Пэй Юань слегка улыбнулся:
— Просто запомните мои слова. А теперь я пойду. Если после лекарств болезнь снова обострится, не сомневайтесь и сразу пошлите кого-нибудь сообщить мне.
Он кивнул Ханьчжэнь и вышел. Полы его одежды слегка колыхались, шаги оставались размеренными и уверенными.
Ханьчжэнь неподвижно смотрела ему вслед, пока его силуэт не скрылся вдали. Постепенно в ее глазах появилась боль, и она словно впала в оцепенение.
В июне глава Управления верхнего леса подал императору доклад, что новые четверо ворот охотничьего парка были завершены, и теперь владения занимали несколько сотен ли.
Внутри проложили горные насыпи и возвели стены, озера и источники соседствовали друг с другом, а олени, косули, фазаны, зайцы и прочая живность носились по лесам в несметном количестве.
Всё было готово — оставалось лишь дождаться личного прибытия императора, чтобы тот осмотрел результаты работ.
Охотничьи угодья находились к западу от столицы, в нескольких десятках ли от города. Управление ими было чрезвычайно строгим: никому не дозволялось самовольно входить туда и охотиться. Нарушителей ждали наказания, причем запрет распространялся даже на ванов и родственников императорского дома.
Сяо Ле с юных лет любил охоту и стрельбу. Он до сих пор помнил, как в шестнадцать лет тайком привел туда нескольких слуг и отправился охотиться.
В тот день он получил немалое удовольствие, но на следующий день кто-то донес обо всем императору.
Отец любил младшего сына, однако, чтобы другим неповадно было нарушать правила, вынужден был наказать его согласно закону.
Тогда Сяо Ле пережил немало унижений и стал посмешищем для братьев.
После двадцати лет, когда его отправили в Юньнань, он долгие десятилетия всякий раз, когда впадал в уныние, утешался охотой.
Теперь же он стал императором, назначал способных людей, проводил реформы и усердно занимался государственными делами. Прошло почти два года, заполненных бесконечной работой, и времени на отдых по-прежнему не находилось.
Увидев доклад об охотничьих угодьях, император неожиданно заинтересовался. К тому же в этом году в столицу съехались кандидаты со всей страны для участия в военных экзаменах.
Сяо Ле выбрал подходящий день и приказал отменить утреннюю аудиенцию. Военный дворцовый экзамен перенесли в охотничий парк, а всем чиновникам не ниже четвертого ранга, находившимся в столице, велели сопровождать государя.
Это была одновременно и охота, и отбор военных талантов — два дела одним распоряжением.
После восшествия Сяо Ле на трон император неустанно занимался государственными делами, невзирая на холод и жару. Почти каждое утро он проводил аудиенцию.
От постоянной усталости гражданские и военные чиновники тоже крутились словно волчки: ежедневно вставали на ноги еще в четвертую стражу, готовились к утренней аудиенции в пятую и даже в дни отдыха не могли расслабиться.
Стоило императору вызвать их, как они тут же отправлялись во дворец, не осмеливаясь ни на мгновение ослабить бдительность.
Поэтому, услышав, что однажды утром аудиенции не будет и можно отправиться с государем на охоту, все пришли в восторг.
Накануне отъезда чиновники наконец расслабились и начали готовиться к поездке.
Охрана же прибыла в охотничьи угодья еще за несколько дней.
Великие ханьские военачальники, офицеры дворцовой гвардии с мечами, войска Божественного военного узла и другие подразделения под началом своих командиров и начальников очищали охотничьи поля и плац, готовясь встретить императорский кортеж.
В ту ночь луна выглядела странно.
Словно в июне выпал ночной снег, белый лунный свет густо и беспорядочно ложился на глазурованные черепичные крыши Восточного дворца, отливая холодным, мрачным и тоскливым сиянием.
В ту ночь сердце наследника Сяо Иньтана словно раскололось надвое острым лезвием.
Одна половина была подобна огню: билась, металась, горела, и в глубине его глаз вспыхивал красный свет, а кровь бурно клокотала в жилах.
Другая половина напоминала лунное сияние на черепичной крыше и наполняла душу холодной, безысходной обидой.
Его отец, Сяо Ле, верховный правитель империи, наконец полностью разочаровал его.
В ту ночь Сяо Иньтан с надеждой на примирение и желанием вновь заслужить расположение отца принес ему известие. Но реакция императора не просто разочаровала его — она вызвала в нем негодование.
Раньше наследник даже не думал, что отец действительно мог намереваться уступить трон кому-то другому.
Даже после той ночи он не осмеливался в это поверить. Он снова и снова прокручивал разговор в памяти и убеждал себя, что, возможно, отец лишь проверял его.
Но затем супруга передала ему всё, что произошло во время встречи Ханьчжэнь с Пэй Юанем, и пересказала каждое слово, сказанное Пэй Юанем.
Почему Пэй Юань предупредил даоску беречь картины с надписями императора Тяньси?
Что он имел в виду, сказав, что в будущем эти работы будут стоить целое состояние?
Стоило Сяо Иньтану понять смысл, как всё внезапно встало на свои места.
Сяо Юй был жив.
Пэй Юань, бывший чиновник эпохи Тяньси, не только поддерживал с ним близкие отношения, он наверняка испытывал к прежней династии чувства, которых не мог понять никто посторонний.
Вполне возможно, именно Пэй Юань убеждал Сяо Ле сдержать обещание и вернуть бывшего императора.
Сяо Иньтан не знал, удалось ли Пэй Юаню на самом деле склонить отца к такому решению. Но он верил тому, что видел во сне: чувства императора к этому сыну, о существовании которого нельзя было говорить, намного превосходили его чувства к самому Сяо Иньтану.
Доверие и расположение, которыми отец одаривал Пэй Юаня, тоже были несравнимы с обычными отношениями.
Пэй Юань был слишком расчетлив, чтобы открыто убеждать императора отречься от трона.
Но если он будет день за днем внушать государю, что наследником следует назначить бывшего императора, чтобы вписать свое имя в историю и прославиться на века, то для Сяо Ле в этом всё же может найтись немалая привлекательность.
Сяо Иньтан знал: Пэй Юань не потерпит его, так же как сам наследник не потерпит Пэй Юаня.
Из них двоих мог остаться лишь один.
Они оба прекрасно это понимали.
Прежде Сяо Иньтан считал себя единственным сыном императора.
Теперь он понял, что это было всего лишь шуткой.
За эти двадцать с лишним лет у императора появился не просто другой сын, которого он по-настоящему любил. Возможно, вскоре у него появятся и другие сыновья.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
