Дун Чэнъян, прибывший вместе с ними, тоже быстро поднялся на палубу.
Он уже собирался опуститься перед Сяо Юем на колени, но юноша тут же поддержал его и не позволил это сделать.
Сяо Юй окинул генерала взглядом и громко рассмеялся:
— Генерал Дун, вы тоже приехали? Как продвигается борьба с японскими пиратами?
— Знаете, единственное, о чем я сожалел все эти годы, — что не мог вместе с вами сражаться с пиратами!
В глазах Дун Чэнъяна блеснули слезы:
— Благодаря милости юного господина пиратская угроза устранена. Двор также вновь открыл морские пути, и жители побережья ликуют.
Сяо Юй громко рассмеялся:
— Хорошо!
Затем он посмотрел на Ли Юаньгуя, до сих пор молча стоявшего в стороне, и слегка удивленно нахмурился.
Ли Юаньгуй сказал:
— Юный господин, государь передал указ.
— Когда-то государь обещал всей Поднебесной: если малолетний император будет найден, его непременно пригласят обратно в столицу.
— Теперь государь велел этому старику прибыть вместе с двумя господами и исполнить обещание, данное в те годы.
— Просим юного господина немедленно вернуться в столицу. Государь лично встретит вас за пределами столицы, а затем выберет день для жертвоприношения в родовом храме.
— После этого о вашем возвращении на трон будет объявлено всей Поднебесной, и вы вновь станете императором, восстановив законный порядок.
— Юный господин!
Дун Чэнъян опустился на колени. На его лице читалось возбуждение.
Сяо Юй молчал.
Его выражение лица постепенно стало серьезным.
Затем он повернулся к Пэй Юаню:
— Учитель, я хочу поговорить с вами.
На следующее утро солнце поднялось над морем.
Новый корабль воспользовался приливом и вышел в море.
Сяо Юй и старый Ань подняли паруса, и судно, поймав ветер, постепенно удалилось от берега.
Сяо Юй стоял на самом носу и, размахивая рукой, громко кричал Пэй Юаню и Цзяфу, провожавшим его:
— Учитель! Наставница! Когда я объеду все моря и земли, то однажды обязательно вернусь вас навестить!
Ли Юаньгуй опустился на колени и почтительно поклонился в сторону удалявшегося корабля.
Затем поднялся.
Цзяфу смотрела, как силуэт Сяо Юя постепенно уменьшается, и вспоминала слова, сказанные им Пэй Юаню.
— Учитель, хотя все эти годы я не мог покинуть это место ни на шаг, мое сердце никогда не было заточено. Более того, никогда прежде оно не знало такого покоя.
— Учитель, я эгоистичный человек. Когда я вернулся в столицу, мне нужно было лишь обрести спокойствие. И теперь в моем сердце всё еще недостаточно места, чтобы думать обо всех жителях Поднебесной.
— Учитель, в жизни бывает семь или восемь несчастий и лишь два или три счастливых события. Но даже этих двух-трех долей добра достаточно, чтобы человек продолжал стремиться к жизни.
— Прошу вас, позвольте мне идти своим путем. Пусть теперь я вздымаю паруса среди облаков и ломаю волны на бескрайнем море. Тогда моя жизнь не окажется прожитой напрасно!
Цзяфу снова подумала о Цы-эре, оставшемся в далекой столице.
Тревога в ее сердце усилилась.
Где сейчас был ее сын?
Что он делал?
На юге постепенно наступала весна.
Но в столице, находившейся за многие тысячи ли, зима всё еще не отступала, и с неба сыпался белый снег.
Месяц назад император отменил утренние аудиенции, сославшись на болезнь.
Чиновники не могли его увидеть и тревожились всё сильнее.
Наконец государь вновь появился перед двором, и придворные немного успокоились.
Но после этого здоровье императора начало быстро ухудшаться.
Ему стало трудно ходить, и теперь он передвигался с тростью.
Он больше не посещал утренние аудиенции каждый день. Если возникало важное дело, то просто созывал чиновников в императорском кабинете.
В тот день Сяо Ле закончил совещание и, дождавшись, когда сановники уйдут, позвал Цы-эра, тихо сидевшего за ширмой.
Мальчик сидел на своем месте, читал и писал.
Император разбирал доклады.
Цуй Иньшуй осторожно подбросил в жаровню несколько серебряных углей.
В комнате было тепло и тихо.
— Императорский дедушка, что означает: «Древние мудрые правители, управлявшие Поднебесной, думали о великом, а не о малом; уделяли внимание добродетели, а не наказаниям; заботясь о спокойствии, помнили об опасности, а стремясь к выгоде, учитывали возможный вред. Поэтому они могли долго наслаждаться счастьем и благополучием»?
Цы-эр взял книгу, которую нашел в императорском кабинете, и подошел к деду.
Сяо Ле взглянул на отрывок и с улыбкой объяснил его смысл.
Цы-эр понял не всё, но кивнул.
Немного подумав, он спросил:
— Императорский дедушка, я часто слышу, как чиновники говорят о Поднебесной. А что такое Поднебесная?
Сяо Ле задумался.
Он отложил кисть и велел принести обычную одежду для выхода.
С помощью служителей император переоделся, затем сам надел на Цы-эра плащ и пушистую шапку с заячьими ушами.
— Императорский дедушка, папа и мама вернулись? Мы идем встречать их за пределами дворца?
Цы-эр радостно засиял.
Сяо Ле погладил его по голове:
— Дедушка выведет тебя из дворца и покажет, что такое Поднебесная.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
