Выслушав ответ гунчжу Аньси, Е Ли поднялась со своего места, собираясь спуститься вниз. Казалось, ее действительно нисколько не заботила жизнь или смерть гунчжу Аньси. Подобная реакция заставила нескольких мужчин, находившихся на месте, застыть в изумлении. Ведь они слышали, что Дин-ван холоден и безжалостен, но Дин-ванфэй, напротив, крайне дорожит преданностью и дружбой, по логике вещей, она никак не могла бросить гунчжу Аньси на произвол судьбы.
— Стоять! — глухо произнес мужчина.
Один из людей, охранявших вход на лестницу, услышав голос предводителя, немедленно протянул руку, чтобы преградить путь Е Ли. Лицо Е Ли слегка омрачилось, она вскинула руку, перехватила выставленное предплечье и резко вывернула его. Раздался громкий хруст, и мужчина, преграждавший дорогу, с глухим стоном отлетел в сторону и рухнул на пол. Е Ли обернулась и холодным взглядом посмотрела на предводителя в черном.
— Я уважаю вашу верность долгу, господа, но вам лучше знать меру.
— Подождите, — сказал человек в черном. — Мы можем отпустить Гунчжу Аньси, но… с чего мне верить, что за эти полчаса вы ничего не предпримете?
Е Ли вскинула брови.
— И, чего же ты хочешь?
Человек в черном ответил.
— Прошу Дин-ванфэй и Ванъе подождать здесь полчаса. По истечении этого времени мы сами отпустим Гунчжу Аньси. Кроме того, в течение этих тридцати минут вы двое не должны видеться ни с кем из особняка Дин-вана.
Е Ли опустила глаза, задумалась и кивнула.
— Хорошо. Сначала позвольте мне увести Гунчжу Аньси. Мы будем ждать снаружи.
Мужчина нахмурился, собираясь возразить. Е Ли спокойно произнесла.
— Ваша задумка неплоха. Но, если бы я и Ванъе потратили на вас полчаса, а вы в последний момент подожгли бы Гунчжу Аньси, кому бы я тогда предъявляла претензии?
Мужчина долго колебался. Е Ли, видя его нерешительность, покачала головой и направилась к выходу.
— Дин-ванфэй…
— Если согласны, выходите, если нет, продолжайте сидеть здесь. Если я не выйду через четверть часа, Дин-ван войдет сюда лично.
Глядя на то, как фигура Е Ли неспешно исчезает в лестничном проеме, люди наверху переглянулись.
— Старший, что нам делать?
Предводитель в черном долго размышлял и, наконец, вздохнул.
— Выходим.
— Но, если вдруг…
А если вдруг Дин-ванфэй лжет? Здесь они могли удерживать этот облитый крепким вином дом, заставляя врагов бояться попасть в сосуд, целясь в крысу, но стоило им выйти, как затаившаяся снаружи армия Мо превратила бы их в ежей, утыканных стрелами.
Человек в черном горько и беспомощно усмехнулся.
— В тот момент, когда Дин-ванфэй вошла сюда, а мы не убили ее немедленно, мы уже проиграли. К тому же, Дин-ванфэй права, какое дело дому Дин-вана до того, жива Вантайнюй Наньчжао или мертва? Даже если из-за этого отношения Наньчжао с домом Дин-вана испортятся, тем, кто захочет создать им неприятности, сначала придется пройти через Силин и Великое Чу.
Более того, он сильно сомневался, что в нынешние времена хоть какая-то страна осмелится переходить дорогу дому Дин-вана.
— Неужели мы просто так выйдем?
Человек в черном стиснул зубы.
— Сделаем ставку на то, что Дин-ванфэй держит слово. Все равно нас ждет смерть, но, если удастся потянуть время для Императора еще на полчаса… это можно будет считать исполненным долгом.
Другие промолчали, будь то ради верности или по иной причине, на этом этапе у них уже не осталось пути назад. Предводитель был прав, так или иначе их ждала смерть, и они скорее предпочли бы быструю гибель от стрелы в сердце, чем смерть в огне.
Снаружи винного дома Е Ли стояла рядом с Мо Сюяо. Пуа, застыв позади них, напряженно всматривался внутрь. Спустя мгновение они увидели гунчжу Аньси, которую под конвоем медленно выводили из здания.
— Аньси! — тревожно позвал Пуа.
Гунчжу Аньси покачала головой, давая понять, что с ней все в порядке.
Мо Сюяо равнодушно окинул всех взглядом и произнес.
— Раз уж вышли, отпускайте человека.
Несколько мужчин настороженно смотрели на Мо Сюяо, не двигаясь с места. Мо Сюяо презрительно фыркнул.
— Ванфэй уже всё мне передала. Если бы я хотел нарушить договор, вы были бы мертвы, едва переступив порог. Отпускайте!
Мужчина, удерживавший гунчжу Аньси, помедлил, но в конце концов разжал руки. Обретя свободу, гунчжу Аньси тут же бросилась к ним.
— Пуа…
Пуа взволнованно прижал гунчжу к себе.
— Аньси, ты не ранена?
— Со мной все хорошо… — взволнованно проговорила гунчжу Аньси. — Но… но наш ребенок… Шуо-эр у Мо Цзинли.
Благополучное возвращение жены принесло Пуа облегчение, и хотя он все так же беспокоился о пропаже сына, в его взгляде на Мо Сюяо и Е Ли появилось еще больше уважения и веры.
— Не бойся… не бойся, с Шуо-эром ничего не случится.
Рядом Мо Сюяо уже усадил Е Ли в кресло, которое неизвестно откуда притащили стражники дома Дин-вана. Мо Сюяо, редко когда соблюдавший договоренности с врагами, на этот раз держал слово, просто сидя под неярким солнцем и ожидая, пока пройдут эти полчаса.
Человек в черном, стоявший напротив, смотрел на седовласого Дин-вана, который прикрыл глаза, прислонившись к Дин-ванфэй. В его взгляде промелькнула сложная гамма чувств, благоговение, беспомощность, сожаление и надежда. На самом деле, даже когда он решал выйти из дома, он не был уверен, что Дин-ван сдержит обещание. Нынешний исход уже можно было считать удачным. В то же время это в очередной раз показало разницу между Дин-ваном и Ли-ваном. Он знал, будь на этом месте его господин Мо Цзинли, тот ни за что бы не стал соблюдать уговор.
— Ванъе, Ванфэй, — поспешно подошел тайный страж и негромко доложил. — Цинчэнь-гунцзы прислал человека с просьбой к Ванъе немедленно вернуться в особняк.
Мо Сюяо открыл глаза и холодно спросил.
— В чем дело?
Тайный страж замялся и тихо произнес.
— Сяо-шицзы до сих пор не найден.
Мо Сюяо сел ровнее, бросил спокойный взгляд на людей в черном, которые настороженно следили за ними неподалеку, и бесстрастно произнес.
— Я знаю. Пусть Цинчэнь-гунцзы пока действует по обстоятельствам.
— Но… — в конце концов, пропал сяо-шицзы, и то, что ванъе оставался совершенно безучастным, тревожило тайного стража, однако, встретившись со спокойным взглядом Мо Сюяо, страж вздрогнул и поспешно ответил. — Подчиненный понял. Позвольте удалиться.
Услышав, что Мо Сяобао все еще не нашли, Е Ли слегка нахмурилась. Она опустила взгляд на руку Мо Сюяо, сжимавшую ее ладонь, рука была сухой и твердой, и невольно расслабилась. Она медленно откинулась на спинку кресла, ожидая окончания срока вместе с Мо Сюяо.
Для кого-то полчаса пролетели словно белый жеребенок, промелькнувший в щели1, а кому-то один день казался годом2. Когда время наконец истекло, Мо Сюяо поднялся, увлекая за собой Е Ли. Он спокойно посмотрел на человека в черном.
— Я оставляю тебе жизнь. Вернись и передай Мо Цзинли, пусть не забывает… его сын все еще в моих руках.
Сказав это, Мо Сюяо, не оборачиваясь, увел Е Ли прочь, взмахнув рукавами.
Глядя в спину уходящему Мо Сюяо, человек в черном глубоко вздохнул. Находясь с Дин-ваном лицом к лицу, человек чувствовал такое давление, которое почти невозможно вынести. Он поднял руку и вытер лоб, пот уже давно промочил большую часть волос.
Свист! Свист! Свист!
Раздались звуки рассекающих воздух оперенных стрел. Человек в черном настороженно прыгнул в сторону, и стоило ему приземлиться, как стрела вонзилась в землю прямо у его пятки. Обернувшись, он увидел, что все мужчины, стоявшие рядом с ним, уже лежат на земле. Неподалеку на крыше сидел человек в черном с луком в руках и равнодушно произнес:
— Не бойся. Ванъе сказал пощадить тебя, так что мы не будем в тебя стрелять.
Глядя на то, как этот человек быстро исчезает за коньком крыши, мужчина почувствовал, как по телу пробежал холод. Спустя долгое время он развернулся и со всех ног бросился к перекрестку.
_____________________________________________________________
- Белый жеребенок, промелькнувший в щели (白驹过隙, bái jū guò xì) — образное выражение, означающее мгновенность течения времени. ↩︎
- Один день кажется годом (度日如年, dù rì rú nián) — образное выражение, означающее тягостное ожидание, когда время тянется невыносимо долго. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
