Е Ли тихо вздохнула и, подняв руку, похлопала по тыльной стороне ладони охваченного гневом Мо Сюяо, заставляя его успокоиться. Хотя Мо Сюяо и не взорвался яростью, Е Ли, сидя рядом с ним, чувствовала исходящий от него холод.
Однако, в глазах старых чиновников эта сцена выглядела неподобающе. Эти книжники не были военными генералами с полей сражений, больше всего они дорожили этикетом и правилами. Е Ли в качестве ванфэй бесцеремонно ворвалась в кабинет для обсуждения дел и даже села бок о бок с Дин-ваном. В глазах этих старых ворчливых ученых подобное поведение было вопиющим попранием приличий и несоблюдением женских наставлений.
— Ванъе, Ванфэй, как женщине, следует строго соблюдать женские наставления1 и оставаться во внутренних покоях. Как она может столь открыто восседать в главном зале для совещаний? Это действительно несколько… не подобает правилам! — дрожащим голосом произнес белобородый старый чиновник. — Ванфэй также происходит из семьи ученых Сюй, подобные действия… разве не порочат они имя наставника Цинъюаня?
— Женские наставления? — Мо Сюяо холодно усмехнулся и, глядя сверху вниз на преисполненного скорбью старика, спросил. — Когда Лэй Чжэньтин вел войска к границе, почему никто не подумал о том, что моя любимая супруга — женщина и должна строго соблюдать женские наставления? Когда со мной случилось несчастье, почему никто из вас не подумал, что Ванфэй всего лишь слабая женщина? Почему вы не отправились на передовую, чтобы вместо неё повести войска и отразить врага? Теперь, когда в мире воцарился покой, вы вспомнили, что супруга вана — женщина? Выходит… ваша, так называемая преданность, сыновняя почтительность и ритуалы заключаются в том, чтобы… прятаться за спиной женщины, когда приходит опасность, а затем пользоваться славой, почетом и богатством империи, которую эта женщина для вас отвоевала, и заодно обвинять её в несоблюдении женских наставлений? Весьма недурно… отличная мысль. Я искренне восхищен…
Эти сказанные ровным тоном фразы заставили нескольких стариков, только что рассуждавших о справедливости, покраснеть до корней волос. Эти люди не были доверенными лицами в доме Дин-вана и, естественно, не понимали его характера и нрава. Они лишь полагались на свою репутацию и опыт, кичась возрастом.
Мо Сюяо взмахнул рукой и, холодно глядя на присутствующих, отрезал.
— Что бы ни решила делать Ванфэй, это не то, во что вам дозволено вмешиваться. Запомните хорошенько, любое слово, сказанное Ванфэй, и любое её действие, это моя воля. Кто осмелится перечить, не взыщите, я не проявлю милосердия!
В огромном кабинете все почувствовали, как кожа на голове похолодела от страха, и поспешно отозвались.
— Подчинённые повинуются!
Отослав всех прочь, Мо Сюяо всё еще не остыл и с недовольным видом уставился на Сюй Цинчэня. Цинчэнь-гунцзы элегантно пил чай и спокойно произнес.
— Что ты на меня так смотришь? Если бы мы не позвали Ли-эр прийти, ты бы и впрямь захотел убить нескольких из них для острастки?
Мо Сюяо тихо хмыкнул.
— Ты думаешь, я бы не посмел? Эти старики целыми днями только и делают, что болтают о бесполезных вещах, не в силах заняться делом. Еще и вечно создают мне проблемы. Ума не приложу, зачем их вообще приютили? Я бы предпочел обменять их на нескольких простолюдинов, которые умеют пахать землю и работать.
Сюй Цинчэнь безмятежно улыбнулся.
— Эти люди и впрямь бесполезны, а порой и весьма раздражают. Однако, именно без них никак нельзя обойтись. Ванъе, эти люди стары и закостенели, это правда, но о каждом из них можно сказать, что их ученики и бывшие подчиненные повсюду под небесами. Все они старые лисы. Если они действительно начнут сеять смуту, эффект будет не меньше, чем от многотысячной армии.
Кисть в руках книжника может доставить куда больше хлопот, чем меч в руках врага. Разумеется, если Мо Сюяо желает стать тираном, сжигающим книги и хоронящим ученых заживо2, то об этом можно не беспокоиться.
Е Ли, сидя рядом с Мо Сюяо, слегка нахмурилась и спросила.
— Это всё еще из-за уговоров Сюяо поскорее взойти на престол?
Сюй Цинчэнь с полуулыбкой взглянул на Мо Сюяо и шутливо ответил.
— Если бы дело было только в восшествии на престол, разве всё ограничилось бы этим? Этим старым чиновникам нечего делать, так они уже додумались до расширения заднего дворца для нового императора. Они как раз собираются представить доклад о выборе наложниц Ванфэй. Если у нового императора после восшествия на престол будет всего одна ванфэй, разве это не будет выглядеть неприглядно? К тому времени можно будет разом даровать титулы всем наложницам. Смотри, они даже ранги расписали. Ниже императрицы должны быть две благородные наложницы — гуйфэй, четыре наложницы — фэй, а также несколько чжаои, чжаожун и прочих…
Сюй Цинчэнь, не обращая внимания на убийственный взгляд Мо Сюяо, с улыбкой передал свиток в руки Е Ли. Причина, по которой Мо Сюяо пришел в неописуемую ярость, заключалась именно в том, что эти люди, считая себя самыми умными, намеревались подать прошение напрямую Е Ли. Вот только Мо Сюяо успел перехватить его на шаг раньше.
Е Ли взяла свиток и пролистала его, там и впрямь было исписано несколько страниц витиеватым слогом. Она с улыбкой покачала головой и, посмотрев на Сюй Цинчэня, спросила.
— В эти дни кто-нибудь ходил в семью Сюй беспокоить Да-цзюму и Эр-цзюму?
Сюй Цинчэнь мягко посмотрел на Е Ли и сказал.
— Это всё мелочи. Если те дамы приходят с визитом, нельзя же их просто игнорировать. Они не осмелятся вести себя дерзко перед матерью или Эр-бому.
Е Ли нахмурилась.
— Боюсь, через некоторое время они доберутся и до вайцзуфу.
Сюй Цинчэнь не придал этому значения и спокойно ответил.
— Цзуфу уже в столь почтенном возрасте, неужели он не сможет смотреть на эти вещи философски? Ли-эр, мнение моего де, Эр-шуфу и моё ты знаешь, что бы ты ни сделала, семья Сюй всегда тебя поддержит.
Е Ли кивнула и тихо сказала.
— Я понимаю, Да-гэ.
Когда разговор был почти окончен, Сюй Цинчэнь встал и произнес.
— Теперь кажется, что решение не восходить на престол было верным. Еще не коронован, а многие уже не могут дождаться. К тому же в этот раз всё произошло слишком быстро. Не исключено, что за этим кто-то стоит. Людей в подчинении дома Дин-вана пора бы своевременно почистить. Тебе, как отцу, тоже не стоит слишком лениться, желая свалить всё на сына. Твоему сыну потребуется еще немало лет, прежде чем он сможет справляться с великими делами.
Последняя фраза, естественно, предназначалась Мо Сюяо. Тот с мрачным лицом ответил.
— Я знаю. Если кто-то посмеет протянуть свои руки передо мной, я переломаю им и руки, и ноги!
Сюй Цинчэнь ушел, и в кабинете остались только Мо Сюяо и Е Ли. Е Ли с легкой улыбкой притянула к себе красивое лицо Мо Сюяо и спросила.
— Всё еще сердишься?
Мо Сюяо холодно усмехнулся.
— Если им так нужен император, я не против показать им, что такое настоящий тиран!
— Я бы не хотела, чтобы мой муж превратился в печально известного тирана, — рассмеялась Е Ли.
Мо Сюяо обнял её и с улыбкой спросил.
— Если бы я стал тираном, то как насчет того, чтобы А Ли стала императрицей-искусительницей — яохоу3?
Прильнув к груди Мо Сюяо, Е Ли невольно дернула уголком губ. Для нее, как для солдата новой эпохи, отдавшего жизнь за родину, роль какой-то «яохоу» слишком уж бросала вызов её принципам. Впрочем, хоть они и говорили так, оба понимали, никто из них не сможет по-настоящему вести себя безрассудно, не считаясь ни с чем. Мо Сюяо был жесток к врагам и никогда не проявлял пощады, но к своим людям он всегда был мягок сердцем.
Они не могли бросить вызов представлениям и традициям, существовавшим веками. Поэтому Мо Сюяо и предпочел отложить этот вопрос, если нет восшествия на престол и провозглашения императором, то, естественно, не возникнет и вопроса о заднем дворце. А для него, как для вана, наличие наследников уже было величайшим оправданием перед предками дома Дин-вана. Прежние правители дома Дин-вана из поколения в поколение вовсе не требовали иметь толпы жен и наложниц. С другой стороны, Мо Сюяо действительно не интересовался троном. Ему нравился сам процесс покорения мира, а не это высокое, сияющее золотом драконье кресло. Он не хотел быть привязанным к этому месту, ведь стоило на него сесть, как многие вещи стали бы неподвластны его воле.
Мо Сюяо нежно потерся о волосы Е Ли и с улыбкой сказал.
— Тебе, А Ли, достаточно лишь счастливо проводить время, играя с Синь-эр и Линь-эром. С этими неприятными делами я разберусь сам. Когда Сяобао вырастет, мы сможем отправиться путешествовать по горам и рекам, живя свободно и в свое удовольствие.
— Хорошо, я послушаю тебя, — Е Ли мягко улыбнулась и, опустив глаза, тихо добавила. — Но, если эти люди снова и снова будут беспокоить семью Сюй и вайцзуфу…
— Тогда А Ли просто избавится от них. Я же сказал, что бы ты ни сделала, это будет моей волей, — твердо произнес Мо Сюяо.
Даже если А Ли захочет убить их всех до единого, я сам возьму на себя эту вину. Однако Мо Сюяо не стал произносить это вслух, зная, что, учитывая характер Е Ли, она никогда так не поступит. А Ли добра сердцем… То, что ты не захочешь или не сможешь сделать, я сделаю за тебя!
Е Ли не ошиблась в своих ожиданиях. После того как Мо Сюяо действовал стремительно и беспощадно, понизив в должностях нескольких самых рьяных смутьянов, те, кто громче всех кричал о восшествии на престол и принятии наложниц, внезапно притихли. Однако, вскоре нашлись и те, кто придумал иные пути. Перед лицом выгоды и процветания всегда найдутся люди, готовые на любые средства и любую цену, лишь бы пробиться наверх.
В роще изумрудного бамбука позади академии Лишань, что за городскими стенами, сяньшэн Цинъюань сидел напротив Су Чжэ за игрой в Го. Су Чжэ, держа в пальцах черный камень, сосредоточенно смотрел на доску и с улыбкой произнес.
— Ныне великое дело Дин-вана близко к завершению, почему же вы, Лао Сюй, по-прежнему ходите мрачнее тучи?
— Говорят, что охранять покой в ночную стражу труднее, чем начинать дело. При мудрости и силе духа Дин-вана объединение Поднебесной не составит труда, если не случится ничего непредвиденного. Однако с древних времен, тех, кто сумел завоевать мир, но не сумел принести ему покой, несметное множество. Взять хотя бы древнего императора Тай-хуана, кто скажет, что он не был величайшим правителем на все времена? Но, после объединения страны его правление не продлилось и тридцати лет. Как же нам, потомкам, не вздыхать о его участи? — волосы и борода сяньшэна Цинъюаня были совершенно белыми, а его худощавый облик источал отрешенность праздного журавля среди диких облаков4. Но этот почтенный старец всю жизнь посвятил заботе о Поднебесной и обучению учеников, так разве мог он по-настоящему отречься от мира и вознестись над суетой?
Су Чжэ тоже вздохнул и медленно опустил камень на доску.
— Оставим прочее, но то, что Дин-ван медлит с восшествием на престол и не желает принимать наложниц, в конечном счете вредит стабильности Поднебесной.
Восшествие на императорский трон, провозглашение императрицы и принятие наложниц для продолжения рода, это не только символ начала новой династии, но и весть о мире для простого народа, способ успокоить сердца людей.
— Нрав Дин-вана… слишком уж напоминает характер первого Дин-вана тех лет, когда основывалось государство.
В те времена первый Дин-ван Великой Чу, Мо Ланьюнь, если бы не проявил такое упрямство в желании жениться на цзюньчжу из предшествующей династии, еще неизвестно, достался бы трон основателю-тайцзу Великой Чу. А сейчас… даже нет возможности повторить события прошлого. В нынешней Поднебесной никто, кроме Дин-вана, не сможет удержать власть, и никто другой не заставит народ повиноваться.
— Лао Сюй, не стоит ли пойти и дать совет Дин-вану? — Су Чжэ немного помедлил, но все же заговорил.
Хотя они находились далеко за городом, обо всех крупных и малых делах в Личэне они знали. Разногласия между правителем и подданными еще до основания государства, дело отнюдь не доброе.
Сяньшэн Цинъюань махнул рукой и рассмеялся.
— Не нужно, они знают, что делают. Сейчас всё лишь кажется хаосом, но те, кто действительно понимает свое место, весьма проницательны. Уж лучше пусть сейчас будет некоторый беспорядок, чем оставлять эти проблемы будущим поколениям, чтобы они передавались из века в век.
Су Чжэ замер на мгновение.
— Не слишком ли это рискованно?
Когда Поднебесная только успокаивается, важнее всего само слово «мир». Именно поэтому столь многие императоры при основании государства щедро раздавали титулы и земли, из-за чего в конце концов хвост становился слишком велик, чтобы им вильнуть5, и приходилось тратить огромные силы на устранение этой угрозы. Разве мудрые основатели династий не знали об этой проблеме? Просто они были вынуждены идти на это силой обстоятельств. Начинать чистку среди подданных, когда мир еще не до конца установился, дело крайне рискованное. Одна оплошность и, боюсь, снова начнется смута.
Сяньшэн Цинъюань улыбнулся.
— Мы уже в летах, и в любых делах нам свойственно оглядываться назад и смотреть по сторонам. Раз уж у Дин-вана хватает на это духу, почему бы нам не посмотреть, что из этого выйдет?
Су Чжэ с горькой усмешкой покачал головой.
— Вам, как его вайцзуфу, и то не тревожно, так чего же бояться мне? Вот только те старые кислые книжники6, боюсь, скоро заявятся и к вам.
У этих людей способностей ноль, зато слава громкая, души мелкие, а гонора хоть отбавляй. Получив от ворот поворот у Дин-вана и ванфэй, было бы странно, если бы они не пришли к сяньшэну Цинъюаню.
— Докладываю Сяньшэну, у ворот просят встречи несколько почтенных старцев, говорят, что они давние друзья Сяньшэна Цинъюаня и Лао Су, — в бамбуковую рощу вошел мальчик-слуга и почтительно доложил.
Двое старцев переглянулись и понимающе улыбнулись. Су Чжэ рассмеялся.
— И впрямь, стоит заговорить, как они тут как тут.
Сяньшэн Цинъюань небрежно бросил камень из руки и сказал с улыбкой.
— Раз уж не скрыться, то и ладно, не виделись много лет, можно и посмотреть на них.
Эти люди, едва прибыв на Северо-запад, несколько раз пытались нанести визит, но сяньшэн Цинъюань, под разными предлогами им отказывал. Так что с ними действительно можно было сказать «не виделись много лет». Учитывая возраст, положение и репутацию сяньшэна Цинъюаня, если он не хотел кого-то видеть, никто не смел выказывать недовольство. Но на этот раз эти люди, боюсь, не отступят, пока не увидят его. Сяньшэн Цинъюань не то чтобы действительно их боялся, просто в преклонном возрасте ему не хотелось иметь дела с людьми, преследующими свои корыстные цели.
— Ступай, пригласи их войти.
— Слушаюсь.
_________________________________________________________________
- Женские наставления (闺训, guīxùn) — свод правил и этических норм поведения для женщин в древнем Китае. ↩︎
- Сжигать книги и заживо хоронить книжников (焚书坑儒, fénshū kēngrú) — жестокая политика императора Цинь Шихуана по искоренению оппозиционной мысли. ↩︎
- Императрица-искусительница (妖后, yāohòu) — правительница, наделенная мистическим очарованием, чье влияние ведет к упадку государства. ↩︎
- Праздное облако и дикий журавль (闲云野鹤, xián yún yě hè) — образ человека, живущего в уединении и не обремененного мирскими заботами. ↩︎
- Хвост слишком велик, чтобы им вильнуть (尾大不掉, wěi dà bù diào) — обр. в значении: подчиненные стали настолько сильными, что ими невозможно управлять. ↩︎
- Кислый книжник (酸儒, suān rú) — насмешливое обозначение педантичного, закостенелого ученого, чьи взгляды оторваны от реальности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
