Он понял. Он догадался, что в тот день в хранилище сутр она лгала ему в лицо.
Цзяфу стояла неподвижно, густой румянец на ее щеках быстро сменился мертвенной бледностью. В груди стало невыносимо тяжело и душно.
— Сестрица? А ты как здесь оказалась? — раздался рядом беспечный голос Чжэнь Яотина.
Этот звук наконец вывел ее из оцепенения. Загнав глубокое разочарование внутрь, Цзяфу повернулась к Юйчжу:
— Мой брат ушел из дома, ничего не сказав матери. Если он позволил себе дерзость, прошу сестру Юйчжу великодушно простить его.
Увидев бледность на лице девушки, Юйчжу забыла о недавней досаде и с искренним участием спросила:
— Что с вами, юная госпожа? Вам нездоровится? Позвольте, я проведу вас в комнату отдохнуть и выпить горячей воды.
Цзяфу усилием воли взяла себя в руки, качнула головой и выдавила слабую улыбку:
— Все в порядке, благодарю вас. Сегодня мы покидаем город, корабль уже готов к отплытию, но брата не оказалось на месте, поэтому я приехала за ним. Мы пойдем, матушка ждет на пристани. Если в присутствии старой госпожи зайдет речь о случившемся здесь, прошу сестру сгладить неловкость. Мой брат слишком неосмотрителен и доставил вам множество хлопот.
Поняв, что удерживать гостей не стоит, Юйчжу ответила:
— Не беспокойтесь об этом. Я провожу вас к выходу.
Цзяфу бросила взгляд на Чжэнь Яотина; видя, что тот все еще мнется на месте, она с трудом сдержала гнев:
— Брат, ты намерен идти? Матушка извелась от тревоги. Неужели ты хочешь окончательно погубить ее здоровье?
Лишь тогда Чжэнь Яотин с явной неохотой поплелся за сестрой. Миновав Большой зал закона, Цзяфу быстрым шагом пересекла монастырские ворота, не проронив ни звука. Заметив ее гнев, брат поспешил следом, недовольно ворча:
— Я ведь оставил наказ слуге! Я знаю меру. Закончил бы дело и вернулся сам, зачем было мчаться за мной сломя голову…
Цзяфу резко остановилась и обернулась к нему:
— Брат! Я младше тебя, и мне не подобает поучать старших. Но когда же ты наконец повзрослеешь?! Знаешь ли ты, почему бабушка так упорно стремилась выдать меня замуж в дом Пэй? Только потому, что в нашей семье нет мужчины, способного встать во главе дома и защитить честь рода! Отца не стало, матушка надеется лишь на то, что ты встанешь на ноги и станешь для нее опорой в старости. Ты уже взрослый мужчина, а ведешь себя как безрассудный мальчишка! Я умоляла бабушку позволить мне учиться ведению дел, но она отказала! Ты мог бы взять заботы семьи на свои плечи и облегчить участь матери, но вместо этого растрачиваешь дни на праздность и пустые забавы! Как горько мне, что я не родилась мужчиной!..
Слезы обиды обожгли глаза Цзяфу, заблестев на ресницах.
Увидев, что сестра готова разрыдаться, Чжэнь Яотин испугался. Он принялся суетиться вокруг нее, осыпая себя упреками и называя последними словами. Цзяфу отвернулась, смахнула слезы рукавом и поднялась в экипаж. Чжэнь Яотин с облегчением вскочил на коня и сопровождал повозку до самой пристани. Госпожа Мэн, узнав, что сын действительно тайком сбежал в монастырь Цыньсы докучать Юйчжу, пришла в ярость; лишь благодаря великодушию служанки удалось избежать позора перед старой госпожой и домочадцами Вэйго-гуна. Схватив бамбуковую метелку, мать принялась безжалостно охаживать непутевого сына, пока мамушка Лю и слуги со слезами удерживали ее руки. В этой суматохе тяжелое торговое судно семьи Чжэнь наконец отдало концы и взяло курс на юг.
Водные протоки столичных предместий постепенно скрывались за горизонтом.
Цзяфу отчетливо помнила, как совсем недавно этот же корабль вез ее по тем же оживленным каналам навстречу императорскому городу. В ее душе тогда смешались решимость, смертельный страх и полная неизвестность перед грядущим днем.
В те дни она думала: если Небеса проявят милосердие и ей улыбнется удача, избавив от навязанного брака, радости ее не будет предела.
Но сейчас на сердце было пусто и тяжело. Первые несколько дней пути она пребывала в глубоком унынии, заставляя себя улыбаться лишь ради того, чтобы не тревожить больную мать.
Лишь когда позади осталась половина пути, мысли Цзяфу постепенно прояснились.
Что ж, помолвка расторгнута, и впредь их пути с домом Пэй вряд ли когда-либо пересекутся. А встреча с Пэй Юанем тем более исключена. Она добилась главного, и это было высшей милостью судьбы. Какое теперь имеет значение, что он думает о ней и каким человеком считает?
В прошлой жизни они были лишь случайными путниками, встретившимися на перекрестке дорог, после чего каждый пошел своей тропой.
В этой жизни все должно сложиться точно так же.
Скоро покажется порт Цюаньчжоу. Впереди ее ждет множество дел, и главное — устроить собственную жизнь вдали от столичных интриг.
Подавленность мало-помалу отступила, уступив место душевному равновесию.
В один из дней их корабль проходил мимо острова Фумин, знакомого по пути на север. В храме Гуаньинь как раз совершалось последнее в уходящем году праздничное моление. Госпожа Мэн решила сойти на берег вместе с дочерью и внести пожертвование на храмовое масло. Судно причалило к пристани, и мать с детьми в сопровождении челяди направилась к святыне.
На острове обычно собиралось множество богомольцев, и молебен обещал быть многолюдным. Однако при приближении к храмовым воротам навстречу им хлынула толпа испуганных паломников, в панике покидавших обитель. Госпожа Мэн велела Чжан Да выяснить причину переполоха. Тот быстро вернулся с вестями:
— Госпожа, помолиться сегодня не удастся! Нам нужно немедленно уходить! Прибыли правительственные стражники, они хватают монастырских монахов, утверждая, что среди них скрываются государственные преступники!
Госпожа Мэн испуганно прошептала буддийскую молитву и велела поворачивать обратно. Не успели они сделать и десятка шагов, как позади раздались грозные окрики, заставившие толпу расступиться. Цзяфу обернулась и увидела выходящих из храмовых ворот солдат во главе с людьми в мрачных одеждах стражи цзиньивэй1. Они вели семерых или восьмерых послушников, закованных в железные цепи; всем им на вид было не более тринадцати или четырнадцати лет. Солдаты вели себя свирепо: одни мальчики заливались слезами, крича о своей невиновности, другие от ужаса падали на колени, и их волокли по земле силой. Окружающие богомольцы стояли ни живы ни мертвы, боясь поднять глаза или громко вздохнуть. Лишь когда стража скрылась из виду, в толпе послышался приглушенный ропот.
Что за важные государственные преступники могли скрываться среди безусых отроков, раз ради них снарядили самих императорских стражей в парчовых одеждах? Госпожа Мэн окончательно побледнела; не смея задерживаться, она дождалась, пока отчалит корабль стражников, и поспешила увести детей на борт. Чжан Да велел отдавать швартовы. Судно уже готово было отойти от берега, как к самой кромке воды подбежало несколько человек. Один из них зычно крикнул управляющему:
— Эй, почтенный! Ваше судно держит путь в Цюаньчжоу? Наш молодой господин тоже направляется туда по торговым делам. Сегодня мы причалили к острову Фумин, намереваясь вознести молитвы за здоровье нашей старой госпожи, но столкнулись с облавой, и власти забрали наш корабль. Не соблаговолите ли взять нас на борт попутчиками? За платой дело не станет!
Цзяфу еще не успела спуститься в каюту и машинально бросила взгляд на берег.
Сяо Иньтан!
Перед ней стоял Сяо Иньтан!
Он стоял рядом с кричавшим слугой, слегка прищурив глаза и глядя вслед удалявшимся казенным судам. Несмотря на простое платье зажиточного купца, она узнала его мгновенно.
Даже если бы его сожгли дотла, она узнала бы его прах!
Словно сухой удар грома расколол небо над ее головой: Цзяфу замерла на месте, широко распахнув глаза, а сердце ее заколотилось у самого горла.
- Цзиньивэй (锦衣卫 / Jǐnyīwèi) — «Стража в парчовых одеждах», тайная государственная служба и личная охрана императора, обладавшая неограниченными полномочиями при расследовании дел о государственной измене.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
