Когда семья Е наконец покинула особняк, Цинь Фэн спросил.
— Ванфэй, зачем вы были с ними так вежливы?
Цинь Фэн поступил на службу к Е Ли сравнительно поздно и не знал всех подробностей её прежних отношений с родом Е. Однако, он прекрасно видел, что ванфэй относится к ним далеко не с той теплотой, как к роду Сюй, и даже испытывает к ним некоторое отвращение. На его взгляд, если ванфэй не выносит этих людей, проще было бы вышвырнуть их вон, и делу конец.
Е Ли покачала головой и ответила спокойно.
— Как бы то ни было, узы крови между нами есть. Если поступить слишком резко, люди решат, что дом Дин-вана, это сборище бессердечных чудовищ. К тому же, они всё равно не способны наделать серьёзных бед. Просто поставь пару человек следить за ними. Если Е Жун ещё раз осмелится учинить что-нибудь в Личэне, не церемоньтесь, проучите его как следует.
Цинь Фэн принял приказ к исполнению и тут же отправил людей следить за домом Е.
Тем временем семейство Е, вернувшись в свой особняк, никак не могло успокоиться. Лаофужэнь Е гневно обличала непочтительность Е Ли, Ван-ши всхлипывала и причитала, что ванфэй не желает заботиться о родном брате. Голова Е Вэньхуа раскалывалась от их криков. Шэнь Лян, переглянувшись с женой, которая явно хотела что-то сказать, поспешно увёл её обратно в их двор. Он уже решил, что через пару дней нужно съехать из особняка и снять отдельный небольшой дом, чтобы начать собственное дело. Если оставаться в доме Е, все его сбережения, даже если ему повезёт разбогатеть, в конце концов пойдут на содержание Е Жуна.
Е Вэньхуа потёр виски и угрюмо произнёс.
— Хватит. Мы в Личэне уже много дней, дом Дин-вана нас не обижал. Неужели вы не можете успокоиться?
Конечно, Е Вэньхуа тоже был честолюбив. Если бы не честолюбие, он не позволил бы Ван-ши, в своё время, подстроить так, чтобы Е Ин соблазнила Мо Цзинли. Но, годы жизни в деревне, вдали от суетной столицы, отрезвили его. Он многое переосмыслил. Если бы не Е Ли, их не просто понизили бы в простолюдины, они вряд ли вообще выбрались бы из столицы живыми.
Он вспомнил, как из бедного учёного за двадцать лет дорос до шаншу. В последние годы он, возможно, слишком увлёкся интригами, но начало его карьеры было бы немыслимо без поддержки рода Сюй. Без положения зятя из рода Сюй, кто из столичной знати обратил бы внимание на бедняка-книжника? От этих мыслей чувство вины перед покойной женой вспыхнуло с новой силой. К дочери Е Ли, он тоже испытывал теперь куда большую нежность. Слыша о том, чего она добилась за эти годы, Е Вэньхуа, как ни горько ему было, не мог не признать её талантов. И, несмотря на угрызения совести, в душе он испытывал гордость.
Плач и причитания в зале на мгновение стихли. Лаофужэнь Е, побагровев от гнева, ткнула пальцем в сына.
— Не обижал? Ты видел, как выглядит особняк Дин-вана, и как выглядит наш жалкий особняк? Ты видел, в какой чести те Сюи и в каком ты, родной отец Ванфэй? Сколько людей в Личэне вообще уважают тебя, отца Дин-ванфэй?
Ван-ши подхватила.
— Лаотайтай права. Жун, единственный родной брат Ванфэй! А в Личэне он теперь хуже какого-то внука Цзянцзюня! Мне стыдно на люди показаться…
— Так и не показывайся! — рявкнул Е Вэньхуа.
Он и сам знал всё это. Но, для этого нужно, чтобы у рода Е были такие же способности, как у рода Сюй. Взять тех же братьев Сюй, у каждого настоящий талант и трудолюбие! Даже самый младший из них, Сюй Цинъянь, ещё в юные годы отправился на Северо-запад и не сидел в Личэне сложа руки. Если бы Е Жун хоть что-то умел, разве дом Дин-вана отвернулся бы от него, даже если бы он не был братом ванфэй?
— Это ты, глупая баба, избаловала этого негодяя! — при мысли об этом гнев Е Вэньхуа вспыхнул с новой силой.
Взглянув на Е Жуна, который сидел с совершенно безразличным видом, он пришёл в ярость. Схватив стоявшую рядом метёлку для пыли, он со всей силы ударил сына.
Е Жун, не ожидавший такого, взвыл от боли и завопил.
— Цзуму, спасите! Нян, помогите! Жун умирает!
Ван-ши и лаофужэнь Е бросились вперёд, чтобы оттащить Е Вэньхуа. Лаофужэнь Е закричала.
— Ты, что творишь? Из-за какой-то девки, которая уже вышла замуж, ты хочешь убить собственного сына? Хочешь, чтобы род Е пресёкся? Убей лучше меня, старуху!
Ван-ши, прижимая к себе сына, зарыдала в голос.
— Лаое… как… у вас сердце каменное! Дин-ванфэй ваша родная дочь, но разве Жун не ваш родной сын?
Слушая этот шум и видя самодовольную улыбку, расплывшуюся на лице Е Жуна, Е Вэньхуа почувствовал лишь бесконечную усталость. Как и всю его жизнь, он и на этот раз не сумел проявить твёрдость ни перед матерью, ни перед женой. С отвращением швырнув метёлку на пол, он взмахнул рукавом, развернулся и ушёл в свой кабинет читать книги.
За дверью стояли Шэнь Лян и Е Линь, слушавшие этот скандал. Шэнь Лян опустил взгляд на жену и тихо спросил.
— Ты видишь, что здесь творится. Ты всё ещё хочешь здесь остаться?
Е Линь открыла рот, но не нашла слов. Оставаться здесь, значит оставаться Лю-сяоцзе дома Е, сестрой Дин-ванфэй. Но, если она уедет, она станет просто женой Шэнь Ляна, безвестного побочного сына купца. А Шэнь Лян, с его характером, ни за что не позволит ей хвастаться родством с ванфэй. Она всегда немного завидовала своей Сань-цзецзе. До замужества Е Ли даже не пользовалась в доме таким почётом, как она, Е Линь. Но, неужели только потому, что у Е Ли мать из рода Сюй, и судьба у них оказалась столь разной?
— Я, конечно, не знаю Дин-ванфэй близко, — возразил Шэнь Лян. — Но всё, что она совершила, ты бы смогла? Если бы ты тогда вышла замуж за Дин-вана, достигла бы ты такого же положения?
Е Линь вздрогнула. Ведь до замужества Е Ли она, помнится, злорадствовала про себя. А, что было потом… смогла бы она вынести всё это? Ответ был очевиден. И, внезапно зависть в душе утихла. Она всегда знала это, но просто не хотела признаваться. Теперь, когда кто-то открыл ей глаза, она быстро пришла в себя. Е Линь подняла голову и твёрдо сказала.
— Я уйду с тобой. Давай съедем отсюда.
Она тоже не хотела больше день за днём видеть кислую мину Ван-фужэнь и прислуживать ей, как служанка.
Когда вести о происходящем в доме Е дошли до особняка Дин-вана, Е Ли лишь небрежно улыбнулась и отложила их в сторону. Приближался Новый год, и, хотя из-за беременности все старались не обременять её делами, она всё равно не могла усидеть на месте.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
