Чжэнь Яотин прибыл в монастырь Цыньсы задолго до полудня. Из-за стены Большого зала закона до него отчетливо доносились звуки храмовых колоколов, медных тарелок и мерный стук деревянных рыб-муюй. Он понимал, что старшая служанка находится внутри, но проникнуть туда через главный вход не мог. Сердце его сжималось от нетерпения. Прошатавшись вдоль ограды довольно долго, юноша наконец набрел на глухой угол: у самой стены росла старая акация, раскинувшая ветви на противоположную сторону. Ловко ухватившись за ствол, он взобрался на дерево, перелез через карниз и спрыгнул на землю. Оказавшись во внутреннем дворе, Чжэнь Яотин, прячась за деревьями, стал пробираться к главному храму. Подойдя ближе, он заметил слуг дома Пэй, непрестанно сновавших у входа, а также дворцовых младших евнухов. Не решаясь подойти открыто, он укрылся за массивной гранитной стелой со священными сутрами и принялся вытягивать шею, высматривая нужного человека. После долгого и томительного ожидания из дверей Зала закона наконец показалась Юйчжу в сопровождении младшей служанки; в руках они несли плетеные корзины с благовониями, явно направляясь к главным воротам. Чжэнь Яотин обрадовался. Не сводя с девушки глаз, он выждал, пока она поравняется со стелой, и точно метнул ей в спину мелкий камешек.
Юйчжу почувствовала легкий удар по спине и машинально оглянулась. К своему изумлению, из-за огромной каменной плиты она увидела голову молодого господина Чжэня, который отчаянно махал ей рукой. Поколебавшись мгновение, девушка шепнула спутнице идти вперед в павильон благовоний, а сама повернула к стеле:
— Господин Чжэнь, у вас какое-то дело?
Увидев, что она подошла и смотрит прямо на него, Чжэнь Яотин почувствовал, как сердце его забилось сильнее. Выйдя из-за укрытия, он приглушенным голосом произнес:
— Мы сегодня покидаем столицу. Перед посадкой на судно я вспомнил, что в прошлый раз благодаря вашей помощи мне удалось предстать перед старой госпожой и снять напраслину с сестры. Я понял, что даже не поблагодарил вас как следует. Уехать вот так было бы неспокойно на душе, поэтому я пришел сюда с самого утра только ради того, чтобы выразить вам признательность.
Первое впечатление от Чжэнь Яотина у Юйчжу было весьма нелестным: он казался ей легкомысленным и ветреным повесой. Лишь в прошлый раз, когда он решительно ворвался к старой госпоже ради защиты сестры, ее мнение переменилось. Несмотря на всю безрассудность поступка, искренняя братская преданность тронула ее, вспомнив разорение собственной семьи в детстве, девушка подумала, что будь у нее такой брат, ее судьба могла сложиться иначе. Теперь же, узнав, что он проделал далекий путь исключительно ради выражения благодарности, она испытала не только удивление, но и смутную теплоту.
Сегодня посторонним запрещалось входить в Зал закона, и, вспомнив, как он прятался за плитой, нетрудно было догадаться, каким именно путем он проник сюда. Не желая привлекать лишних взглядов, Юйчжу огляделась по сторонам и понизила голос:
— Это сущая мелочь, зачем утруждать себя и приходить сюда? Возвращайтесь скорее. У меня много поручений, мне пора.
Сказав это, она повернулась, чтобы уйти.
Чжэнь Яотин преодолел такое расстояние и с таким трудом дождался встречи; видя, что она уходит, едва перемолвившись парой слов, он в спешке схватил ее за край рукава и затянул за каменную стелу. Заметив, что щеки девушки вспыхнули румянцем гнева, он поспешно отпустил ткань и с заискивающей улыбкой пробормотал:
— Не сердитесь, не сердитесь! Я подумал, что простых слов благодарности мало, и принес вам подарок. С этими словами он достал узелок из платка и развернул его. Внутри оказалась пара нефритовых браслетов чистейшего изумрудного оттенка с безупречным водяным блеском. Протянув их девушке, он спросил: — Взгляните, нравятся?
Юйчжу отшатнулась от изумления:
— Мы не состоим в родстве, как смею я принимать столь драгоценную вещь? Немедленно уберите!
Чжэнь Яотин не стал упорствовать, услышав отказ, он тут же спрятал украшение, но словно фокусник извлек на свет небольшую резную шкатулку:
— Я слышал, в прошлый раз вы просили кого-то купить в лавке сухэсян1. То дешевая дрянь. Здесь лежит несколько шариков амбры, она почти ничего не стоит, возьмите для ароматизации платьев и платков.
Юйчжу понятия не имела, когда он успел узнать о таких мелочах. Чувствуя одновременно смех и досаду, она нахмурилась:
— Господин Чжэнь, я ценю вашу заботу, но принять не могу. Такой аромат приличествует нашей хозяйке, а я всего лишь дворовая служанка, мне ли дерзать? Уходите скорее, если нас увидят вместе, выйдет дурно. У меня дела, я уйду первой!
Она решительно обогнула стелу и зашагала по дорожке в сторону павильона благовоний.
Видя, что она уходит, а ни один из подарков так и не принят, Чжэнь Яотин позабыл об осторожности. Выскочив из-за плиты, он бросился следом:
— Да ведь это сущие пустяки! Никто не узнает, зачем так противиться! Если амбру брать неловко, у меня есть борнейская камфора! Моя сестра обычно не терпела благовоний, но перед этой поездкой в столицу специально велела мне достать из кладовой целую коробку именно этого состава, а от амбры отказалась. Моя сестра знает толк в изяществе, раз уж ей по нраву, то и вам непременно придется по душе. Хотите, я прямо сейчас вернусь и принесу вам немного борнейской камфоры?..
Юйчжу впервые в жизни столкнулась с подобным упрямством. Позвать людей громким голосом — значило опозорить госпожу Мэн и Цзяфу; не звать — он продолжал преследовать ее по пятам. Испытывая стыд и негодование, она слышала, что его голос становится все громче. Эта аллея вела прямо от ворот к Большому залу закона, и здесь легко можно было встретить любого прохожего. Юйчжу резко остановилась, намереваясь осадить наглеца строгим словом, но, подняв голову, замерла от ужаса: навстречу им ровным шагом шел старший молодой господин Пэй Юань, а следом за ним ступала Цзяфу со своей служанкой. Испугавшись, Юйчжу поспешно подошла, почтительно поклонилась Пэй Юаню, бросила быстрый взгляд на Чжэнь Яотина и с трудом выдавила объяснение:
— Я направлялась в павильон за курительными палочками и случайно встретила молодого господина Чжэня, мы перекинулись парой слов о благовониях. Он как раз собирался уходить…
Цзяфу заметила брата еще издали. По лицу Юйчжу нетрудно было догадаться, что тот успел наговорить лишнего и оскорбить девушку.
Однако в это мгновение все это перестало иметь значение.
Она отчетливо услышала последние слова, выкрикнутые ее братом. Сердце ее забилось с оглушительной силой.
С трудом подавив волнение, она украдкой подняла взгляд на стоявшего впереди Пэй Юаня.
Оставалась лишь призрачная надежда: вдруг он не обратил внимания на пустую болтовню брата?
Но эта надежда рассеялась почти мгновенно.
Пэй Юань не произнес ни слова, но остановился как вкопанный. Он повернул голову и посмотрел прямо на Цзяфу; взгляд его был полон странного, глубокого выражения.
Лицо Цзяфу мгновенно залила горячая краска, сделавшись пунцовым, словно спелый плод.
Он молча разглядывал ее несколько мгновений, после чего едва заметно сдвинул брови.
Сердце девушки затрепетало еще сильнее, она машинально сделала крошечный шаг к нему, приоткрыв губы, но черты его лица уже застыли в ледяном спокойствии.
Он отвел взгляд, сдержанно кивнул Юйчжу и, не замедляя шага, двинулся дальше по аллее.
Она застыла на месте, глядя вслед удаляющейся фигуре.
- Сухэсян / Стиракс (苏合香 / sūhéxiāng) — густая пахучая смола восточного ликвидамбара, привозимая из стран Южных морей и использовавшаяся как доступное благовоние и лекарственное средство.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
