Дифэй эпохи процветания — Глава 638. Хэлянь терпит поражение. Часть 2

Время на прочтение: 7 минут(ы)

 

Хань Минъюэ долго и пристально смотрел на Е Ли, после чего тихо вздохнул.

— Ты и впрямь не похожа на других женщин. Неудивительно… Ну да ладно, если я не приведу тебя обратно, мне самому не поздоровится. К тому же, мне и самому любопытно посмотреть, на что способна Дин-ванфэй.

Е Ли прекрасно поняла, что он имел в виду, и с легкой улыбкой ответила.

— На самом деле Сюяо слишком беспокоится. Пока со мной Цилинь, мне не грозит опасность, даже если мы потерпим поражение.

— В сумятице сражения у клинков и копий нет глаз.

Посреди тысяч воинов и коней даже непревзойденный мастер не посмел бы утверждать, что сможет уйти невредимым. Тем более Мо Сюяо слишком переживал за Е Ли, когда сердце преисполнено заботы, рассудок затуманивается, так что его тревога была вполне естественна.

— Ванъе отправился в лагерь Бэйжуна, он не был ранен? — убедив Хань Минъюэ, Е Ли перешла к теме, которая её действительно волновала.

Хотя она и знала, что с Мо Сюяо всё в порядке, она не могла удержаться от желания расспросить подробнее. Люди из дома Дин-вана, связанные приказом Мо Сюяо, скрывали от неё правду, и она не хотела ставить их в неловкое положение. Хань Минъюэ же был тем, на кого ограничения Мо Сюяо не распространялись.

Хань Минъюэ немного удивился, очевидно, он не ожидал, что Е Ли уже знает об этом. Поразмыслив, он понял, в чем дело. У людей из дома Дин-вана не хватило бы духу нарушить приказ Мо Сюяо, значит, секрет выдал кто-то посторонний. Он спокойно пересказал всё с самого начала. Хотя Мо Сюяо и получил некоторые ранения, на их взгляд это были лишь пустяковые царапины.

Только теперь Е Ли по-настоящему успокоилась, и выражение её лица заметно смягчилось.

Хань Минъюэ с любопытством смотрел на женщину в белых одеждах, сидевшую на почетном месте, её облик был нежным, а лицо прекрасным. На самом деле Хань Минъюэ не был близко знаком с Е Ли. Хотя они несколько раз мельком сталкивались в бою, им ни разу не доводилось серьезно поговорить. Будь он по-прежнему ближайшим другом Мо Сюяо, возможно, он стал бы другом и этой Дин-ванфэй или, подобно остальным в доме Дин-вана, искренне восхищался бы ею. Но с самого начала он оказался на противоположной стороне, и у него не было возможности узнать её поближе. Ему казалось, что внешность, талант, методы и мастерство Е Ли действительно позволяют называть её выдающейся личностью среди женщин, образцовой добродетельной женой и мудрой матерью¹. Однако, он всё никак не мог понять, почему эта мягкая и спокойная женщина заставляет такого человека, как Мо Сюяо, терять голову от любви.

Впрочем, это было легко объяснить, точно так же мир не мог понять, почему блестящий Минъюэ-гунцзы из-за одной лишь красивой Су Цзуйдие едва не разрушил всю свою жизнь и даже был готов пожертвовать собой. Любовь рождается неведомо когда, но проникает глубоко в сердце²…

И сейчас, видя, как Е Ли с невозмутимым видом методично разбирает стопки докладов и документов на столе, Хань Минъюэ внезапно почувствовал, что начинает понимать. Эта женщина действительно обладала красотой и аурой, совершенно отличными от тех, что были у обычных женщин.

— Теперь я и впрямь немного завидую Сюяо и Ванфэй, — со вздохом произнес Хань Минъюэ.

Е Ли подняла на него взгляд, выражавший недоумение. Хань Минъюэ покачал головой и, легко улыбнувшись, промолчал. Е Ли отложила кисть, закрыла последний документ и спокойно сказала.

— О некоторых вещах лучше забыть и отпустить их. Если не идти вперед, никто не узнает, окажется ли пейзаж впереди прекраснее того, что остался позади.

— А что, если не получается ни забыть, ни отпустить? — задумчиво спросил Хань Минъюэ.

Е Ли немного подумала и ответила.

— На жизненном пути всегда встречаются вещи, которые нам неподвластны. Будь то хорошее или плохое, когда спустя много лет вы оглянетесь назад, все споры о правде и лжи, обиды и благодарности, любовь и ненависть станут лишь ценными воспоминаниями в вашей жизни. Человеку всё же нужно жить настоящим и смотреть в будущее.

Глядя на задумчивого Хань Минъюэ, Е Ли внезапно спросила.

— Есть ли в сердце Минъюэ-гунцзы ненависть? Ненавидите ли вы Су Цзуйдие или Мо Сюяо?

Такое было вполне возможно. Хань Минъюэ когда-то был любимцем небес, но из-за женщины, которая лишь использовала его, он потерял всё. Если бы Су Цзуйдие была жива, а воля Хань Минъюэ оказалась слабее, он, вероятно, ненавидел бы её до глубины души. А поскольку в итоге Су Цзуйдие убил Мо Сюяо, и все эти годы Хань Минъюэ сам находился в зависимости от дома Дин-вана, он вполне мог перенести эту ненависть на Мо Сюяо.

За многие годы имя Су Цзуйдие при Хань Минъюэ упоминали крайне редко. Теперь, услышав его, он почувствовал себя так, словно его отделяла от прошлого целая жизнь. После долгого молчания Хань Минъюэ покачал головой и с горькой усмешкой сказал.

— Возможно, я ненавижу самого себя.

— Будь то истинная любовь или ложная, всё это жизненный опыт. Если гунцзы уже освободился от этой привязанности, зачем упорствовать в прошлом и отказываться отпускать его? В чем причина вашего упрямства, в самой любви или в принесенных ради неё жертвах? Человека больше нет, чувства угасли, неужели гунцзы намерен и дальше жертвовать остатком своей жизни ради этой привязанности? — спокойно произнесла Е Ли.

Хань Минъюэ долго хранил молчание, а затем поднялся со своего места.

— Благодарю Ванфэй за наставление! Я пойду пройдусь.

— Прошу вас, гунцзы, — Е Ли не стала его удерживать.

Всё, что могла, она сказала, а прислушается Хань Минъюэ к её словам или нет, было уже не в её власти. В крайнем случае, всё останется как в прошлые годы, за ним присмотрят тайком, да и при Хань Минси Хань Минъюэ вряд ли натворит больших бед.

На другой стороне, в лагере армии Бэйжуна у подножия горы, тоже не было покоя. Все эти дни Хэлянь Пэн со своим войском неуклонно наступал, и теперь лагерь Бэйжуна находился менее чем в пяти ли от подножия горы Линьцзюшань. Хотя гору всё еще не удалось захватить, все дороги, ведущие вверх и вниз, были перекрыты. Хэлянь Пэн верил, что с его многотысячной армией он захватит гору Линьцзюшань максимум через пять дней. К тому времени, даже если Е Ли захочет прорваться, её оставшиеся несколько десятков тысяч воинов точно не смогут преодолеть окружение сотен тысяч солдат. При этой мысли Хэлянь Пэн укрепился в уверенности, что его стратегия, рискнуть всем и стянуть все силы для атаки на гору Линьцзюшань, была верной. Как только гора падет и Е Ли будет схвачена, какое значение будет иметь потеря Лочжоу и Хуэйюня? Разве Хэ Су и Сунь Яову ради спасения жизни Дин-ванфэй не отдадут послушно оба города? Она могла даже стать решающим козырем для победы над Мо Сюяо.

Хэлянь Пэн долгое время находился в Бэйжуне и на самом деле мало что знал о доме Дин-вана и Е Ли. Поэтому, он совершенно не принял во внимание предостережения Елюй Е и не понимал, почему правители разных стран предпочли бы сразиться с самим Мо Сюяо, чем трогать Е Ли. Если бы удалось благополучно захватить Дин-ванфэй живой, она, несомненно, стала бы отличной козырной картой. Однако, во-первых, поймать Дин-ванфэй было не так-то просто, а во-вторых, захваченная Дин-ванфэй не обязательно осталась бы в живых. В свое время Лэй Чжэньтин тоже не желал смерти Е Ли, но она предпочла броситься в пропасть, лишь бы не дать ему возможности угрожать Мо Сюяо. Если бы Дин-ванфэй действительно погибла, Мо Сюяо наверняка обезумел бы, и тогда началась бы война не на жизнь, а на смерть. Особенно после печального опыта Жэнь Цинина среди власть имущих разных стран сложилось негласное соглашение, если не удалось убить самого Мо Сюяо, лучше не задевать Дин-ванфэй. Е Ли действительно была самым дорогим для него человеком, но это вовсе не означало, что она была его слабостью.

Хэлянь Пэн не ведал о помыслах этих высокопоставленных особ, поэтому, даже получив урок в лагере Бэйжуна в тот день, он так и не отказался от мысли схватить Е Ли. Только теперь он больше не собирался использовать сомнительные методы. Если он одолеет Е Ли в честном бою и возьмет её в плен, даже Мо Сюяо ничего не сможет предъявить.

Однако, в этот момент лицо Хэлянь Пэна помрачнело. Только что из лагеря Бэйжуна прибыл приказ Елюй Е, в последние дни армия Бэйжуна под натиском Мо Сюяо постоянно отступала, и Елюй Е велел ему немедленно оставить гору Линьцзюшань и вести войска на соединение с основным лагерем для совместного противостояния Мо Сюяо. Победа была уже почти в руках, как же Хэлянь Пэн мог стерпеть такое отступление?

— Цзянцзюнь, приказ Ци-ванцзы… — произнес человек, доставивший послание.

Хэлянь Пэн на мгновение задумался, а затем произнес.

— Ступай и доложи Ци-ванцзы, самое большее, через три дня этот Цзянцзюнь захватит гору Линьцзюшань и пленит Дин-ванфэй. Тогда я и отправлю войска на подмогу Ци-ванцзы.

Услышав это, посыльный помрачнел.

— Цзянцзюнь Хэлянь, это приказ Ци-дянься.

Как говорится, военный приказ подобен горе³, а этот Хэлянь Пэн был невероятно дерзок, раз посмел, даже не задумываясь, отвергнуть волю Ци-дянься. Хэлянь Пэн произнес.

— Эта армия вот-вот захватит гору Линьцзюшань. Если мы отступим сейчас, не значит ли это провалиться из-за одной корзины⁴? Вернись и доложи Ци-дянься, он наверняка всё поймет.

Посыльный задохнулся от ярости.

— Неужели Ци-дянься не знает, что вы атакуете гору Линьцзюшань? — гневно воскликнул он. — Но сейчас всё войско отступает, и только вы рветесь вперед. Если вы окажетесь в самом сердце Великого Чу, какой толк будет от одной вашей изолированной армии?

Он не добавил, что если бы Хэлянь Пэн не вел столь яростную осаду горы Линьцзюшань, то Дин-ван не стал бы так безумно атаковать главный лагерь Бэйжуна.

Хэлянь Пэн недовольно нахмурился.

— Тебе нужно лишь вернуться и передать мои слова Ци-дянься. Разве может такой мелкий посыльный, как ты, подвергать сомнению важные военные дела?

Пришедший лишился дара речи. Поняв, что Хэлянь Пэна не переубедить, он лишь хмыкнул, развернулся и покинул военный лагерь, поскакав во весь опор обратно в главный лагерь Бэйжуна, чтобы предстать перед Елюй Е.

Видя, что Хэлянь Пэн всего парой фраз прогнал гонца Елюй Е, присутствующие военачальники забеспокоились. Хэлянь Пэн был приемным сыном Хэлянь Чжэня, и ему, возможно, ничего не грозило. Но если Ци-дянься разгневается, им, подчиненным, не сносить головы. Один из военачальников поднялся и в нерешительности заговорил.

— Цзянцзюнь, Ци-дянься срочно вызывает нас обратно. Должно быть, ситуация в сражении критическая. Может быть, нам стоит…

Хэлянь Пэн ответил бесстрастно.

— В главном лагере Ци-дянься семьсот-восемьсот тысяч воинов, в то время как в армии Мо нет и пятисот тысяч человек. Наверняка они смогут продержаться еще два-три дня. Стоит нам поскорее захватить гору Линьцзюшань и взять в плен Дин-ванфэй, как Ци-дянься не только не осудит вас, но и с большой радостью наградит. Больше не обсуждается. Слушайте мой приказ, в течение трех дней вы обязаны взять гору Линьцзюшань.

Остальные переглянулись. Кто-то заметил.

— Но… даже если мы захватим гору Линьцзюшань, это еще не значит, что нам удастся схватить Дин-ванфэй. Отряды Цилинь под ее началом крайне искусны. Даже если они не смогут выстоять против целой армии, защитить Дин-ванфэй и помочь ей сбежать для них не составит труда.

Хэлянь Пэн сохранял невозмутимость.

— У меня есть план, вам же нужно лишь приложить все силы к наступлению и овладеть горой Линьцзюшань.

Хэлянь Пэн продолжал упрямо следовать своим путем⁵, и собравшимся военачальникам ничего не оставалось делать. В конце концов, пока Елюй Е лично не сместил его с должности, Хэлянь Пэн оставался цзянцзюнем и главнокомандующим этого войска, так что им оставалось только подчиняться его приказам.

Воины на горе Линьцзюшань явно почувствовали, что натиск у подножия становится всё сильнее. Словно некая сила гнала бесстрашных солдат Бэйжуна вперед, заставляя их, не боясь смерти, непрерывно штурмовать склоны. Из-за этого давление на защитников из армии Мо значительно возросло. Почти двенадцать шичэней в сутки они без отдыха обороняли рубежи, и лица многих солдат осунулись от усталости.

Однако, три дня миновали, и хотя солдаты Бэйжуна несколько раз едва не прорывались к середине горы, их неизменно оттесняли стойкие воины армии Мо. Глаза Хэлянь Пэна покраснели от ярости. Он смотрел на лагерь армии Мо, где всё еще развевались знамена, и в его глазах клокотала жажда убийства.

 ______________________________________________________________

1. Добродетельная жена и мудрая мать (賢妻良母, xián qī liáng mǔ) — традиционный китайский идеал женщины, посвятившей себя семье. ↩︎
2. Любовь рождается неведомо когда, но проникает глубоко в сердце (情不知所起，一往而深, qíng bù zhī suǒ qǐ, yī wǎng ér shēn) — известная цитата из пьесы «Пионовая беседка», описывающая всепоглощающее чувство. ↩︎
3. Военный приказ подобен горе (军令如山, jūnlìng rúshān) — облеченный в форму закона приказ, который должен быть исполнен беспрекословно. ↩︎
4. Провалиться из-за одной корзины (功虧一簣, gōngkuīyīkuì) — потерпеть неудачу в шаге от завершения дела из-за отсутствия последнего усилия. ↩︎
5. Упрямо следовать своим путем (一意孤行, yīyìgūxíng) — действовать самовольно, настаивая на своем и не считаясь с чужим мнением. ↩︎

Мо Ли — Список глав