Мо Цзиньюй только теперь понял, что все эти злоключения начались из-за самовольства Тайхуантайхоу. Он и понятия не имел, что она предлагала Мо Сюяо такие условия, было очевидно, что она по-прежнему его опасалась. Вздохнув, Мо Цзиньюй сказал.
— Я не знал об этом. Тайхуантайхоу даже не сообщила мне, так с чего ты взял, что мне известен список шпионов Великого Чу на Северо-западе?
Мо Сюяо холодно усмехнулся.
— Если бы ты не знал, разве осмелился бы проделать этот путь?
Мо Цзиньюй снова замолчал и лишь спустя долгое время поднял голову и спросил.
— Если я скажу, какая мне будет выгода?
— Ты сможешь избежать пыток, — с приветливой улыбкой ответил Мо Сюяо.
Мо Цзиньюй покачал головой.
— Нет, ты должен гарантировать мне жизнь. Хотя я и согласился помочь Мо Цзинли, на самом деле я ничего не сделал. Значит, я не должен считаться врагом дома Дин-вана? Я могу сказать тебе, где сейчас находится Сяо-шицзы, но ты должен обеспечить мою безопасность и выпустить меня из Северо-запада.
Мо Сюяо посмотрел на него с полуулыбкой.
— Ничего не сделал? Принуждение маленького Императора Великого Чу выманить Мо Сяобао, это, по-твоему, «ничего»?
Мо Цзиньюй резко широко раскрыл глаза.
— Как ты…
Мо Сюяо махнул рукой, дверь камеры неподалеку открылась, и вошел мальчик лет одиннадцати-двенадцати в ярко-желтом драконьем халате. Посмотрев на Мо Цзиньюя, он тихо позвал.
— Цзиньюй ван-шу.
Мо Цзиньюй недоверчиво уставился на Мо Суйюня.
— Это ты… это ты рассказал Мо Сюяо?
Одного взгляда на Мо Суйюня было достаточно, чтобы понять, он не страдал, а значит, люди из дома Дин-вана не принуждали его. Он даже заметил в глазах Мо Суйюня проблеск радости и злорадства, что заставило Мо Цзиньюя задуматься, возможно, он всегда недооценивал этого, с виду неприметного, маленького императора.
Мо Суйюнь моргнул и с некоторым обиженным видом посмотрел на Мо Цзиньюя.
— Цзиньюй ван-шу, мне очень жаль. Я не хочу умирать, и уж тем более не хочу умирать вместе с тобой. Я очень боюсь… очень боюсь Дин ван-шу. Вы ведь всегда говорили мне, что Дин ван-шу очень могущественен, так почему же заставили меня похищать его сына? Это же верная смерть.
Мо Цзиньюй от ярости едва не сплюнул кровью, теперь-то он видел, этот мальчишка просто притворялся свиньей, чтобы съесть тигра1. Мо Цзиньюй стиснул зубы.
— Мо Суйюнь, ты хоть понимаешь, что творишь?
Мо Суйюнь немного поколебался, но все же кивнул.
Мо Сюяо лениво произнес.
— Этот ребенок понимает, что делает, куда лучше тебя. Как, по-твоему, Беньван узнал о ваших планах на сегодняшнюю ночь? И, как Шэнь Ян смог заранее расставить ледяные орхидеи в главном зале?
— Это ты? — хоть он и знал, что Мо Суйюнь его предал, Мо Цзиньюй все равно не мог поверить, что мальчишка так рано сговорился с домом Дин-вана. — Ты… сотрудничаешь с домом Дин-вана, разве ты не боишься содрать шкуру с тигра2?
Мо Суйюнь поднял глаза на Мо Цзиньюя и серьезно сказал.
— Цзиньюй ван-шу, если бы я не стал сотрудничать с домом Дин-вана, я бы, вероятно, уже был мертв. А сотрудничая с Дин ван-шу, у меня хотя бы есть шанс выжить. Только оставшись в живых, можно получить шанс изменить ситуацию.
Бросив на Мо Суйюня долгий взгляд, Мо Цзиньюй в конце концов бессильно опустился на стул с таким видом, будто ему больше нечего сказать. Мо Сюяо махнул рукой, приказывая увести Мо Суйюня. В камере снова воцарилась тишина. Мо Цзиньюй посмотрел на Мо Сюяо и Е Ли и горько усмехнулся.
— Дин-ван действительно мастер в интригах и стратегии, одним движением руки он способен играть судьбами людей Поднебесной.
Мо Сюяо слегка приподнял бровь, но промолчал. Мо Цзиньюй продолжил.
— С самого начала ты знал, что Мо Цзинли собирается нанести удар по Шицзы. Более того, ты знал, как именно он хочет это провернуть… в таком случае, то, что Шицзы так легко попал в руки Мо Цзинли, скорее всего, тоже было заранее спланировано?
Внезапно осознав, что все находится под чужим контролем, Мо Цзиньюй, напротив, протрезвел. Он вспомнил, как в свое время Мо Сюяо «восстал из мертвых», и даже Мо Цзинли вместе с Лэй Чжэньтином не заметили подвоха. Сердце его екнуло.
— Тот, кого схватил Мо Цзинли, вовсе не Шицзы!
Никакие родители не смогли бы сохранять такое хладнокровие и спокойствие, если бы их сына похитили, даже если бы его тайно охраняло бесчисленное множество людей.
Мо Сюяо тихо вздохнул и с некоторым сожалением посмотрел на Мо Цзиньюя.
— Мо Цзиньюй, ты всегда был умным человеком, но, к сожалению… ты совершил глупость на территории Бенвана. Это действительно не оставляет мне иного выбора, кроме как заняться тобой. Какие же выгоды посулил тебе Мо Цзинли, что ты осмелился пойти против Бенвана?
Мо Цзиньюй побледнел, закрыл глаза и глухо произнес.
— Государственную печать.
— Государственную печать? — Мо Сюяо с интересом приподнял бровь и, повернув голову к Е Ли, спросил. — А-Ли, тебе нравится государственная печать?
Е Ли с улыбкой посмотрела на него.
— Государственная печать? И какой от нее прок?
— Кажется, никакого, — Мо Сюяо на мгновение задумался. — Разве что она чуть больше печати дома Дин-вана.
Е Ли покачала головой.
— Если она кажется тебе маленькой, ты можешь выгравировать знаки дома Дин-вана на Печати Девяти Драконов, Охраняющей Государство.
Мо Сюяо согласно кивнул. Его нисколько не интересовала какая-то там государственная печать, к тому же… ту, что была в руках Мо Цзинли, нельзя было назвать настоящей священной печатью, в лучшем случае, просто фамильной печатью династии Великого Чу. Если бы у него был интерес, он мог бы основать новое государство, взойти на престол и вырезать из любого куска нефрита печать, которая передавалась бы в веках.
Улыбка Мо Цзиньюя была горькой. Не каждый обладал такими способностями и решительностью, как Мо Сюяо. Для человека, амбициозно стремящегося к трону, государственная печать была неодолимым искушением. Более того, условия, предложенные Мо Цзинли, были куда шире, чем просто печать, что не оставило ему выбора.
Мо Сюяо спокойно посмотрел на него.
— Одной лишь государственной печати вряд ли хватило бы, чтобы придать тебе смелости пойти против Бэньвана. Было что-то еще?
Мо Цзиньюй промолчал. Не то, чтобы он хотел отпираться перед Мо Сюяо, просто он действительно не мог сказать. Если он заговорит, его ждет лишь смерть.
Видя, что тот намерен стоять на своем до конца, Мо Сюяо холодно усмехнулся.
— Ты думаешь, если промолчишь, Бэньван ничего не узнает?
Мо Цзиньюй побледнел и наконец опустил голову, хрипло проговорив.
— Раз Ванъе уже и так все знает, зачем спрашивать снова?
Мо Сюяо пристально посмотрел на него.
— Бэньван лишь не понимает… ты, будучи членом императорской семьи Великого Чу, ради каких-то сотен тысяч лянов серебра продал собственную страну. За те два года на твоей совести осталась по меньшей мере половина вырезанного населения Севера.
Мо Цзиньюй был смертельно бледен, его губы слегка дрожали. Он долго сидел с закрытыми глазами, прежде чем вздохнул.
— Ради чего… я и сам не знаю. Возможно, чтобы доказать свою правоту. Мы все сыновья фу-вана, но Мо Цзинци и Мо Цзинли, эти два идиота, довели Великое Чу до раскола, и все же они по очереди удерживали власть. Даже когда Мо Цзинци был убит Мо Цзинли, Тайхуантайхоу предпочла смириться с заточением своего сына, лишь бы не отдавать власть нам, «чужакам». Они плели интриги ради власти, в то время как мы, честно трудящиеся на благо Великого Чу, номинально обладали высоким статусом, а на деле у нас не хватало средств даже на безделушку. Разве Дин-ван сам не вкусил подобной жизни? Если бы дом Дин-вана сам по себе не имел богатства, способное соперничать с государством, какой была бы жизнь Дин-ванъе в те годы?
— И ты считаешь себя умнее Мо Цзинци и Мо Цзинли? — Мо Сюяо холодно усмехнулся.
Мо Цзиньюй поднял руку, закрывая глаза, и помрачнел.
— Раньше я так думал, но теперь… не знаю.
Он не был обезумевшим предателем родины, просто мимолетное помутнение рассудка привело к непоправимой ошибке. К тому времени, как он опомнился, Великое Чу уже перенесла столицу на юг. Все эти годы он верой и правдой служил Мо Цзинли, но, к несчастью, из-за его принадлежности к императорскому роду Мо Цзинли всегда его опасался. И вот теперь… неужели наконец пришел кто-то, чтобы свести эти счеты?
На мгновение показалось, что сердце Мо Цзиньюя остыло, подобно холодному пеплу3. Он поднял глаза на Мо Сюяо и сказал.
— Я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать. Поступай со мной, как пожелаешь… Только… мои дети всё еще в Великом Чу, и я надеюсь, что Дин-ван сможет гарантировать их безопасность. Не прошу ни славы, ни богатства, лишь бы они жили в спокойствии и безопасности.
Произнеся эти слова, Мо Цзиньюй в одно мгновение словно постарел на несколько лет.
Мо Сюяо на некоторое время задумался и кивнул, принимая просьбу.
Мо Цзиньюй знал Мо Сюяо, хотя тот и был полон коварных уловок, заставлявших врагов чувствовать, как зубы зудят от ненависти4, но, дав обещание, он всегда строго его придерживался. Мо Цзиньюй кивнул.
— Принеси бумагу и кисть. Я смогу рассказать тебе лишь то, что знаю сам, но Тайхуантайхоу могла поведать мне далеко не всё.
Спустя некоторое время Мо Сюяо и Е Ли, взяв сведения, предоставленные Мо Цзиньюем, покинули тюремную камеру. В камере Мо Цзиньюй по-прежнему сидел в том просторном кресле, совершенно неподвижный, словно в нем больше не осталось искры жизни. Участь Мо Цзиньюя уже давно была предрешена. В отношении предателей ни Мо Сюяо, ни дом Дин-вана никогда не проявляли снисхождения. Признался бы он или нет, его ждал лишь один путь к смерти, и теперь уже никого не заботило, жив он или мертв.
________________________________________________________
- Притворяться свиньей, чтобы съесть тигра (扮猪吃老虎, bàn zhū chī lǎo hǔ) — скрывать свою истинную силу за мнимой глупостью или слабостью, чтобы усыпить бдительность противника. ↩︎
- Содрать шкуру с тигра (与虎谋皮, yǔ hǔ móu pí) — пытаться убедить кого-то действовать против его собственных интересов; безнадежное и крайне опасное предприятие. ↩︎
- Сердце остыло, подобно холодному пеплу (心灰意冷, xīn huī yì lěng) — быть в полном отчаянии, окончательно пасть духом. ↩︎
- Зубы зудят от ненависти (恨得牙痒痒, hèn de yá yǎngyang) — испытывать крайнее возмущение или бессильную злобу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
