Даже если Пэй Юань не добьется своего, то после рождения новых сыновей, на какой срок при нынешнем отчуждении между отцом и сыном за ним сохранится положение наследника?
Сяо Иньтан покрылся холодным потом.
Теперь всё происходило совсем не так, как в его сне.
Но он упрямо верил, что события, увиденные им во сне, отражали жизнь, которая изначально должна была стать его судьбой.
Чжэнь действительно когда-то была его женщиной.
Он действительно когда-то стал императором всей Поднебесной.
Единственной переменной, изменившей реальность, был Пэй Юань.
Он отнял у Сяо Иньтана его женщину, а теперь собирался отнять и трон.
Единственным человеком, благодаря которому Пэй Юань мог противостоять наследнику, был император.
Если император умрет, то в этой жизни Пэй Юаня ждет лишь один исход: в одиночестве он будет отравлен чашей яда на чужбине.
А теперь отец и его сын уже точили ножи друг против друга и шаг за шагом приближались к нему.
Времени оставалось мало.
Он должен был бороться за себя изо всех сил.
В смертельной схватке между императором, Пэй Юанем и им самим Сяо Иньтан должен был стать тем, кто, как и было показано ему во сне, смеется последним.
На следующее утро в столице расчистили улицы. Под началом Аньюань-хоу и главнокомандующего центральными войсками Лю Цзюшао охрана сопровождала императора, а вслед за ним ехали чиновники.
Под поклонами народа по обеим сторонам дороги пышная процессия покинула город и направилась к охотничьим угодьям Шанлинь.
Пэй Юань тоже должен был сопровождать государя, но несколько дней назад болезнь Ханьчжэнь вновь обострилась.
Прошлой ночью у нее поднялась высокая температура, и она потеряла сознание. Состояние было чрезвычайно опасным.
Узнав об этом, Пэй Юань попросил императора разрешить ему не являться на охоту, срочно вызвал придворного лекаря и сам отправился в монастырь.
Он не спал всю ночь.
Лишь к утру жар у Ханьчжэнь наконец спал, но сама она по-прежнему оставалась без сознания.
Придворный лекарь был уже стар и после бессонной ночи совершенно выбился из сил. Пэй Юань велел ему пойти отдохнуть, а сам неторопливо вышел во двор и подошел к каменной беседке.
В беседке царил порядок: каменный стол, два каменных сиденья в форме барабанов, несколько свитков даосских канонов на столе, а рядом — письменные принадлежности.
Вероятно, в свободное время Ханьчжэнь обычно читала и писала здесь.
Пэй Юань поднялся в беседку, наугад взял свиток, немного полистал его и отложил.
Затем, словно внезапно поддавшись желанию, медленно расстелил бумагу, растер тушь, взял с подставки серебряную кисть, обмакнул ее и, держа руку на весу, принялся писать.
Он не спал всю ночь, и в глазах проступили легкие красные прожилки. Но сам он по-прежнему напоминал стройный бамбук под снегом: высокий, чистый и спокойный, без малейших признаков усталости.
Стоя у каменного стола, Пэй Юань слегка склонил голову и сосредоточенно выводил иероглиф за иероглифом.
Солнце медленно поднималось.
Внезапно золотой луч пробился сквозь ветви олеандра возле беседки и упал внутрь, осветив Пэй Юаня.
Рукав его одежды слегка колыхался вместе с движением руки, а прохладный утренний ветер мягко подхватывал ткань.
Ханьчжэнь бесшумно стояла за окном и, не отрывая взгляда, смотрела на мужчину, в чьи рукава словно собрался весь чистый утренний ветер.
Она больше не могла терпеть.
Одним движением сорвала холодное полотенце, которое маленькая послушница только что приложила к ее лбу, с глухим шелестом распахнула дверь и под изумленным взглядом даосской девочки быстро направилась к беседке.
Она действительно была тяжело больна: лицо имело восковой оттенок, и уже после десяти шагов на лбу выступил холодный пот.
Схватившись за колонну беседки и тяжело вдохнув, Ханьчжэнь сказала:
— Господин Пэй, не занимайтесь больше мной! Вам следует отправиться туда, куда нужно. Идите скорее! Не позволяйте мне задерживать вас и мешать важному делу!
Пэй Юань взглянул на нее, не прекращая писать:
— Вы проснулись? Возвращайтесь в комнату и отдыхайте.
— Господин Пэй!
Лицо Ханьчжэнь исказилось от тревоги. Она попыталась подойти, но ноги подкосились, и она упала на ступени беседки.
С трудом приподнявшись, она села и сказала:
— Господин Пэй, уходите! Не обращайте на меня внимания!
Пэй Юань не изменился в лице. Он вывел последний иероглиф, перечитал написанное и медленно поставил кисть на подставку.
Лишь после этого повернулся и спокойно посмотрел на Ханьчжэнь, стоявшую на коленях у каменных ступеней.
Он ничего не сказал.
— Господин Пэй, я больше не хочу вас обманывать…
Слезы текли по ее лицу.
— Несколько дней назад моего брата забрали. Кто-то стал угрожать мне его жизнью и велел следить за вами. Я не осмелилась ослушаться и была вынуждена обманывать вас.
— Тогда, чтобы изобразить болезнь, я погрузила тело в ледяную воду. После этого не принимала лекарства, которые вы мне выписали.
— А несколько дней назад мне сообщили, что сегодня я должна любой ценой задержать вас в монастыре и не позволить выйти отсюда. Иначе моего брата убьют…
— Это сделала супруга наследника? — спокойно спросил Пэй Юань.
Ханьчжэнь закрыла глаза:
— Да.
— Все хвалят меня за стойкость и чистоту помыслов, но никто не знает, что в глубине души я тоже храню грязь и мутную воду.
— Я вовсе не желала провести всю жизнь в монастыре. Когда-то супруга наследника начала общаться со мной. Я сомневалась, но мне хотелось повысить свое положение, и я не смогла окончательно порвать с мирским миром.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
