Фэн Чжияо посмотрел на него так, словно увидел привидение.
— Ванъе, даже если эта Бай-ши совсем не смыслит в жизни, она должна понимать, чтобы покуситься на вас, почтенного, ей не хватит сил, даже если она переродится десять раз1? К тому же, как там говорится?.. Если хочешь, чтобы твой враг мучился так, что жизнь станет ему не мила2, нужно уничтожить того, кто ему дороже всего. М-м?
— Что… — Мо Сюяо на мгновение замолчал, после чего кивнул, соглашаясь с догадкой Фэн Чжияо. — Прикажи следить за Бай-ши. Как только она что-то предпримет, немедленно убейте её! Нет… пусть её убьют прямо сейчас.
А Ли сейчас беременна, ей не стоит утруждать себя подобным. Хотя армия Мо и стража Цилинь весьма надежны, в этом мире не существует стопроцентной безопасности. Лучший способ, уничтожить любую угрозу до того, как что-то случится!
Фэн Чжияо обреченно коснулся лба ладонью. «Ванъе, ваши мысли скачут слишком быстро, это ведь всего лишь моё предположение. Впрочем, слово Ванъе — закон», безответственно подумал Фэн Чжияо. Он решил поскорее отправить людей на разведку, если у Бай-ши действительно есть преступные намерения, лучше сразу покончить с этим. Если случится еще хоть что-то, боюсь, в столице не удастся уберечь даже ту треть знати, что еще осталась.
— Слушаюсь. Я немедленно приступлю к исполнению.
Мо Сюяо удовлетворенно кивнул. Глядя на то, как Фэн Чжияо разворачивается, чтобы уйти, Мо Сюяо внезапно окликнул его и холодно спросил.
— Фэн Сань, неужели этот Бэньван настолько стар?
Фэн Чжияо споткнулся на ровном месте, мысленно ворча: «На самом деле беременна вовсе не Ванфэй, а вы, Ванъе. Ваш характер, настроение и мысли меняются слишком уж быстро».
— Как это возможно? Ванъе явно пребывает в возрасте «годы в избытке, а силы в расцвете3», излучает энергию юности и находится в самой поре «красы и расцвета сил»4.
«Довольно? Посмотри на свои седые волосы… еще немного лести, и меня самого вывернет наизнанку».
Мо Сюяо кивнул и равнодушно бросил.
— Иди.
Когда Бай-фужэнь вернулась в поместье, Бай Юньчэн, еще не успев войти в главный зал, с тревогой в голосе вышел ей навстречу.
— Фужэнь, ну как всё прошло?
Бай-фужэнь странным взглядом посмотрела на мужа и опустила голову. Сердце Бай Юньчэна екнуло. Он поспешно завел Бай-фужэнь в зал и только тогда спросил.
— Фужэнь, что сказала Дин-ванфэй?
Бай-фужэнь лишь покачала головой, не проронив ни слова. Бай Юньчэн, едва сдерживая нетерпение, воскликнул.
— Что всё-таки думает Дин-ванфэй? Да говори же ты!
— Дин-ван ни на шаг не отходил от Дин-ванфэй, у меня не было возможности поговорить с ней наедине, — тихо ответила Бай-фужэнь.
Бай Юньчэн нахмурился.
— Даже если так, ты могла бы попытаться разузнать намерения Дин-вана. Удалось ли хоть что-то понять об их помыслах?
Бай-фужэнь подняла глаза на Бай Юньчэна и вдруг горько усмехнулась. Бай Юньчэн с недоумением посмотрел на неё.
— Что с тобой? Тебе нездоровится?
— Лаое… вы еще помните нашу Нин-эр?
Бай Юньчэн замер. Что это на неё нашло? Его дочь только что скончалась и еще даже не погребена, как он мог о ней забыть? Если бы не она, семья Бай, возможно, не оказалась бы в столь плачевном положении. Теперь хуанди Силина уже покинул столицу вместе со своими людьми, и даже если у Бай Юньчэна еще оставались какие-то замыслы, все они развеялись как прах. Теперь у них нет иного пути, кроме как покорно следовать за домом Дин-вана, но вот беда, перед этим Бай Циннин смертельно оскорбила Дин-вана.
Бай Юньчэн полагал, что на его лице ничего не отразилось, но Бай-фужэнь, не сводившая с него глаз, заметила в его взоре мимолетную вспышку досады и злобы. Она опустила веки, подавляя готовые сорваться слезы, и внезапно улыбнулась.
— Лаое, Дин-ван не оставит нас в покое.
Бай Юньчэн, ничего не понимая, схватил Бай-фужэнь за руку и резко спросил.
— Что ты имеешь в виду? Что ты натворила?
Бай-фужэнь взмахнула рукой, высвобождаясь, и с ненавистью проговорила.
— Я ничего не сделала! Я лишь ненавижу себя за то, что бессильна что-либо предпринять!
Верно, сегодня она действительно собиралась воспользоваться случаем и убить Е Ли во время аудиенции, чтобы отомстить за свою дочь. За всю жизнь у неё была лишь одна дочь, Циннин, она росла в неге и обожании, а матери пришлось беспомощно смотреть, как Дин-ван лишает её жизни. Стоило ей закрыть глаза, как в ушах раздавался отчаянный крик дочери: «А-нян… спаси! Я не хочу умирать! Я невиновна…» И всё это из-за Е Ли. Если бы не она, разве Дин-ван обрушил бы свой гнев на Циннин? Разве её дочь погибла бы? А самое главное, Е Ли была любимой женщиной Дин-вана. Бай-фужэнь могла лишь гадать, в какое безумие и отчаяние впал бы Дин-ван, если бы она умерла.
Жаль только… всё пошло не так, как она рассчитывала. После недавнего покушения Дин-ван ни на шаг не подпускал к Дин-ванфэй незнакомцев. А минутная растерянность выдала её. По дороге назад она поняла, за ней следуют люди из дома Дин-вана. Она не знала, где именно они прячутся, но кожей чувствовала, что за ней неустанно наблюдает пара глаз. Она знала… семье Бай конец, а сама она упустила единственный шанс отомстить за дочь. Но, как же ей не хотелось смириться…
— Да, что всё-таки произошло? — встревоженно допытывался Бай Юньчэн.
Речь шла о жизни и смерти рода Бай, и он не мог не волноваться.
Бай-фужэнь посмотрела на него с тенью усмешки.
— Разве ты не хотел знать, о чем я говорила с Дин-ванфэй? Я ничего не сказала… потому что изначально собиралась убить Е Ли. Но… Мо Сюяо ни на миг не покидал её, а вокруг было полно мастеров с высочайшим уровнем мастерства. У меня просто не было возможности…
— Ты с ума сошла! — Бай Юньчэн в ужасе уставился на супругу. — Ты хоть понимаешь, что творишь? Ты хочешь погубить всю семью Бай?
Бай-фужэнь хрипло рассмеялась, её взгляд затуманился.
— Раз дочери больше нет, зачем мне семья Бай? Лаое, Циннин наша родная дочь, её убил Мо Сюяо, а вы не проронили ни слова против. Вы целыми днями только и думаете, как бы угодить своему врагу. Есть ли у вас сердце? Я каждую… каждую ночь слышу, как плачет наша дочь, как она говорит, что невиновна и не хочет умирать… Она умоляет меня отомстить за неё…
Бай Юньчэн с силой оттолкнул её и холодно произнес.
— У меня нет сердца? За столько лет в семье Бай погибла не одна только дочь. Когда недавно Дин-ван убил Сяо-ци, Сяо-цзю и Двенадцатого, что-то я не видел твоих слез. Они тоже были детьми семьи Бай.
— Это всего лишь дети от инян и рабыни, разве стоят они материнского горя? Как можно их сравнивать с моей Нин-эр! — пренебрежительно бросила Бай-фужэнь.
Это отродье рабов, рожденные от побочных ветвей и наложниц, разве могли они сравниться с её драгоценным сокровищем? Её дочь могла бы стать хуанхоу или знатной фэй, если бы не… во всем виноват Бай Юньчэн! Если бы он не настаивал на том, чтобы отправить дочь в особняк Дин-вана, разве она бы погибла?
— Не желаю больше слушать эту сумасшедшую! — Бай Юньчэн взмахнул рукавом.
Он и представить не мог, что в такой момент подножку ему подставит та, кем он всегда был доволен, его Бай-фужэнь. Сейчас ему было не до расправ над ней, он развернулся и зашагал к кабинету, нужно было срочно обсудить с верными людьми, как действовать дальше. Оставалось лишь надеяться, что эта женщина не выдала себя перед Дин-ваном, иначе семье Бай действительно конец.
Бай-фужэнь безучастно смотрела в спину уходящему мужу. Не обращая внимания на изумленные взгляды слуг и растрепанный вид, она, пошатываясь, побрела к себе.
В комнате Бай-фужэнь царил полумрак, необычный для покоев жены главы столь великого клана. Войдя, она отослала следовавшую за ней ятоу и плотно закрыла дверь. Пройдя в самую глубь комнаты, туда, где висели тяжелые темные занавеси, она отдернула край ткани. За ними скрывалась черная поминальная табличка. Надпись на ней гласила: «Поминальная табличка любимой дочери Бай Циннин».
Бай-фужэнь с нежностью посмотрела на подношения перед табличкой и легонько коснулась её рукой. Казалось, для неё это был не холодный кусок дерева, а сама её прекрасная и изящная дочь.
— Нин-эр, прости, твоя нян ни на что не годна… нян не смогла спасти тебя, а теперь не сумела даже отомстить за тебя. Послушная Нин-эр, твоему де совсем нет до тебя дела, но твоя нян будет помнить тебя. Ступай же с миром на перерождение5, нян обязательно отомстит за тебя. Перестань приходить в сны к своей нян… — Бай-фужэнь тихо причитала перед поминальной табличкой, и ее слова постепенно перешли в рыдания.
С тех пор, как дочь умерла, Бай-фужэнь не знала ни одной спокойной ночи. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней возникали самые разные образы дочери. Самым ужасающим было видеть, как ее дитя стонет под пытками, от этого Бай-фужэнь раз за разом просыпалась в страхе.
С самой смерти Бай Циннин Бай-фужэнь не осмеливалась взглянуть на ее тело. Хотя слуги, готовившие тело к погребению, и говорили, что сяоцзе на вид не перенесла мук, Бай-фужэнь никак не могла успокоиться. На самом деле в глубине души она чувствовала вину и тревогу, когда Дин-ван внезапно приказал убить Бай Циннин, она была настолько напугана, что даже толком не молила о пощаде для дочери, беспомощно глядя, как ту уводят. Порой ей даже снилось, как окровавленная дочь приходит за ее жизнью. Под гнетом этих мучений ненависть Бай-фужэнь к дому Дин-вана становилась все яростнее. Только убей Е Ли… Стоит лишь убить Е Ли и отомстить за Циннин, и тогда Циннин ее простит, верно?
Снаружи, в потаенном углу, двое аньвэй слышали слова Бай-фужэнь отчетливо. Один из них подал знак напарнику:
— Фэн сань-гунцзы приказал, если у Бай-фужэнь и впрямь возникнут злые намерения против Ванфэй, убить на месте.
Второй бесстрастно кивнул.
— Конечно, убить. Если она хоть что-то успеет совершить, Ванъе будет в ярости. Им совсем не хотелось навлекать на себя его гнев.
Оба стража одновременно вздрогнули и перевели взгляды на Бай-фужэнь, которая в комнате все еще продолжала причитать.
Бай-фужэнь долго говорила перед поминальной табличкой дочери и наконец замолчала. Но стоило ей обернуться, как она почувствовала холод в животе, а следом, пронзительную, пронзающую сердце и проникающую до костей6 боль. В оцепенении глядя на внезапно появившегося перед ней мужчину в черном и на кинжал, вошедший в ее тело, Бай-фужэнь преисполнилась ужаса, нет, она еще не хотела умирать!
— Уходи с миром, твоя дочь ждет тебя на пути к Хуанцюань7, — с тенью сострадания в глазах произнес аньвэй, но его рука безжалостно толкнула клинок глубже. Струйка алой крови вытекла из губ Бай-фужэнь и капнула ему на руку, ее широко распахнутые глаза постепенно потускнели.
_________________________________________
- Переродиться десять раз (重新投胎十次, chóng xīn tóu tāi shí cì) — образное выражение, означающее, что даже за множество жизней невозможно достичь желаемого. ↩︎
- Мучиться так, что жизнь не мила (痛不欲生, tòng bù yù shēng) — испытывать такие страдания, что не хочется жить. ↩︎
- Годы в избытке, а силы в расцвете (年富力強, nián fù lì qiáng) — находиться в самом расцвете сил и лет. ↩︎
- Краса и расцвет сил (風華正茂, fēng huá zhèng mào) — находиться на пике способностей и внешнего блеска. ↩︎
- Перерождение (投胎, tóutāi) — буддийское понятие реинкарнации, переход души в новое тело для следующей жизни. ↩︎
- Пронзает сердце и проникает до костей (钻心刺骨, zuānxīncìgǔ) — идиома, описывающая нестерпимую, пронизывающую насквозь боль. ↩︎
- Путь к Хуанцюань (黄泉路, huángquán lù) — дорога в загробный мир, буквально «путь к Желтым источникам». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
