Когда Цзяфу вернулась, Цы-эр всё еще крепко спал.
Она легла рядом с ним, не снимая одежды, и стала вспоминать встречу с императором.
Цзяфу понимала, что это была последняя сцена.
Возможно, император изначально хотел сказать всё это Пэй Юаню.
А возможно, он действительно, как сам сказал, просто искал человека, с которым мог бы поговорить.
Цзяфу закрыла глаза и некоторое время размышляла.
Затем поднялась, вышла и открыла дверь.
Она собиралась позвать Цуй Иньшуя и отправить его в Восточный кабинет за Пэй Юанем, но увидела фигуру, стоявшую внизу на ступенях.
Яркая луна Праздника фонарей высоко висела в чистом синем небе.
Человек внизу казался бледным, словно сотканным из лунного света.
Это был Пэй Юань.
Цзяфу быстро вышла ему навстречу, взяла его прохладную руку и ввела внутрь.
Пэй Юань сел у постели и посмотрел на спящего Цы-эра.
Через некоторое время он тихо поднялся и вышел.
Цзяфу последовала за ним и проводила до двери.
Пэй Юань обнял ее и улыбнулся:
— Я вдруг соскучился по вам. Поэтому пришел.
— Мне пора возвращаться в Восточный кабинет. А ты ложись спать.
Цзяфу обняла его за талию и посмотрела ему в лицо:
— Старший брат, император только что позвал меня к себе и сказал несколько слов…
Она пересказала мужу весь разговор и в конце добавила:
— Государь не просил меня передавать тебе эти слова. Но я думаю, он всё же хотел, чтобы ты их услышал.
Пэй Юань некоторое время молчал.
Затем поцеловал ее и тихо сказал:
— Мне пора идти. А ты снова ложись спать.
— А-цзин…
Сяо Ле говорил сам с собой.
— Всю свою жизнь я был негодяем…
— Я сделал твоего внука императором. Не знаю, понравится ли тебе это. Если нет, когда мы встретимся, можешь как следует отругать меня…
— А-цзин, если бы время можно было повернуть вспять, я бы сразу пошел к отцу и попросил твоей руки. Я женился бы на тебе…
Сяо Ле сжимал нефритовый кулон всё крепче.
Его взгляд был устремлен в полумрак под потолком, куда не доставал свет свечей.
Казалось, он смотрит сквозь потолок в бескрайнее далекое пространство.
Фью-у!
Со стороны Фонарного рынка в небо взвился столб огненного света.
Он поднялся высоко над городом и расцвел огромным ярким фейерверком, почти осветив восточную половину столицы.
Постепенно огни погасли и растворились в ночи.
— Придворного лекаря!
— Придворного лекаря! Спасайте государя!
Резкий крик внезапно нарушил мертвую тишину дворца.
Придворный лекарь Ху и остальные служители, находившиеся у дверей дворца, поспешно вбежали внутрь.
Когда Чжан Шиюна и Лу Сяна срочно вызвали из Восточного кабинета во дворец Чэнгуан, они увидели фигуру, уже ожидавшую у входа.
Это был Пэй Юань.
Он стоял неподвижно, с прямой спиной. Его худой силуэт казался одиноким и неподвижным.
Вскоре известие достигло Хэ Гунпу, Лю Цзюшао и других сановников, и они один за другим прибыли к дворцу.
— Пригласить Пэй Юаня, Чжан Шиюна и Лю Цзюшао на аудиенцию…
Дворцовый служитель поспешно вышел и протяжно объявил волю государя.
Чжан Шиюн и Лю Цзюшао вошли вслед за Пэй Юанем.
В глубине внутреннего зала на императорской постели лежал Сяо Ле.
Он лежал на спине и, казалось, уже не мог говорить. Глаза его были полуоткрыты, взгляд — словно сонный, не то бодрствующий, не то погруженный в забытье.
Перед постелью на коленях длинным рядом стояли придворные лекари.
Ли Юаньгуй держал в руках императорский указ и стоял в ногах постели. На лице его застыло скорбное выражение.
— Пэй Юань, Чжан Шиюн и Лю Цзюшао, внимайте указу!
Ли Юаньгуй сделал шаг вперед и начал читать.
Чжан Шиюн и Лю Цзюшао немедленно опустились на колени вслед за Пэй Юанем и склонились до земли.
Император понимал, что находится при смерти.
В указе говорилось, что после его кончины трон должен унаследовать наследный внук; все похоронные и поминальные обряды надлежит провести в упрощенном порядке; срок траура следует исчислять днями вместо месяцев; через двадцать семь дней подданные всей Поднебесной могут снять траурные одежды, а заключение браков не ограничивать; наложницам, оставшимся во дворце, не следует совершать самоубийство вслед за государем, им надлежит обеспечить достойное содержание.
До достижения молодым императором совершеннолетия Пэй Юань назначался сановником-наставником и должен был руководить всеми внутренними и внешними государственными делами.
Чжан Шиюн и Лю Цзюшао стояли на коленях и склонили головы, подтверждая, что принимают указ.
Император на постели всё так же лежал с закрытыми глазами, неподвижный и молчаливый.
— Воля государя объявлена. Оглашение указа завершено. Можете удалиться.
Чжан Шиюн и Лю Цзюшао взяли указ обеими руками и, вытирая слезы, начали пятиться к выходу, почтительно склонившись.
Пэй Юань тоже поднялся.
Его шаги были необычайно тяжелыми.
Он медленно отступал к дверям зала, но у самого выхода остановился и медленно повернул голову.
Сяо Ле неизвестно когда открыл глаза.
Он повернул лицо к выходу.
Дрожащий свет дворцовых свечей освещал его взгляд, устремленный на спину Пэй Юаня.
Император смотрел неподвижно, словно хотел сказать еще что-то, но не мог.
Пэй Юань стоял неподвижно.
Затем внезапно развернулся и быстро вернулся к императорской постели.
На глазах у Чжан Шиюна и Лю Цзюшао он снова опустился перед Сяо Ле на колени и совершил полный поклон до земли.
Его лоб коснулся пола.
Пэй Юань долго оставался в этом положении, не двигаясь.
И в этот момент в глазах императора впервые за много лет появилось облегчение, словно он наконец получил то, чего так долго ждал.
Сяо Ле неподвижно смотрел на преклонившего колени сына.
На его губах появилась едва заметная улыбка.
Император протяжно выдохнул и медленно закрыл глаза.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
