Ночной Цюаньчжоу сбросил дневную суету. Днем на пристани кипела жизнь, а сейчас всё погрузилось в непроглядную тьму. Лишь волны тихо качали утки пришвартованных судов, да на рыбацких челноках мерцали редкие огоньки, перекликаясь со старинным маяком, что веками указывал путь морякам.
Увы, многие из тех, кто отплывал отсюда, так и не вернулись назад, и лишь маяк продолжал тщетно ждать их каждую ночь.
Цзяфу опустилась на колени у самой воды, воскурила благовония и долго молилась о душе покойного отца.
В прошлой жизни после выхода замуж за Пэй Сючжи её дни не были сладкими. Она изо всех сил угождала свекрови, пыталась завоевать любовь пасынка, терпела обиды и молчала, стремилась быть идеальной и добродетельной женой.
А потом, оказавшись во власти Сяо Иньтана и поняв, что вырваться невозможно, она заставила себя смириться, утешаясь тем, что он осыпает её роскошью.
Лишь пройдя через смерть, она осознала, насколько жалкой и слепой была раньше!
Проснувшись в своем теле шестнадцатилетней девушки, она уверовала, что дух покойного отца защитил её и дал второй шанс.
В этой жизни она ни за что не выйдет за Пэй Сючжи и близко не подпустит к себе Сяо Иньтана!
Оба эти мужчины твердили о своей любви. Но Пэй Сючжи отдал её, оправдываясь «безысходностью», а Сяо Иньтан превратил в живой труп от «безумной любви».
Она не ненавидела их — в этом мире слишком многое не подвластно человеку. Но от одной мысли о них её кости пробирал леденящий холод.
Любовь мужчин к женщине — всего лишь пустой звук. Она видела их насквозь.
Цзяфу жадно вдохнула соленый ночной воздух. Она родилась и выросла здесь, в «Городе Карпа». Все её самые теплые воспоминания были связаны с этим домом, и эта пристань была для неё святым местом.
Свадьба двух семей уже решена, к тому же со стороны жениха задействован влиятельный род Сун. Несколько месяцев назад они прислали в Цюаньчжоу двух строгих старух-наставниц, чтобы обучить купеческую дочь дворцовому этикету. Она не могла просто так объявить об отказе — бабушка ни за что бы не согласилась.
Ей придется искать иной путь.
Завтра на рассвете она отправится на север, навстречу своей новой судьбе.
«Отец, если твоя душа на небесах — защити свою А-Фу…»
Управляющий Чжан Да вместе со слугами ждал неподалеку. Он понимал чувства юной госпожи и не смел мешать её скорби. Наконец, он подал знак Таньсян.
Служанка подошла к Цзяфу:
— Госпожа, ночной ветер холоден, пора возвращаться.
Цзяфу подхватила остатки жертвенных сладостей и по традиции бросила их в море.
Чжан Да поднял фонарь и хотел вести процессию назад, как вдруг замешкался: навстречу им из тьмы вышли двое мужчин, тащивших что-то тяжелое. Увидев на пристани людей, незнакомцы перепугались и бросились наутек, но из обмякшего соломенного мата на землю выпало человеческое тело.
Чжан Да посветил фонарем и узнал в беглецах рабочих из артели конкурентов по фамилии Цзинь.
Пристани в Цюаньчжоу были ценнейшим ресурсом. Богатые купеческие гильдии платили огромную пошлину чиновникам, чтобы арендовать собственные причалы. У семьи Чжэнь была лучшая частная пристань.
Увидав, что люди из дома Цзинь пытаются выбросить труп на их причале, Чжан Да пришёл в неистовое бешенство. У моряков это считалось страшным сглазом — утопленник мог стать злым духом и топить корабли хозяина пристани!
Чжан Да настиг одного из рабочих и скрутил его:
— Ах вы подлецы! Мало того что труп бросаете, так ещё и на нашу пристань?! Пошли к судье!
Рабочий повалился в ноги:
— Смилуйтесь! Он не умер, он заболел пару месяцев назад в нашей артели! Хозяин Цзинь приказал сбросить его в море с вашей пристани, чтоб концы в воду!
В этот момент Таньсян вскрикнула:
— Госпожа, да он же жив! Я видела, как он шевельнулся!
Чжан Да поднес фонарь ближе. Мальчик действительно медленно открыл глаза. Его взгляд, подернутый дымкой болезни, на мгновение встретился со взглядом Цзяфу.
В этом взгляде была такая отчаянная жажда жизни, что у Цзяфу сжалось сердце. Она вспомнила свои последние минуты в заколоченном гробу.
— Дядюшка Чжан, — тихо произнесла Цзяфу. — Оставьте этого ребенка в нашей корабельной артели. Позовите лекаря. Если выживет — пусть работает, а если умрет — похороните по-человечески.
Чжан Да изумился добрейшему сердцу госпожи и тут же велел перенести мальчика в бараки семьи Чжэнь.
На следующее утро, когда Цзяфу уже закончила приготовления к отъезду, в комнату вбежал её брат Чжэнь Яотин. Он выглядел уставшим, но глаза его сияли.
— Сестренка! Угадай, что я тебе принес! — Он протянул ей роскошную шкатулку из сандалового дерева.
Внутри лежало ожерелье из фиолетового жемчуга.
— Это же ожерелье из фиолетового жемчуга русалок! — хвастливо заявил Яотин. — Я целую ночь гонялся за персидским купцом, чтобы купить его для тебя перед дорогой!
Цзяфу взглянула на ожерелье и вздохнула. В прошлой жизни она видела настоящий «русалочий жемчуг», подаренный императрице. Он не был фиолетовым от природы, он был розоватым и становился густо-фиолетовым только под прямыми лучами солнца. Брат купил фальшивку.
Однако, глядя на его сияющее лицо, Цзяфу почувствовала глубокую благодарность.
— Брат, тебя обманули, — мягко сказала она. — Настоящий русалочий жемчуг меняет цвет на солнце, а этот просто крашеный. Но для меня твоя забота дороже любых сокровищ.
Яотин вспыхнул и хотел было разбить шкатулку об пол, но Цзяфу оставила ожерелье себе и надела его на шею.
— Спасибо, брат. Я буду носить его с гордостью.
Вскоре семья Чжэнь попрощалась со старой госпожой и взошла на корабль, что держал курс на север. Таньсян перед отплытием подарила старухе Ван шкатулку с борнейской камфорой для приданого её внучки, и та долго славила доброту юной госпожи, желая ей счастливого брака и богатой судьбы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
