Дневник безумного старика — 5 марта. …
В половине третьего пришёл Судзуки, и лечение сразу началось. Когда в начале четвёртого устроили перерыв, Адзё принесла мороженое и чай со льдом. Она уже собиралась уходить, когда я невзначай спросил:
— Сегодня Харухиса приходил?
— Заходил, но уже ушёл, — уклончиво ответила она и вышла.
Слепому трудно есть самому, поэтому ученик ложка за ложкой медленно кормил его мороженым. Тот съедал ложку мороженого и запивал глотком чая.
— Прошу прощения, я ненадолго отлучусь.
Я поднялся с постели, подошёл к двери ванной и подёргал ручку — заперто. Сделав вид, что иду мыть руки, я зашёл в туалет, а оттуда через коридор прокрался к другой двери, ведущей в ванную. Заглянул внутрь — никого, но в корзине лежали сброшенные рубашка, брюки и носки Харухиса. Окно было открыто. Я отдёрнул занавеску — в самой ванне тоже пусто, только на плитке пола и стенах повсюду блестели капли воды. Эта Адзё нагло мне наврала. Но где же он? И где Сацко? Я отправился искать их к барной стойке в столовой и столкнулся с Адзё: она выходила из столовой с бутылкой колы и двумя стаканами на подносе, собираясь подняться на второй этаж. Увидев меня, она мгновенно побледнела и застыла у лестницы, её руки с подносом мелко задрожали. Я тоже смутился — бродить по коридору в это время было для меня не совсем обычным делом.
— Харухиса ещё не ушёл?
Я спросил это как можно непринуждённее, стараясь придать голосу весёлый тон.
— Да… Я думала, он уже ушёл…
— Вот как?
— Он на втором этаже, прохлаждается…
На подносе были две бутылки колы и два стакана. Двое «прохлаждаются» на втором этаже. Раз одежда брошена в корзину, значит, после ванны он надел юкату. Мылся ли он один? На втором этаже есть гостевая комната — в какой же они пристроились? В том, чтобы отдыхать в юкате, нет ничего особенного, но ведь гостевая, гостиная и жилая комнаты внизу свободны, а жены нет дома, так что незачем лезть наверх. Они, верно, думали, что с полтретьего до полпятого я буду занят лечением и из спальни не высунусь.
Проводив взглядом Адзё, поднявшуюся на второй этаж, я тут же вернулся в спальню.
— Прошу прощения.
Я снова улёгся в постель. Меня не было меньше десяти минут, слепой как раз доедал мороженое.
Иглоукалывание продолжилось. Следующие пятьдесят минут я должен был полностью вверить себя Судзуки. В половине пятого Судзуки ушёл, и я вернулся в кабинет. Они, должно быть, рассчитывали потиньку спуститься и уйти, пока я занят, но просчитались: не ожидали, что я внезапно появлюсь в коридоре и столкнусь с Адзё. Если бы я не наткнулся на Адзё, они бы и не узнали, что мне всё известно. Можно сказать, Адзё ещё повезло, что она меня встретила. А если предполагать худшее, то, возможно, Сацко догадалась о моих подозрениях и специально подстроила так, чтобы я вышел в коридор во время процедуры — мол, пусть старик поскорее всё узнает, так будет проще действовать.
— Ничего страшного, не нужно так суетиться, возьми себя в руки и уходи с достоинством.
Мне почудился голос Сацко.
С полпятого до пяти — отдых, с пяти до полшестого — вытяжка. С полшестого до шести — снова отдых. За это время, а скорее всего, ещё во время лечения, гость со второго этажа уже смылся. Ушла ли Сацко вместе с ним или же ей было стыдно показаться мне на глаза и она спряталась в комнате? Так или иначе, я её не видел. Сегодня мы виделись только за обедом. (Со второго числа мы обедаем только вдвоём, с глазу на глаз). В шесть часов пришла Сасаки, чтобы позвать меня на прогулку. Я уже собирался выйти в сад, когда вдруг возникла Сацко.
— Сасаки, сегодня не нужно провожать, я сама пойду.
— Когда ушёл Харухиса? — прямо спросил я, как только мы дошли до беседки.
— Вскоре после того случая.
— «Вскоре после того» — это когда?
— Сразу, как выпил колу. Он сказал, раз уж вы его всё равно видели, то немедленно уйти будет подозрительнее.
— Рыльце в пушку, страшно стало?
— Он всё твердил, что дядюшка его наверняка превратно поймёт, и просил меня всё вам объяснить.
— Ладно, оставим это.
— Поймёте превратно — так поймёте, но на втором этаже просто лучше проветривается, мы только поднялись туда выпить колы. Пожилые люди всегда любят вообразить невесть что, Дзёкичи вот не такой.
— Да брось ты, мне всё равно.
— Как это может быть всё равно?
— Позволь мне прояснить: не ошибаешься ли ты на мой счёт?
— В чём же?
— Допустим — только допустим, — что у вас с Харухиса что-то было. Я не собираюсь тебя преследовать…
Сацко, крайне удивлённая, промолчала.
— Я не скажу ни жене, ни Дзёкичи, всё останется между нами.
— Дедушка хочет сказать, что будет смотреть на это сквозь пальцы?
— Пожалуй, так.
— Да вы не в своём уме!
— Может быть. Только сейчас заметила? А ведь ты неглупая.
— Но о чём вы только думаете?
— Сам я уже не могу наслаждаться любовными авантюрами, так хоть на других посмотрю, чтобы не так обидно было. Зрелище со стороны — моё утешение. Человек в моём положении — жалкое существо.
— Раз у самого надежды не осталось, решили пуститься во все тяжкие?
— Есть в этом и доля горечи. Считай, что я вам сочувствую.
— Как красиво сказано. Сочувствие — это, конечно, хорошо, но я не хочу приносить себя в жертву ради дедушкиных развлечений.
— Какая же это жертва? Доставляя удовольствие мне, ты и сама получаешь удовольствие. Тебе-то куда приятнее, чем мне, это я достоин жалости.
— Смотрите, как бы вам снова не прилетело по лицу.
— Не отвлекайся. У тебя это только с Харухиса? Или с Арики, или с кем-то ещё тоже бывает?
— Только пришли в беседку, и сразу об этом. Давайте-ка лучше пройдёмся. Движение полезно не только для ног, но и для головы. Видите, Сасаки на нас оттуда смотрит.
Тропинка была шириной в двух человек. По обе стороны на дорогу свешивались ветви леспедецы.
— Растения совсем разрослись. Опирайтесь на меня.
— Было бы лучше, если бы ты меня вела под руку.
— Не получится, дедушка слишком низкого роста.
Сацко, шедшая слева, вдруг перешла на правую сторону.
— Дайте я возьму трость, а вы положите правую руку мне на плечо.
С этими словами она прижалась ко мне левым плечом и правой рукой стала раздвигать тростью преграждавшую путь леспедецу…
6-е число. …Продолжаю вчерашнее.
— А как Дзёкичи к тебе всё-таки относится?
— Я сама хотела вас об этом спросить. Как вы думаете?
— Трудно сказать. Я стараюсь о Дзёкичи вообще не думать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
