Цзяфу словно потеряла душу. Она вернулась в комнату, примыкавшую к его спальне, и ее крепко охватило предчувствие неминуемой беды.
Знать, что в будущем произойдет нечто ужасное, но быть не в силах это изменить и лишь беспомощно наблюдать, как беда шаг за шагом приближается, — вот что пугало сильнее всего.
Ночь становилась глубже. Резиденция туси постепенно затихала.
Цзяфу затаила дыхание, прижалась ухом к стене и стала прислушиваться к звукам из соседней комнаты.
Пэй Юань был пьян и спал очень крепко. Цзяфу долго слушала, но не услышала ни единого звука.
Она сидела, свернувшись калачиком в углу постели и обхватив колени. В темноте ее тело оставалось неподвижным.
Так прошло немало времени.
Наконец Цзяфу спустилась с постели и бесшумно вышла из комнаты.
Этой ночью Пэй Юань действительно был пьян.
Когда он вернулся, опьянение еще не было слишком сильным. Но после того, как он отправил Цзяфу прочь, его настроение стало тяжелым, и алкоголь словно хлынул со всех сторон, полностью поглотив его.
В конце концов Пэй Юань даже увидел сон.
Ему приснились отрывочные воспоминания о шестнадцатилетнем юноше.
В тот год юноша вернулся из военного похода в столицу, сопровождая прах отца. После окончания похорон, глубокой ночью, охваченный скорбью, он отправился навестить свою больную мать, госпожу Синь.
Слуги сказали, что госпожа Синь всё еще находится в маленьком поминальном зале. Он пошел туда и увидел ее спину.
Она одна стояла перед поминальной табличкой мужа, застыв неподвижно.
Юноша находился у входа в зал и уже собирался войти, когда госпожа Синь внезапно начала тихо проклинать покойного, глядя на его табличку.
В ее голосе звучала глубокая ненависть.
— Шестнадцать лет!
— Бессердечный негодяй!
— Я признала твоего ублюдка, которого ты принес с улицы, своим сыном, и смотрела, как он отнимает всё, что изначально принадлежало моему ребенку! И после этого ты еще смеешь вот так умереть?
— Умереть должен был он! Почему он до сих пор не умер? Разве не говорили, что он не доживет до десяти лет? Сколько ему теперь?
Несчастная вдова, погруженная в собственную бесконечную скорбь и ненависть, не заметила, что юноша приходил к ней, а затем бесшумно ушел.
Во сне этот юноша обладал знатным происхождением, блистал талантами и отличался необычайной красотой. В глазах окружающих он был любимцем небес. Единственным сожалением в его жизни, вероятно, считалось слабое здоровье.
Но лишь сам юноша знал, что болезнь не была его самым страшным секретом. Настоящая боль исходила от отношения матери.
Он от природы рано начал понимать происходящее. Еще в то время, когда его ровесники оставались беззаботными и ничего не замечали, он уже осознал, что госпожа Синь не любит его.
Более того, она испытывает к нему сильнейшую ненависть.
Когда-то она смотрела на него таким взглядом, что впоследствии на протяжении долгих лет этот взгляд оставался неотступной тенью, сопровождавшей его взросление. Чем более выдающимся он становился, тем сильнее ощущал исходившую от нее ненависть.
Но от природы замкнутый и сдержанный, он никогда не позволял другим увидеть эту тень в своей душе. Даже отцу и бабушке он не сказал ни слова.
Достаточно было того, что он сам всё знал.
И всё же это не мешало ему хотеть восстановить отношения с госпожой Синь, особенно после смерти отца.
В детстве он иногда думал: возможно, мать не любит его из-за слабого здоровья. Поэтому он изучал медицину и занимался боевыми искусствами, надеясь однажды обрести такое же крепкое тело, как у других людей.
Он не знал, что настоящей причиной ненависти госпожи Синь было его тайное происхождение.
Он не был законным старшим сыном дома Пэй.
Он был всего лишь незаконнорожденным ребенком, которого отец принес откуда-то со стороны.
Эта тайна, открывшаяся ему случайно, погрузила шестнадцатилетнего юношу в пучину самоотрицания и отвращения к себе. Всё, что прежде казалось ему привычным и естественным, за одну ночь рухнуло.
А три месяца спустя, в глубокую ночь, когда срок строгого траура по отцу уже подходил к концу, произошло событие, навсегда изменившее его жизнь.
Одна из наложниц его отца ночью повесилась на дереве во дворе его резиденции. Утром обнаружили ее тело, и сразу поползли слухи, что кто-то якобы видел, как юноша надругался над женщиной. Наложница не вынесла унижения и поэтому повесилась перед его домом.
Так, уехав из столицы, он завершил свою юность.
То, что ему не принадлежало, следовало вернуть. Это было естественно и справедливо.
Став взрослым, Пэй Юань, который всегда спал очень чутко, больше никогда не видел снов.
Но этой ночью он оказался в неприятном сновидении. Во сне он вернулся в свою юность — внешне блестящую, но для него наполненную подавленностью и мраком.
Затем видение внезапно изменилось.
Юноша снова лежал среди ледяных снегов за пределами застав. Вокруг валялись останки тел и высохшие кости, словно в самом аду. Его то бросало в жар, то пробирал холод, сон был мучительным и тревожным.
И вдруг он почувствовал в воздухе знакомый теплый и сладкий аромат.
В его объятиях оказалось что-то мягкое и нежное.
Мрак сна постепенно рассеялся. Подсознательно он жадно потянулся к этому теплу и мягкости, преследовал их во сне и не желал отпускать.
Когда Пэй Юань заключил Цзяфу в объятия, девушка вздрогнула.
На мгновение ее тело оцепенело. Затем она почувствовала, как горячее дыхание, пахнущее вином, раз за разом касается ее лица, и поняла, что он не проснулся.
Цзяфу начала мелко дрожать. Сердце бешено забилось, а кожа стала горячей и пылающей.
Но теперь она решила: пусть это будет бесстыдством. Пусть она потеряет всякий стыд — всё равно не отпустит его и дождется, пока он протрезвеет.
Цзяфу набралась решимости и придвинулась еще ближе. Она свернулась в его объятиях, ресницы задрожали, и девушка медленно закрыла глаза.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
