Как только в городе Чанцин начались беспорядки, ванхоу Хэ Лань приказала закрыть дворцовые ворота, схватить многих старых сановников Жэнь Цинина и заблокировать городские ворота. За стенами города войска под командованием Хэ Су вступили в бой с бывшими отрядами Жэнь Цинина. И внутри, и снаружи Чанцина воцарился хаос. Весть о мятеже войск Срединных равнин в Чанцине с огромной скоростью долетела до армии Жэнь Цинина, находившейся далеко у заставы Цзыцзинь.
Тем временем Жэнь Цинин во главе почти миллионного войска осаждал заставу Цзыцзинь. И хотя его противником по-прежнему оставался Лэн Хуай, на этот раз дело обстояло гораздо сложнее. В прошлый раз под началом Лэн Хуая были войска Великого Чу, и обе стороны противостояли друг другу несколько месяцев. Теперь же им на помощь пришла, прославленная своей отвагой, армия Мо-цзяцзюнь, а Лэн Хуай к тому же питал к Жэнь Цинину кровную месть за смерть сына. В прошлом году, когда Жэнь Цинин напал на столицу Чу, старший сын Лэн Хуая, Лэн Цинъюй, пал в жестоком бою, принеся себя в жертву родине. Разве мог Лэн Хуай не затаить в сердце такую великую обиду? Две армии провели под заставой Цзыцзинь не менее нескольких десятков сражений, но северная армия так и не смогла даже приблизиться к городским воротам.
Дела на фронте шли из рук вон плохо, к тому же то и дело приходили письма от Елюй Е с понуканиями. В этих посланиях явно сквозило недовольство и порицание в адрес армии Северного края, от чего у Жэнь Цинина и так уже раскалывалась голова. А когда пришло известие о мятеже оставшихся в тылу войск, у него от ярости потемнело в глазах.
— Мерзавцы! — швырнув письмо на стол, Жэнь Цинин не сдержал яростного ругательства.
Реакция военачальников в шатре была двоякой. Приближенные Жэнь Цинина, естественно, были обеспокоены и встревожены, тогда как полководцы родом из Северного края хранили безучастный вид, будто происходящее их вовсе не касалось, и они лишь ждали повода посмеяться над Жэнь Цинином. Тот прекрасно понимал их мысли, но, подавив гнев, отослал их прочь.
Эти северные военачальники чувствовали, что Жэнь Цинин их не жалует, но им было всё равно. Один за другим они поднялись и вышли из шатра.
В шатре остались военачальники из Срединных равнин. Глядя на лицо Жэнь Цинина, один из них поспешно спросил.
— Ваншан, в столице что-то случилось?
Жэнь Цинин, скрежеща зубами, ответил.
— Оставленные на охрану столицы войска Срединных равнин подняла мятеж.
Все опешили, не зная, как на это реагировать. В мятеж северян они бы еще поверили, но восстание своих же… С другой стороны, оставшихся в столице северян было меньше пятидесяти тысяч, и они вряд ли решились бы на бунт. Но то, что северяне остались спокойны, а восстали их собственные люди, казалось совершенно немыслимым.
— Ваншан, а не может ли это быть ловушкой? — засомневался кто-то.
Жэнь Цинин прижал ладонь к ноющим вискам.
— Это дело нешуточное. Императорская столица, это жизненная артерия нашей армии, там оставлено более пятисот тысяч солдат. Если они ударят нам в спину, а Лэн Хуай с фронта, мы окажемся в западне и нам некуда будет возвращаться.
— Не козни ли это людей из дома Дин-вана?
Жэнь Цинин холодно усмехнулся.
— Беда случилась именно сейчас, кто это, если не дом Дин-вана? Хорош Дин-ван, хороша армия Мо…
Присутствующие переглянулись, на их лицах отразилась тревога. Миллионная армия уже больше месяца осаждала заставу Цзыцзинь, не добившись ни малейшего успеха. Если Чанцин попадет в руки дома Дин-вана, им конец. Одной только проблемы с провиантом для миллиона солдат хватило бы, чтобы довести их до отчаяния. Не пройдет и трех месяцев, как все они умрут с голоду.
— Ваншан, раз из столицы прислали просьбу о помощи, значит, они уже на пределе. Нужно как можно скорее повернуть войска и подавить мятеж.
Союз с Бэйжуном для нападения на заставу Цзыцзинь был важен, но не важнее собственных земель. Если императорская столица действительно окажется в руках мятежников, они лишатся всего. И даже если Лэн Хуай откроет ворота заставы Цзыцзинь и впустит их, что они будут там делать? Станут бродягами?
Столь важный вопрос понимали подчиненные, и уж тем более понимал Жэнь Цинин. Поразмыслив некоторое время, он все же назначил военачальника, чтобы тот повел двести тысяч солдат назад на подмогу, и заодно на разведку. Жэнь Цинин уже не раз сталкивался с домом Дин-вана и на собственном опыте знал, что Мо Сюяо играет не по правилам. Раз в этом деле замешана тень дома Дин-вана, ему следовало действовать крайне осторожно.
Решив вопрос с подкреплением для подавления мятежа, Жэнь Цинин вздохнул и написал несколько писем. Подозвав подчиненного, он приказал.
— Лично передайте эти письма Ванхоу и Чэнсяну.
Тем временем в городе Чанцин, в королевском дворце Северного края.
Сейчас весь Чанцин находился под контролем северян, а за городскими стенами кипело сражение. Дворец мгновенно превратился в личные владения ванхоу Хэ Лань. Она пригласила Е Ли поселиться прямо в покоях, чтобы не приходилось каждый раз выходить из дворца для встречи с ней. Е Ли была не против. Теперь Чанцин контролировался не только северянами, но и армией Мо, хоть и тайно, поэтому отсюда и мухе не пролететь незамеченной. Пользуясь сведениями о скрытых силах Жэнь Цинина в Северном крае, предоставленными ванхоу Хэ Лань, армия Мо начала тайную зачистку. Эти сведения, вероятно, собирала еще прежняя ванхоу, опасаясь, что влияние Срединных равнин в будущем будет грозить положению ее сына, но она и подумать не могла, что они пойдут на пользу дому Дин-вана.
— Ха-ха, Дин-ванфэй, посмотрите на это… — ванхоу Хэ Лань лениво восседала в широком троне, помахивая только что полученным письмом и с улыбкой глядя на Е Ли.
Е Ли подняла голову, отложила книгу и вскинула брови.
— Что хочет сказать Ванхоу Ваншан Северного края?
Ванхоу Хэ Лань прищурилась.
— Пишет, что начался мятеж и он беспокоится о моей безопасности. Велит быть осторожной и не покидать дворец, чтобы ничего не случилось. И еще… кажется, хочет выведать мысли моего отца и вождей других племен Северного края.
Е Ли кивнула и улыбнулась.
— Он просто хочет прощупать ваше отношение. Вам стоит написать ответ, Ванхоу.
— Ответ? — ванхоу Хэ Лань захлопала ресницами и невинно посмотрела на Е Ли. — Но я уже убила гонца, который принес это письмо.
Е Ли спокойно ответила.
— Это уже ваши заботы. Если вы не хотите, чтобы те триста тысяч воинов вернулись, можете проигнорировать его.
Ванхоу Хэ Лань обреченно поникла плечами и принялась готовить кисть и тушь для ответа.
— Дин-ванфэй, вы поистине коварны!
Е Ли рассмеялась.
— Разве я когда-то говорила Ванхоу, что я добрый человек?
Ванхоу Хэ Лань сердито засопела.
— Можете не называть меня Ванхоу?
— Могу, Гунчжу Хэ Лань, — с готовностью согласилась Е Ли.
Ванхоу Хэ Лань, фыркнув, уткнулась в письмо. Она прямо и сухо написала, что мятеж войск Срединных равнин не имеет к Северному краю никакого отношения, и если он хочет помощи ее отца, то должен предложить достойные условия. Когда она закончила, Е Ли подошла посмотреть и добавила от себя несколько строк.
— Перепишите набело.
Хотя ванхоу Хэ Лань лишь поверхностно владела письменностью Срединных равнин, она все же смогла уловить в добавленных Е Ли строках едва заметный налет нежных чувств. Она невольно вздрогнула.
— Дин-ванфэй, хватит на меня наговаривать. Эта гунян вовсе не любит этого неблагодарного мерзавца.
Е Ли изогнула бровь.
— Разве вы не вели себя так всё это время? Если сейчас вдруг проявите холодное безразличие, Жэнь Цинин что-то заподозрит.
Прежде, чтобы не вызывать подозрений, ванхоу Хэ Лань постоянно соперничала с Юнь-фэй, то и дело выказывая признаки того, что она щипает кислое и пьет уксус. Жэнь Цинин был крайне проницателен, и, если бы ванхоу Хэ Лань сейчас внезапно перешла на сугубо деловой тон, это могло вызвать у него подозрения, и тогда он не отпустил бы те триста тысяч солдат.
— Ну ладно, придется мне немного потерпеть, — ванхоу Хэ Лань пришлось признать, что Е Ли мыслит шире нее, и она неохотно взяла кисть, чтобы заново переписать письмо.
— Хэ Лань… А ну, выходи! — пока ванхоу Хэ Лань с кислым лицом переписывала послание, снаружи раздался резкий, яростный крик.
Пронзительный голос заставил ее руку дрогнуть, и на середине письма расплылось огромное чернильное пятно. Лицо ванхоу Хэ Лань мгновенно потемнело. Она громко крикнула в сторону двери.
— Впустите их!
Через мгновение Юнь-фэй во главе нескольких женщин гневно ворвалась внутрь. Запертые во дворце, они не знали, что происходит снаружи, поскольку им ежедневно запрещали выходить и лишили всякой связи с внешним миром. Протерпев столько дней, Юнь-фэй наконец не выдержала и повела людей к ванхоу Хэ Лань, чтобы устроить неприятности. В конце концов, она была любимой наложницей Жэнь Цинина, и Хэ Лань не приказывала ничего с ней делать. К тому же большинство слуг во дворце были выходцами из Срединных равнин, поэтому она беспрепятственно добралась до самых дверей покоев ванхоу.
— Хэ Лань! Что это значит? Ты смеешь не выпускать моих людей из дворца, неужели ты задумала мятеж?
Ванхоу Хэ Лань отложила кисть и, глядя на неё так, словно улыбаясь, а словно и нет1, произнесла.
— Верно, и что ты намерена предпринять?
— Какая дерзость! — взвизгнула Юнь-фэй. — Неужели ты не боишься, что Ваншан вернётся и казнит тебя?
Ванхоу Хэ Лань подперла подбородок рукой и лениво посмотрела на неё.
— Будь спокойна, прежде чем Жэнь Цинин вернётся, чтобы убить меня, я непременно сначала расправлюсь с вами. И разумеется… с твоим несносным отцом. А также с вашими отцами… — презрительно скривив губы, спокойно произнесла ванхоу, окинув взглядом толпу женщин за спиной Юнь-фэй,
С тех пор как она стала ванхоу, эти женщины доставили ей немало хлопот. Да и в те времена, когда её цзецзе была ещё жива, те наложницы тоже постоянно досаждали ей. Хэ Лань не питала ни капли добрых чувств ко всему, что касалось гарема.
— Ты… что ты сделала с моим отцом? — вздрогнула Юнь-фэй.
Ванхоу Хэ Лань осмелилась запереть дворец и столь широко развернуть знамена и громко бить в барабаны2, признавая свои намерения, она определённо не сошла с ума. Значит, в её руках сосредоточены весомые козыри.
Хэ Лань посмотрела на Е Ли, которая сидела в стороне и читала книгу, произнеся с улыбкой.
— У меня нет возможности что-либо сделать с твоим отцом-чэнсяном.
Только сейчас все заметили, что в зале сидит женщина в белых одеждах. Она сидела, прислонившись к колонне, и читала книгу. Все взгляды до этого были прикованы к ванхоу Хэ Лань, поэтому на неё обратили внимание лишь теперь.
Е Ли подняла голову и, взглянув на Юнь-фэй, равнодушно произнесла.
— С Чэнсяном Юнем пока всё в порядке, он отдыхает у себя дома. Я слышала, что Юнь фэй-няньнянь весьма искусна в каллиграфии и мастерски подражает чужому почерку?
— Верно. И, что с того? — невольно ответила Юнь-фэй.
Е Ли пленительно улыбнулась.
— Ничего особенного. Просто у меня под рукой сейчас нет людей, поэтому я хотела бы попросить Юнь фэй-няньнянь помочь написать одно письмо.
— С чего бы мне тебе помогать? Постой… кто ты такая? Кажется, я где-то тебя видела… — с сомнением вглядываясь в Е Ли, проговорила Юнь-фэй.
После изменения облика черты лица Е Ли слегка преобразились, однако она по-прежнему вызывала у Юнь-фэй странное чувство узнавания.
Е Ли лишь улыбалась и ничего не говорила.
Из-за спины Юнь-фэй раздался пронзительный возглас.
— Ты, Дин-ванфэй!
____________________________________________________________
- словно улыбаясь, а словно и нет (似笑非笑, sì xiào fēi xiào) — неопределенное выражение лица, напоминающее усмешку. ↩︎
- широко развернуть знамена и громко бить в барабаны (大张旗鼓, dà zhāng qí gǔ) — действовать с большим размахом, открыто. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
