглядел как молодой человек лет двадцати, но на самом деле он был ровесником Тань Цзичжи, в этом году ему исполнилось тридцать семь или тридцать восемь лет. Для обычного человека это уже не юность, но для того, кто стремится к господству над миром, он был вызывающе молод. В возрасте двенадцати лет он отправился в одно из племен Бэйцзиня и в течение последующих двадцати с лишним лет ни разу не ступал на Срединные равнины. За это время он шаг за шагом укреплял свои позиции в Северном крае, одно за другим подчинял себе племена Бэйцзиня и фактически объединил весь Север. Пока никто, включая дом Дин-вана, ничего не подозревал, он втайне превратил Северный край в мощную силу, обладающую более чем стотысячной элитной армией. Скажем прямо, даже если Жэнь Цинину не удастся восстановить павшее государство, его нынешней мощи хватит, чтобы провозгласить себя ваном на Севере. С этой точки зрения Тань Цзичжи, так активно суетившийся между Великим Чу и Наньчжао, больше походил на дымовую завесу, которую Жэнь Цинин выставил перед людьми. Оставалось только гадать, была ли эта «завеса» намеренной или случайной.
— Только что пришло известие от Лэн Хаоюя. Мо Цзинци готовится перебросить войска к Северному краю, — спокойно произнес Сюй Хунъюй.
— Перебросить войска к Северному краю? — Мо Сюяо нахмурился и, повернувшись к сидевшему в стороне Люй Цзинсяню и другим военачальникам, спросил. — Сможет ли армия Чу одолеть войска Северного края?
Люй Цзинсянь на мгновение задумался.
— Если судить по мощи государства и численности войск, у армии Чу нет причин проиграть Северному краю. Однако все эти годы на Севере не прекращались внутренние распри, племена постоянно воевали друг с другом. И, хотя у Северного края всего около ста с лишним тысяч солдат, можно сказать, что все они закаленные в сотнях сражений элитные воины. Что касается Великого Чу, то хотя несколько лет назад они и участвовали в войне, их боевые заслуги вызывают серьезные опасения.
Фэн Чжияо холодно усмехнулся.
— Ванъе, какой смысл беспокоиться о том, сможет ли он одержать победу? Даже если вы сейчас захотите отправить войска, чтобы помочь ему усмирить Бэйцзинь, он не посмеет впустить армию семьи Мо за заставу. Он и сейчас держит большую часть сил на линии Заставы Фэйхун.
Мо Сюяо с редким добродушием улыбнулся.
— Я лишь опасаюсь, что Мо Цзинци окажется слишком никчемным. Если позволить армии Северного края действительно совершить глубокое вторжение по прямой3, то и для нас это не сулит ничего хорошего.
Если бы он не беспокоился о безопасности Великого Чу, то в городе Аньчэн не стал бы намеренно провоцировать Мо Цзинци. Оставалось надеяться, что генералы под началом Мо Цзинци не слишком разочаруют его.
Сюй Цинчэнь задумчиво произнес.
— Если не случится ничего непредвиденного, максимум через три месяца и на юге, и на севере начнутся боевые действия. Какие у вас планы, Ванъе?
Мо Сюяо рассмеялся.
— Планы? Разве мы не должны готовиться к тактическим военным учениям? Силин воюет с Наньчжао, Великое Чу с Северным краем, а мы будем играть сами с собой.
Присутствующие лишились дара речи. Играть сами с собой… Ванъе, у вас поистине удивительное расположение духа.
Когда обсуждение дел Жэнь Цинина завершилось, тема разговора естественным образом перешла к тактическим военным учениям, подготовка к которым велась уже несколько месяцев. Несомненно, как для гражданских чиновников вроде Сюй Хунъюя, так и для таких военачальников, как Люй Цзинсянь и Чжан Цилань, это дело было в высшей степени необычным. В те времена войны и без того случались то и дело, поэтому немало людей сомневалось в том, насколько велик истинный смысл подобных так называемых учений. Однако, как бы то ни было, подготовка шла уже несколько месяцев, и все пребывали в некотором предвкушении. Стоило Мо Сюяо спросить об этом, как Чжан Цилань тут же ответил.
— Ванъе, прошу вас не беспокоиться, согласно распоряжениям Ванъе и Ванфэй, всё уже подготовлено должным образом. Место проведения ограничено областью в радиусе трехсот ли с центром в городе Хунчжоу.
Мо Сюяо кивнул.
— Территория достаточно обширна, это хорошо. Продолжайте подготовку согласно прежним распоряжениям.
— В таком случае, Ванъе… на какое время назначено начало? — спросил Люй Цзинсянь.
Мо Сюяо лениво приподнял веки, взглянул на него искоса и спросил.
— Разве враг сообщит тебе, когда собирается совершить внезапное нападение? Пока просто продолжайте готовиться.
— Слушаюсь, ваш подчиненный повинуется.
______________________________________
- Дикая лошадь, сорвавшаяся с привязи (脫韁的野馬, tuō jiāng de yě mǎ) — выйти из-под контроля, почувствовать полную свободу. ↩︎
- Идти до конца с упорством и постоянством (持之以恆, chí zhī yǐ héng) — проявлять настойчивость в деле. ↩︎
- Совершить глубокое вторжение по прямой (長驅直入, cháng qū zhí rù) — стремительно продвигаться вглубь территории противника. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
