На западе города Лиян глава семьи Чу, Чу Шаоин, только что проводил очередную группу солдат Великого Чу, явившихся с обыском, и вернулся в кабинет. Там уже сидело несколько человек. Увидев входящего Чу Шаоина, один из них немедленно вскочил, схватил его за руку и с тревогой спросил.
— Чу-сюнжан, о чем ты в конце концов думаешь? Сегодняшние дела… этот Мо Цзинли выглядит действительно…
Кто из этих людей, возглавляющих огромные кланы, не был проницателен? По их мнению, даже если Дин-ван умрет и армия Мо потерпит поражение, Мо Цзинли, скорее всего, будет поглощен Чжэньнань-ваном. Даже если допустить невероятное и Мо Цзинли удержит ситуацию, с его характером в будущем им не видать ничего хорошего. Тогда их, вероятно, ждал бы финал в духе поговорки «когда птицы истреблены, лук прячут в чехол»1.
Чу Шаоин обвел всех взглядом и с улыбкой произнес.
— Все вы, мои близкие друзья, и я доверяю каждому из вас. Не стану вас обманывать, честно говоря, я тоже не ставлю на Мо Цзинли.
— Тогда… Чу-сюнжан, зачем все это?
Люди были в недоумении. Если после публичного заявления о верности Мо Цзинли они снова сменят сторону, репутация семьи Чу будет уничтожена. К тому же, если в будущем они попытаются примкнуть к кому-то другому, их вряд ли станут ценить. Ведь если семья Чу могла предать Мо Цзинли, она могла предать и кого-то другого.
Чу Шаоин с улыбкой хранил молчание. Глядя на его лицо, один из присутствующих, догадавшись, произнес.
— Неужели Чу-сюнжан уже принял решение?
Чу Шаоин кивнул.
— Именно так.
Собеседники переглянулись. Один из них обмакнул палец в воду и написал на столе иероглиф «Дин». Все присутствующие приняли такой вид, будто именно этого и ожидали. Чу Шаоин серьезно сказал.
— Я вверяю свои жизни и жизни всех членов семьи Чу в ваши руки. Прошу вас…
— Чу-сюнжан, что за слова! Мы дружим десятки лет, неужели мы не доверяем друг другу? Честно говоря, я того же мнения, что и Чу-сюнжан. Просто раньше не было возможности, а учитывая связи семьи Чу с семьей Сюй, все должно стать гораздо проще.
Хотя Дин-ване сейчас не было, оставался еще Цинчэнь-гунцзы. Сяо-шицзы дома Дин-вана уже было около восьми-девяти лет, под присмотром Цинчэнь-гунцзы, двух сяньшэнов из семьи Сюй и нескольких гунцзы, через десять лет он определенно сможет действовать самостоятельно. Тогда еще будет неизвестно, за кем останется последнее слово в Поднебесной. По крайней мере… дом Дин-вана выглядел куда надежнее Мо Цзинли.
Чу Шаоин улыбнулся.
— Спасибо всем вам. Пока жива семья Чу, вы тоже не останетесь в обиде.
Услышав обещание Чу Шаоина, все невольно просияли. Изначально Чу Шаоин твердо отказывался подчиняться Мо Цзинли, но после одной отлучки внезапно переменил мнение. Мо Цзинли мог подумать, что Чу Шаоин испугался, но разве они, знавшие его десятки лет, не ведали, что он за человек? Без полной уверенности Чу Шаоин никогда бы не стал рисковать всей семьей.
— В таком случае, мы полагаемся на Чу-сюнжана во всем. Мы будем следовать вашим приказам, — с улыбкой сказали гости, сложив руки в приветствии.
Чу Шаоин кивнул и торжественно ответил.
— Можете быть спокойны. Чу Шаоин не предаст вашего доверия.
— Что ж, тогда потрудитесь за нас, Чу-сюнжан. Мы откланиваемся.
— Не провожаю.
Отправив гостей, Чу Шаоин закрыл дверь и, обернувшись, едва не подскочил от испуга. В прежде пустом кабинете неизвестно откуда сидел мужчина в белых одеждах, который с непринужденным видом смотрел на него. В руках он держал чашку дымящегося чая. За то короткое время, что Чу Шаоин провел у дверей, провожая людей, этот человек не только вошел в кабинет, но и успел заварить себе чай.
Оцепенение прошло, Чу Шаоин пришел в себя и почтительно поклонился человеку в белом.
— Чу Шаоин приветствует Дин-ванъе.
Мо Сюяо кивнул и с улыбкой сказал.
— Господин Чу, не нужно церемоний. Сегодня вам пришлось претерпеть несправедливость.
В душе Мо Сюяо восхитился выдержкой Чу Шаоина. Хотя на фоне прославленных героев семьи Сюй глава семьи Чу казался человеком заурядным, но тот, кто мог управлять кланом, занимающим второе место в Юнчжоу и входящим в пятерку крупнейших семей всего Великого Чу, несомненно, обладал незаурядными способностями. Сегодняшняя встреча подтвердила, что этот глава клана по-настоящему умный человек. Однако, в отличие от врожденного блестящего ума членов семьи Сюй, этот человек скорее воплощал мудрость, скрытую под маской простоты.
Чу Шаоин горько улыбнулся и честно признался.
— Ванъе, вы преувеличиваете. Если бы не ваше напоминание, я бы, боюсь…
Мо Сюяо понимал, что он имеет в виду. Что бы ни случилось, для Чу Шаоина самым важным оставалась семья Чу. Если бы не появился Мо Сюяо, в конце концов, оказавшись в безвыходном положении, Чу Шаоин, весьма вероятно, пошел бы на компромисс с Мо Цзинли.
Мо Сюяо махнул рукой, показывая, что об этом не стоит беспокоиться. Чу Шаоин поспешно поблагодарил его, осторожно присел в стороне и спросил.
— Ванъе вошел в город глубокой ночью, есть ли какие-то распоряжения?
Мо Сюяо спокойно улыбнулся.
— Не то, чтобы распоряжения. В течение трех дней армия Мо непременно возьмет город Лиян. До этого момента я надеюсь, что от имени семьи Чу и других великих кланов Юнчжоу вы объявите об этом всему миру.
Мо Сюяо достал исписанный лист бумаги и передал его Чу Шаоину. Тот взял его, и стоило ему пробежать глазами пару строк, как уголки его губ невольно дрогнули. Читая дальше, он и вовсе переменился в лице. В письме во всех подробностях перечислялось, как Мо Цзинли использовал тайное лекарство из Наньчжао, чтобы погубить покойного императора Мо Цзинци, как довел до смерти Мо Сяоюна, как держал под домашним арестом Тайхоу, как удержал жалованье для заставы Цзыцзинь, из-за чего она была взята войсками Северных земель, которые в итоге дошли до столицы Чуцзин… Если все это действительно будет обнародовано, репутация Мо Цзинли рухнет, и он станет изгоем, которого будет проклинать каждый.
Чу Шаоин немного подумал и все же спросил.
— Ванъе, все это правда?
Даже такой человек, как Чу Шаоин, не мог и помыслить, что у Мо Цзинли за душой столько грязных тайн. Самое главное, даже если они и есть, нельзя позволять врагу завладеть доказательствами.
Мо Сюяо неспешно кивнул.
— Сяньшэн Чу не верит в способности Цилинь и аньвэй армии Мо-цзяцзюнь собирать информацию?
у Шаоин поспешно покачал головой.
— Я просто не понимаю, почему Ванъе не обнародовал это раньше. И, к тому же… если бы Ванъе лично объявил об этом миру или если бы весть шла от семьи Сюй, воздействие, должно быть, было бы куда сильнее?
Мо Сюяо покачал головой.
— Раньше время еще не пришло. А теперь… семье Сюй делать это далеко не так удобно, как семье Чу. И разумеется… Сяньшэну Чу вовсе не обязательно заниматься этим лично.
Чу Шаоин на мгновение задумался и понял суть дела. Семья Сюй, в конце концов, принадлежала к дому Дин-вана. Хотя старейшины семьи Сюй были людьми уважаемыми и добродетельными, Мо Цзинли мог нанести ответный удар, заявив, что дом Дин-вана клевещет на него. Однако, если бы это открылось через кого-то постороннего, всё было бы иначе. Конечно, с точки зрения Чу Шаоина, была и другая причина, Дин-ван, вероятно, не желал, чтобы семья Сюй пачкалась в этих делах. Как ни крути, здесь вскрывалось немало тайных грехов Великого Чу. В конце концов, они оставались подданными Великого Чу, и если бы эти сведения предали огласке, Мо Цзинли, несомненно, ждало бы «падение тела и раскол имени»2, но и те, кто это сделал, неизбежно подверглись бы нападкам со стороны язвительных книжников3.
— Вроде всё понятно, прошу Ванъе не беспокоиться. Я обязательно выберу подходящее время, чтобы открыть всё это под ясным небом4.
Мо Сюяо был весьма доволен словами Чу Шаоина. Он поднялся и с улыбкой произнес.
— В таком случае Бэньван будет ждать добрых вестей от Сяньшэна Чу.
Чу Шаоин кивнул.
— Ванъе может быть спокоен.
Мо Сюяо покинул дом семьи Чу и вскоре, перемахнув через стену, выбрался из города. Даже если охрана Лияна была строгой, она всё равно не могла сдержать ванъе в его развевающихся белых одеждах. За пределами Лияна Сюй Цинфэн с несколькими бойцами Цилинь уже давно ждал его.
Мо Сюяо поднял бровь.
— Что вы здесь делаете?
Сюй Цинфэн беспомощно и горько усмехнулся. Только вернувшись в лагерь, он узнал, что Мо Сюяо жив и даже появлялся в войсках. Нужно знать, что, когда ранее пришло известие о смерти Мо Сюяо, Сюй Цинфэн едва не сошел с ума от ужаса. Его голова была забита мыслями о том, что если Мо Сюяо действительно мертв, то как же быть его бяомэй? С трудом выяснилось, что человек жив, но не успел он его увидеть, как тот снова сбежал. Сюй Цинфэн почти подумал, что Лю Цзинсянь и остальные подшутили над ним. Прождав в лагере и так и не дождавшись возвращения Мо Сюяо, Сюй Цинфэн был вынужден сам повести людей ждать под стенами Лияна.
Когда уже почти рассвело и Сюй Цинфэн был готов снова ворваться в город, Мо Сюяо наконец появился.
— Ванъе, вы в порядке?
Мо Сюяо вскинул бровь. Что с ним могло случиться?
Сюй Цинфэн вздохнул и кивнул.
— Раз всё в порядке, то и хорошо.
Сказав это, он, не дожидаясь реакции Мо Сюяо, развернулся и пошел обратно. Всегда проницательный Мо Сюяо даже застыл на мгновение, Сюй Цинфэн ждал здесь полночи только для того, чтобы убедиться, что он цел? Переживал за него? Если не считать официальных дел, братья семьи Сюй никогда не были к нему особенно дружелюбны.
Впереди Сюй Цинфэн шел в сторону лагеря, тихо бормоча себе под нос.
— Хорошо, что не сдох. А если бы и правда помер, пришлось бы Ли-эр снова искать мужа. Ли-эр то ладно, а вот племянников и племянницу моих жалко было бы…
На следующее утро слуга, прислуживавший Мо Цзинли, увидел, что уже довольно поздно, а император всё еще не звал людей. Даже Ли фэй-няньнянь не подавала признаков пробуждения, что показалось ему странным. Он ждал и ждал, пока не явились военачальники с докладами о военном положении, но внутри по-прежнему было тихо. Пришлось осторожно войти, чтобы просить Мо Цзинли встать. Однако не успел он раскрыть рот, чтобы разбудить спящего на кровати, как слуга издал пронзительный крик.
Специфический резкий голос евнуха был крайне высоким и резал слух. Не только те, кто ждал снаружи, вздрогнули и бросились внутрь, но и сам Мо Цзинли, лежавший в глубоком беспамятстве, был разбужен этим шумом.
Разбуженный шумом, Мо Цзинли недовольно нахмурился. Опустив взгляд, он увидел женщину в своих объятиях, её ледяную температуру, уже окоченевшее тело и застывшую в уголке губ струю темной крови. Всё это говорило Мо Цзинли об одном, прошлую ночь он проспал в обнимку с мертвецом. Что еще важнее, кто-то прокрался внутрь и убил Ли-фэй, а он об этом совершенно не знал. Если бы целью этого человека был он сам… Мо Цзинли невольно прошиб холодный пот.
Он сел, оттолкнул труп Ли-фэй и яростно прорычал.
— Живо унесите её!
— Имп… Император… — слуга дрожащей рукой указал на определенное место на его теле.
Следуя за взглядом слуги, все ворвавшиеся невольно перевели взоры на нижнюю часть тела Мо Цзинли. Нижняя часть живота его ярко-желтого нательного белья была насквозь пропитана темно-красными пятнами крови. Выражение лица Мо Цзинли внезапно исказилось, он наконец почувствовал, что что-то не так. В определенном месте его тела не было совершенно никаких ощущений. Не было боли, поэтому он ничего не заметил с самого начала. Ощущения отсутствовали напрочь, словно этой части тела вовсе не существовало.
— Быстро! Позвать тайи! — взревел Мо Цзинли.
— Император… здесь… здесь записка, — слуга дрожащими руками взял со стола листок и поднес его к Мо Цзинли.
Мо Цзинли выхватил его. Обычная бумага, которой он пользовался. На ней было всего несколько строк: «Услышал я, как ты замышляешь украсть моё величайшее сокровище5, и сердце моё исполнилось тревоги и днем, и ночью. Раз за разом обдумывал я это и решил отсечь твой грех6, дабы избыть свою печаль. Надеюсь, ты будешь беречь себя».
Уставившись на размашистый, непринужденный почерк, Мо Цзинли широко распахнул глаза. В конце концов он не выдержал, сплюнул кровь, его глаза закатились, и он потерял сознание.
— Император! Император? Скорее… зовите тайи…
___________________________________________________________
- когда птицы истреблены, лук прячут в чехол (鳥盡弓藏, niǎo jìn gōng cáng) — избавиться от тех, кто помогал достичь цели, как только надобность в них отпала. ↩︎
- падение тела и раскол имени (身败名裂, shēnbài míngliè) — опозориться, полностью погубить свою репутацию. ↩︎
- кислые книжники (酸儒, suānrú) — презрительное название для педантичных и оторванных от реальности ученых-конфуцианцев. ↩︎
- открыть это под ясным небом (大白于天下, dàbái yú tiānxià) — идиома, означающая сделать нечто тайное явным для всех. ↩︎
- величайшее сокровище (至宝, zhìbǎo) — нечто крайне ценное; в данном тексте подразумевается Шэнь Мяо. ↩︎
- отсечь твой грех (断君之孽, duàn jūn zhī niè) — метафорическое выражение, означающее совершение кастрации в качестве возмездия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
