Слушая бесцеремонные насмешки Дунфан Юй, гунчжу Цися чувствовала лишь тяжесть в голове. Помимо жгучей боли, события последних десяти лет капля за каплей всплывали в её сердце. Встретившись с мрачным взглядом Мо Цзинли, Цися вдруг захотела рассмеяться. В его глазах не было ни тени сострадания или жалости. Чем она занималась все эти годы?
— Хе-хе… ха-ха… — Цися тихо рассмеялась, резко вскинув голову, по её лицу градом катились слёзы. — Гэгэ Цзинли, ты так жесток…
Снова ударила плеть. Цися забилась в конвульсиях от боли, но смех не прекращался.
— Хе-хе… у-у… хуанцзе… хуанцзе… Ся-эр виновата…
Глядя на жалкое состояние гунчжу Цися, стоявшая за спиной Мо Цзинли Е Ин внезапно почувствовала, что даже в тёплой накидке из павлиньего пуха её пробирает дрожь. Она невольно отступила на шаг, глядя на высокого и статного мужчину перед собой, она не могла сдержать желания оказаться от него как можно дальше.
Мо Цзинли молча наблюдал за едва дышащей Цися, и наконец, помрачнев, развернулся и ушёл. Увидев, что он уходит, Е Ин порывалась последовать за ним, но внезапно испугалась перспективы остаться наедине с Мо Цзинли. Ноги её словно приросли к месту, и она могла лишь оцепенело взирать на происходящее.
Видя, что Мо Цзинли ушёл, Дунфан Юй пренебрежительно фыркнула и знаком приказала своим людям остановиться. Она вальяжно подошла к гунчжу Цися и, с улыбкой глядя на неё, спросила.
— Ну, как? Теперь ты веришь, что Мо Цзинли всё ещё любит тебя? Как ты смеешь дерзить мне, кем ты себя возомнила? Я добьюсь того, чтобы ты не сомкнула глаз после смерти1.
Цися подняла голову, её покрасневшие глаза были полны жгучей ненависти.
— Дунфан Юй, в этой жизни Цинчэнь-гунцзы даже мельком не посмотрит на тебя! Ты безумна, ещё и с извращённым сердцем, опавшие цветы и сломанные ивы, которые никому не нужны. Даже если Цинчэнь-гунцзы полюбит деревенщину, он не посмотрит на такую дрянь, как ты. Проклинаю тебя, чтобы из жизни в жизнь ты никогда не получала желаемого…
— Забейте её до смерти! Я обязательно буду вместе с Цинчэнь-гунцзы, жаль только, что тебе не доведётся увидеть этот день! — Дунфан Юй, помрачнев, резко выкрикнула приказ.
Снова засвистела плеть. Гунчжу Цися, прежде осыпавшая врага проклятиями, постепенно затихла.
— Ванфэй, она мертва.
Дунфан Юй с отвращением взглянула на лежащее на земле тело, в котором уже нельзя было узнать прежнюю красавицу.
— Выбросьте её на кладбище для бедных, не хоронить! Я хочу, чтобы её труп сожрали дикие псы!
Все во дворе невольно вздрогнули, даже в глазах людей самой Дунфан Юй отразились шок и ужас. Хозяева Цанманшань из поколения в поколение не были мягкосердечными людьми, в конце концов, слабовольный не смог бы удержать власть над такой огромной силой. Однако, среди них никогда не было столь жестоких и кровожадных натур. Эта дева перед ними… действительно ли она та самая умная и невинная шаочжу с горы Цанманшань?
Не обращая внимания на остальных, Дунфан Юй холодно фыркнула и направилась к выходу. Поравнявшись с Е Ин, она остановилась и тихо произнесла.
— Ты тоже веди себя смирно. Иначе, эта дрянь станет для тебя примером.
Е Ин, перепуганная до смерти, отшатнулась на несколько шагов и неуклюже повалилась на землю. Стиснув зубы, она в ужасе закивала. Дунфан Юй презрительно скривила губы.
— Какая бесполезная. Ты и вправду сестра Е Ли? Скажи, понравится ли Цинчэнь-гунцзы такая, как я?
«Если ты сможешь ему понравиться, значит, он ослеп и оглох!»
Но перед лицом Дунфан Юй, даже если бы у Е Ин было десять жизней, она не посмела бы сказать этого вслух. Ей оставалось лишь усиленно кивать. Дунфан Юй не стала её донимать, удовлетворённо кивнула и ушла.
Наблюдая, как гунчжу Цися без малейшего сожаления уносят прочь, Е Ин чувствовала такую слабость, что не могла подняться. Она враждовала с Цися более десяти лет. Раньше она думала, что больше всего в жизни завидует Е Ли, а больше всего ненавидит гунчжу Цися. Но она и представить не могла, что эта женщина, омрачавшая ей жизнь десять лет, вот так… умрёт?
— Помоги… помоги мне дойти до комнаты… — не смея больше здесь оставаться, упавшим голосом проговорила Е Ин.
Чьи-то крепкие руки подхватили её. Служанка в обычном платье рабыни из особняка Ли-вана, с заурядным лицом, осторожно поддержала Е Ин и прошептала ей на ухо.
— Сы-сяоцзе, не бойтесь, Дунфан Юй не причинит вам вреда.
Е Ин кивнула.
— Давай вернёмся…
Произошедшее сегодня стало для неё слишком сильным потрясением. И дело было не только в жестокости Дунфан Юй, но и в бессердечии Мо Цзинли. Если он смог проявить такую холодность к гунчжу Цися, которую баловал десять лет, то что говорить о ней, давно впавшей в немилость… Е Ин вздрогнула и, опираясь на поддерживающую её служанку, поплелась к своему двору.
На кладбище для бедных за городской чертой Нанкина тело, залитое кровью и едва прикрытое соломенной циновкой, было брошено среди могил. В холодном унылом месте лишь крики воронов время от времени нарушали зловещую тишину.
Спустя долгое время среди могил мелькнула тень. Подойдя к телу, человек присел, проверил пульс и дыхание окровавленной женщины, покачал головой и восхищённо цокнул.
— Мастерская работа.
Он поднял руку и вложил ей в рот пилюлю. Не обращая внимания на липкую кровь, он взвалил её на плечо и негромко произнёс.
— Выживешь, значит, судьба у тебя такая. А, если умрёшь, то хотя бы тело не останется на растерзание в чистом поле…
Сказав это, мужчина с телом на плечах бесследно исчез.
В маленьком дворике в городе зажглись огни. Е Ли сидела под лампой, просматривая донесения. Вэй Линь толкнул дверь и вошёл.
— Ванфэй.
Е Ли отложила бумаги и кивнула.
— Как она?
Вэй Линь нахмурился.
— Неважно. Хотя раны на теле не смертельны, с утра у неё начался сильный жар. В Нанкине нам не найти таких искусных лекарей, как Сяньшэн Шэнь Ян или дайфу Линь. Если жар не спадёт, боюсь, она не выживет.
Е Ли спокойно ответила.
— Сделаем всё, что в силах человека, и покоримся воле Небес. Пусть её протрут крепким вином, посмотрим, поможет ли это сбить жар.
Вэй Линь кивнул и с некоторым недоумением спросил.
— Эта женщина далеко не святая, зачем Ванфэй тратить силы на её спасение?
Е Ли с лёгкой улыбкой ответила.
— В этой истории она всё же пострадала от незаслуженного бедствия2. К тому же, хотя Гунчжу Цися действительно несносна, она не заслуживает смерти. К тому же… она родная мэймэй Вантайнюй Наньчжао. Если бы меня не было в Нанкине, я бы закрыла на это глаза, но раз уж я здесь, то ради уважения к Вантайнюй Наньчжао стоит исполнить свой долг.
Вэй Линь понял её замысел и кивнул.
— Подчинённый понял.
В любом случае, если ванфэй спасёт гунчжу Цися, вантайнюй Наньчжао окажется в долгу.
— Есть ли новости из особняка Ли-вана? — спросила Е Ли.
Вэй Линь покачал головой.
— Пока ничего нового. Отношения между Ли-ваном и Дунфан Юй крайне натянутые, он запретил ей вмешиваться в дела поместья. Кроме того, в особняке Дин-вана до сих пор есть соглядатаи с горы Цанманшань, Дунфан Юй передала тот список Мо Цзинли. Однако… Ли-ванфэй, возможно, тоже в курсе, когда Мо Цзинли просматривал список, она стояла рядом с ним, только неизвестно, удалось ли ей что-то увидеть. В последние два дня она была так напугана, что не проронила ни слова.
Е Ли кивнула.
— Она всего лишь дева, выросшая в задних покоях знатного дома, дай ей пару дней. Пусть наши люди тоже поскорее проверят. Е Ин не профессиональный шпион, в той ситуации она могла и не обратить внимания на список. Кроме того, отправь весть Да-цзюцзю и Сюяо, пусть они будут осторожнее. Можешь идти.
— Подчинённый уходит, — отозвался Вэй Линь.
На этот раз действия Е Ли в Нанкине не были слишком скрытными. Ей предстояло сделать немало дел, и излишняя таинственность могла лишь вызвать подозрения. Семья Чу в своё время была известна как династия литераторов Великого Чу, и теперь, когда гунцзы семьи Чу прибыл в Нанкин, визиты посетителей были неизбежны. Е Ли перепоручила приём гостей своим подчинённым, и окружающие лишь решили, что этот гунцзы Чу из семьи литераторов от природы высокомерен, и не придали этому значения. У молодых людей из именитых семей зачастую скверный характер.
— Гунцзы, из особняка Муян-хоу прислали приглашение, — у дверей кабинета Чжо Цзин вполголоса доложил о прибытии послания.
Е Ли очнулась от своих раздумий и, вскинув брови, спросила.
— Что за приглашение?
Чжо Цзин сказал.
— Через три дня в Нанкине состоится ежегодное собрание для любования хризантемами. Особняк Муян-хоу прислал приглашение.
Е Ли с долей бессилия горько усмехнулась.
— Отклони его. Разве сейчас подходящее настроение, чтобы посещать какие-то собрания для любования хризантемами?
Чжо Цзин негромко произнес.
— От Яоцзи пришли вести, Хэлянь Чжэнь вчера вечером прибыл в Нанкин. На собрании для любования хризантемами через три дня могут присутствовать и Мо Цзинли, и Хэлянь Чжэнь, поэтому я и хотел спросить у гунцзы, желает ли он пойти.
Услышав это, в глазах Е Ли мелькнул холодный блеск.
— Хэлянь Чжэнь, значит… Раз так, то и нам стоит пойти посмотреть.
Чжо Цзин кивнул.
— Слушаюсь, подчиненный немедленно все подготовит.
Погода на юге теплее, чем на севере, однако в эту пору лишь на хризантемы и можно посмотреть. Нынешнее собрание для любования хризантемами по праву можно было назвать великим событием в Нанкине на рубеже конца осени и начала зимы. В городе все, будь то гунцзы из великих семей или дочери из знатных домов, получили приглашения и были приглашены на встречу. Даже простые люди могли побродить по городским цветочным рынкам, переполненным хризантемами, и принести домой пару горшков, чтобы поддержать праздничное настроение.
Ранним утром Е Ли, в сопровождении слегка изменивших внешность Вэй Линя и Чжо Цзина, прибыла на место проведения собрания. Это была огромная загородная усадьба особняка Ли-вана в Нанкине. Предъявив приглашение, они вошли и сразу увидели хризантемы самых разных видов, состязающиеся друг с другом в красоте. Это лишило сад осеннего уныния, наполнив его пестрыми красками и процветающим видом.
К некоторому удивлению Е Ли, проведение этого собрания хризантем было поручено Е Ин, а не Дунфан Юй, которая всегда управляла делами особняка Ли-вана. Вероятно, Дунфан Юй сильно напугала ее, хоть и прошло немало времени, лицо Е Ин все еще оставалось бледным. Сама же Дунфан Юй сидела в стороне с безразличным выражением лица, однако мысли ее будто блуждали где-то далеко. Знатные дамы и дочери знатных семей всего Нанкина, очевидно, давно привыкли к подобному поведению Дунфан Юй, и никто не подходил к ней, не желая навлекать на себя неловкость, они лишь толпились вокруг Е Ин, приветствуя ее и ведя беседы.
Е Ли нашла место на почтительном расстоянии и села. Потягивая легкое вино из хризантем, она с улыбкой, будто бы невзначай, любовалась цветами, на самом же деле непрестанно следя за тем, что происходит подле Е Ин.
Находящийся рядом с Е Ли Вэй Линь тихо проговорил.
— С тех пор, как Дунфан Юй вошла в особняк Ли-вана, она никогда не отличалась умением вести светские беседы. Поначалу она обидела немало людей, но под защитой Мо Цзинли и Дунфан Хуэй никто не осмеливался ей что-либо сделать. После этого многие дела в особняке Ли-вана по-прежнему вели гунчжу Цися и Тайфэй Сяньчжао. Теперь же гунчжу Цися мертва, а Тайфэй Сяньчжао, поговаривают, от гнева слегла в постель, поэтому Чжэньфэй и позволили заправлять всем.
Е Ли вскинула брови и, издали глядя на Дунфан Юй, спросила.
— Как вы думаете, она ведь сильно изменилась?
Чжо Цзин кивнул.
— И в самом деле, изменилась значительно.
Прежняя Дунфан Юй производила впечатление высокомерной особы, которая на самом деле ничего не смыслит, нынешняя же Дунфан Юй, даже просто сидя там и ничего не говоря, и не делая, все равно заставляет окружающих содрогаться но не от холода3. Достаточно лишь взглянуть на то, как окружающие женщины избегают ее и теснятся подле Е Ин, чтобы все понять. На самом деле Е Ин боится еще больше, если бы это было возможно, она, боюсь, давно бы уже вскочила и убежала, не желая ни мгновения находиться рядом с Дунфан Юй.
_____________________________________________________________
- Не сомкнуть глаз после смерти (死不瞑目, sǐ bù míng mù) — идиома, означающая умереть с чувством глубокого сожаления, несправедливости или имея невыполненное желание. ↩︎
- Незаслуженное бедствие (无妄之灾, wú wàng zhī zāi) — идиома, означающая беду, пришедшую внезапно, без вины пострадавшего. ↩︎
- Содрогаться но не от холода (不寒而栗, bù hán ér lì) — дрожать от страха, испытывать сильный ужас. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
