Глаза Мо Сяобао забегали, и он с улыбкой сказал.
— Есть идея, я тебе скажу…
Подойдя к уху Цинь Ле, Мо Сяобао зашептал. Выслушав его слова, уголок глаза Цинь Ле дернулся, и он спросил.
— Сработает?
— Абсолютно никаких проблем. Подожди и увидишь хорошее шоу, — с улыбкой сказал Мо Сяобао.
Цинь Ле на мгновение замолчал и искренне произнес.
— Если человек будет слишком бессовестным, то его настигнет возмездие.
Мо Сяобао закатил глаза.
— Не говори так, будто тебе самому не интересно.
Цинь Ле промолчал. Оба переглянулись и одновременно понимающе улыбнулись. Мо Сяобао весело повалил Цинь Ле, изо всех сил тиская его изысканное лицо, в точности похожее на его собственное.
— Хороший брат, я так и знал, что ты тоже считаешь это забавным.
Так что можно сказать, те, кто может вращаться вдоме Дин-вана и при этом неплохо себя чувствовать, среди них нет хороших людей.
Как только Мо Сяобао закончил обсуждать это с Цинь Ле, снаружи послышался шум беспорядочных шагов. Хотя стражи в этом дворе было немало, обычно все передвигались крайне осторожно. Если бы Мо Сяобао и Цинь Ле не следили постоянно за обстановкой снаружи, то они почти не услышали бы шагов. Единственным, кто мог ходить так дерзко, был, вероятно, только Мо Цзинли. Мо Сяобао взглянул на Цинь Ле, быстро вскочил на балку крыши и исчез в неприметном отверстии наверху.
Едва Мо Сяобао исчез, как дверь комнаты с грохотом распахнулась от удара ноги. Ребенок, мирно спавший на кровати, вздрогнул от этого оглушительного шума, скривил ротик и снова громко заплакал.
Глядя на то, как надрывно плачет малыш, Цинь Ле почувствовал, как по его спине струится холодный пот. Он совершенно не умел успокаивать детей, только что Мо Сяобао убаюкал этого маленького предка1.
— Заткнись! — холодно рявкнул Мо Цзинли, от которого веяло ледяным холодом.
Цинь Ле закатил глаза.
— Если ты такой способный, то сам и успокаивай. Ты болен? Разве не знаешь, что маленьких детей трудно успокоить?
Мо Цзинли только что потерпел крупное поражение от Мо Сюяо, а по возвращении его еще и Цинь Ле начал поддевать, отчего выражение его лица стало еще более скверным. Мо Цзинли бросился вперед, схватил Цинь Ле за шиворот и с мрачным видом произнес.
— Жить надоело?
Цинь Ле, не церемонясь, вскинул руку, намереваясь ткнуть Мо Цзинли прямо в глаза. Мо Цзинли поспешно поднял другую руку, чтобы заблокировать удар. Цинь Ле в прыжке перевернулся в воздухе, оттолкнул ногами руку Мо Цзинли, отступил на несколько шагов, твердо встал и, задрав подбородок, вызывающе уставился на него.
Эта красивая контратака Цинь Ле сделала лицо Мо Цзинли еще мрачнее. Хотя он не беспокоился, что этот мальчишка сможет перевернуть небеса, сын Мо Сюяо в столь юном возрасте уже был так силен, в то время как его единственный сын…
Цинь Ле хмыкнул и сказал.
— Ты смеешь меня убить? Убьешь Бэньшицзы и готовься к смерти.
Лицо Мо Цзинли исказилось в свирепой гримасе.
— Даже если я умру, будет неплохо, если ты отправишься со мной в качестве погребальной жертвы! Я хочу посмотреть, почувствуют ли Мо Сюяо и Е Ли сердечную боль, потеряв сына.
Цинь Ле захлопал в ладоши и со смехом сказал.
— Ой-ой-ой, Император Чу действительно полон амбиций. Оказывается, твой идеал, видеть боль моего фу-вана и а-нян. И, что с того? Даже если ты убьешь меня, этот мир все равно останется за моим фу-ваном, у меня еще есть младшие брат и сестра. Мои фу-ван и нян в будущем все так же будут мирно наслаждаться старостью. Бэньшицзы как раз считает… что Император Чу в качестве сопогребенного, это тоже неплохо. Кто знает… если фу-ван разгневается, он может отправить еще несколько человек вслед за Бэньшицзы. Например, того… Мо Суюня, а может быть, и Мо Суйюня. Для Бэньшицзы обменять себя на три поколения императоров Чу, вполне выгодная сделка.
— Ты действительно не боишься смерти? — Мо Цзинли пристально посмотрел на Цинь Ле.
Цинь Ле с улыбкой ответил.
— Должно быть, чуть меньше, чем ты, Император Чу. Можешь попробовать, если убьешь Бэньшицзы, то сможешь ли ты выбраться из города Личэн. О… там же еще есть Сяо-хуанцзы Наньчжао, можешь попробовать использовать его, как предмет торга.
Выражение лица Мо Цзинли оставалось тяжелым, но жажда убийства постепенно начала утихать. Он прекрасно понимал, что тот кроха из Наньчжао может служить предметом торга лишь в незначительные моменты. Если он действительно убьет Мо Сяобао, то гнев Мо Сюяо определенно не сможет умилостивить какой-то сяо-хуанцзы Наньчжао.
Холодно хмыкнув, Мо Цзинли в конце концов взмахнул рукавом и ушел.
— Сиди смирно. Сейчас я не могу тебя убить, но это не значит, что я не могу сделать тебя калекой!
— Бэньшицзы так напуган, — без тени искренности произнес Цинь Ле.
Перестав обращать внимание на разъяренного Мо Цзинли, он подошел к кровати и начал неумело успокаивать все еще всхлипывающего малыша.
В особняке Дин-вана Мо Сюяо и Е Ли не спешили на поиски Мо Сяобао. Происходящее было испытанием для Мо Сяобао, иначе убить Мо Цзинли не составило бы труда, с ним бы покончили уже давно.
В одной из мрачных камер темницы особняка Мо Цзиньюй молча сидел в широком кресле, с легкой тревогой глядя на сидящих напротив Мо Сюяо и Е Ли. Спустя долгое время он не выдержал и спросил.
— Вы действительно не беспокоитесь о безопасности Сяо-шицзы?
Мо Сюяо взглянул на него, снова опустил голову к свиткам в руках и невозмутимо произнес.
— Если его так легко может ранить Мо Цзинли, то он не достоин быть наследником дома Дин-ван.
Мо Цзиньюй нахмурился. Он своими глазами видел, как Мо Сяобао опоили лекарством, а затем Мо Цзинли увез его. Однако, спокойствие Мо Сюяо и Е Ли заставило его почувствовать неладное. В мире нет родителей, которые не беспокоились бы о безопасности своих детей, если только они не уверены на все сто процентов, что ребенку ничто не угрожает.
— Шицзы действительно в руках Мо Цзинли, — сказал Мо Цзиньюй.
Мо Сюяо кивнул.
— Бэньван знает об этом, иначе почему, по-твоему, я позволил Мо Цзинли уйти? Сейчас мне это не интересно. Мо Цзиньюй, назови мне все опорные пункты Великого Чу и Мо Цзинли в Личэне.
Мо Цзиньюй опешил и хмуро ответил.
— Это не имеет отношения к Великому Чу. Сотрудничество с Мо Цзинли, это мое личное дело.
Мо Сюяо вскинул бровь и усмехнулся.
— Тебе не нужно объяснять это мне. Мне нужны адреса всех опорных пунктов императорской семьи Великого Чу и Мо Цзинли, а также список их шпионов.
Никто, даже дом Дин-вана, не мог знать наверняка, сколько тайных агентов и скрытых сил императорская семья Великого Чу утаила среди народа. Если бы не эти силы, Мо Цзинли никогда бы не смог натворить столько дел в Личэне.
— Я всего лишь Ванъе из императорского рода, об этом знает только сам Мо Цзинли, — сказал Мо Цзиньюй.
Мо Сюяо покачал головой, совершенно не веря его словам. Он улыбнулся.
— Но, мне кажется, о многих вещах не знает даже Мо Цзинли. Тот, кто знает по-настоящему… это Тайхуантайхоу. И, поскольку в этот раз ты прибыл в Личэн, Тайхуантайхоу не могла ничего тебе не сообщить.
Мо Цзиньюй замер и, опустив глаза, промолчал.
Мо Сюяо вальяжно откинулся на спинку сиденья и спокойно произнес.
— Еще когда Мо Цзинци был жив, он заслал немало шпионов на Северо-запад. Мо Цзинли, естественно, не знает об этом. Но… Тайхуантайхоу определенно знает. Изначально Бэньван не собирался обращать на это внимание, в конце концов… в подлунном мире нет стен, которые не пропускают ветер, и даже если выкорчевать одних, всегда найдутся другие, кто будет заострять голову, лишь бы просунуться внутрь2. Однако в этот раз… случай с Мо Цзинли преподал мне важный урок, сердечная доброта и мягкорукость3 навлекают большие беды. Поэтому Бэньван решил все же вымести этих насекомых начисто, а затем почаще распылять воду для уничтожения вредителей и выжигать их огнем. Кто знает, может, в будущем насекомые перестанут плодиться.
Уголок рта Мо Цзиньюйя непроизвольно дернулся. «Если ты называешь это сердечной добротой и мягкорукостью, то все люди в подлунном мире, живые Бодхисаттвы».
— С самого начала… ты хотел выявить шпионов Великого Чу на Северо-западе или поймать Мо Цзинли? — спустя долгое время наконец задал вопрос Мо Цзиньюй.
Мо Сюяо погладил подбородок и не спеша спросил.
— Почему Бэньван не может хотеть и того, и другого сразу? У этой старой ведьмы из Великого Чу кишка не тонка, использовать это, чтобы ставить мне условия? Армия Мо не должна нападать на Цзяннань в течение двадцати лет? Как ей только в голову пришло такое милое условие?
____________________________________________________________
- Маленький предок (小祖宗, xiǎo zǔzōng) — ироничное именование ребенка, перед которым все домочадцы вынуждены преклоняться и выполнять любые его прихоти. ↩︎
- Заострять голову (削尖了脑袋, xiāo jiānle nǎodai) — лезть из кожи вон, использовать любую возможность, чтобы пробиться куда-либо. ↩︎
- Сердечная доброта и мягкорукость (心慈手软, xīn cí shǒu ruǎn) — проявлять чрезмерную мягкость и милосердие там, где требуется решительность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
