Янь Сяочжоу слегка вздрогнула:
— Второй старший брат, зачем тебе лекарство? Тебя ранило шахматной фигурой? Скорее снимай одежду, я посмотрю.
Она в тревоге ухватилась за рукав второго старшего брата, поторапливая Янь Шишэна раздеться.
Янь Шишэн, сгорая от смущения и бессилия, слегка покраснел и сказал:
— Я не ранен. Просто вчера ночью одного вэйши подле Му-нянцзы из-за нас наказали двадцатью ударами палками, и я хочу отнести ему лекарство.
Янь Сяочжоу:
— А…
…Это было вполне в духе её второго старшего брата.
—–
Фан Тун был начальником стражи при принцессе Даньян.
Он следовал за принцессой в её поездках с севера на юг, и где бы они ни находились, был готов защищать её ценой своей жизни. Прошлой ночью из-за того, что он не обустроил должным образом жильё для семьи Янь, принцесса велела наказать его двадцатью ударами палками, но он не держал обиды.
Эти двадцать ударов не были смертельными, лишь повредили плоть. Однако сегодня он остался в комнате залечивать раны, так как в его состоянии было не с руки являться к принцессе для отметки в списках.
Фан Тун, изнывая от скуки, лежал на животе на длинной кушетке, безучастно глядя в пустоту и раздумывая, как бы скоротать время лечения. В дверь дважды постучали — неспешно и размеренно.
Фан Тун с нетерпением отозвался:
— Войди.
Он думал, что вернулся кто-то из вэйши, и даже не пошевелился, но когда поднял взгляд, увидел юношу-книжника в синем халате и чёрной шапке.
Фан Тун оторопел и, будучи с голым торсом, сел. Вспомнив, что именно из-за этого человека его побили, он спросил неприязненным тоном:
— Что тебе нужно?
Янь Шишэн сначала отвесил поклон, а затем поставил флакон с лекарством и мягко произнес:
— Это снадобье, которое многие годы хранится в моей семье. Случалось, мой дагэ, уходя в горы за дровами, получал раны от тигра, но это средство помогало всего за одну ночь.
Фан Тун фыркнул:
— Не нужно.
Разве, находясь подле принцессы, он не видал лучших лекарств?
Янь Шишэн, следя за переменами в его лице, сказал:
— Разумеется, оно не сравнится с теми превосходными снадобьями, что использует ланцзюнь, но это знак моей искренности. Ничтожному ученику совестно, что из-за простой словесной перепалки ланцзюнь пострадал. Не зная, как извиниться, я лишь принёс это лекарство.
Фан Тун:
— …
Янь Шишэн продолжил:
— Ланцзюнь остался в комнате совсем один, должно быть, ему очень скучно. Быть может, мне стоит остаться и поговорить с ланцзюнем?
Фан Тун холодно ответил:
— Мне не о чем с тобой говорить.
Янь Шишэн посмотрел на него исполненным глубокого понимания взглядом и слегка улыбнулся:
— Ничтожный ученик прочел немало хуабэней и мог бы поведать несколько удивительных историй, чтобы развеять тоску ланцзюня.
Фан Тун пришёл в замешательство:
— …Тебе больше заняться нечем?
Янь Шишэн ответил:
— Это лишь попытка выразить мои извинения. Ланцзюнь волен не принимать их, но я обязан это сделать.
Он сухо кашлянул.
Суровое, потемневшее лицо юноши под взглядом Янь Шишэна, подобным весеннему ветру1, слегка дрогнуло.
Он даже почувствовал некоторую неловкость.
Ему подумалось, что тот сделал это не нарочно, к тому же он сам занял чужое жильё, а человек теперь и лекарство принёс, и беседой развлечь готов… Не слишком ли он был с ним настороже?
Так в комнате сохранялась странная атмосфера, пока Янь Шишэн и вправду не принялся рассказывать Фан Туну истории из хуабэней.
Фан Тун, испытывая смущение и странное чувство, под мягкими, настойчивыми уговорами Янь Шишэна всё же воспользовался принесённой мазью. К тому времени как Янь Шишэн ушёл, мнение Фан Туна об этом книжнике совершенно переменилось, и он счёл его чрезвычайно добрым человеком.
Должно быть, прежде он мерил сердце цзюньцзы мерой ничтожного человека.
Особенно на следующее утро, когда Фан Тун проснулся и с удивлением обнаружил, что его раны и впрямь затянулись, он проникся к этому человеку ещё большим уважением.
Не говоря уже о том, что раны изначально не были тяжёлыми, начальник стражи Фан Тун, преисполненный симпатии к Янь Шишэну, приписал своё чудесное исцеление исключительно целебному снадобью, принесённому Вторым молодым господином Янь.
- Подобным весеннему ветру (如沐春风, rú mù chūn fēng) — образное выражение, означающее чувство радости и умиротворения, как при дуновении ласкового весеннего бриза. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
