Му Ваньяо запнулась и спросила:
— Ты в последнее время не виделась с Лю Вэньцзи?
Чуньхуа оторопела и замолчала. Она понимала, что Дянься известно о её частых встречах с Лю Вэньцзи. Чуньхуа покачала головой и тихо произнесла:
— Между мной и Лю-ланом возникли некоторые сложности, мне нужно всё обдумать.
Му Ваньяо хмыкнула:
— Тогда думай быстрее. Он каждый день приходит в поместье принцессы, желая тебя видеть, но его прогоняют. Если он походит ещё пару дней, по Чанъаню, чего доброго, поползут слухи, что я содержу наложников-красавцев.
Чуньхуа пристыженно опустила голову:
— Простите, Дянься, что я доставила вам такие хлопоты.
Му Ваньяо это не заботило, и она небрежно бросила:
— Разбирайтесь в своих делах сами, я в это вмешиваться не стану, и советов у меня не проси. Я и в собственной-то жизни разобраться не могу, так что другим указывать не собираюсь.
— Но слушайте все. Если надумаете выходить замуж из моего поместья принцессы, я не позволю вам становиться наложницами — это роняет мой престиж. Когда решите покинуть поместье, я пожалую каждой по десять золотых, никого не обделю.
— Шивэям, когда те надумают жениться, запросы обычно выставляют повыше. Так что им дам по двадцать золотых.
Служанки и шивэи наперебой начали радостно благодарить, славя Дянься за щедрость. Ведь для обычной семьи десяти золотых хватило бы на безбедную жизнь до конца дней.
Пока они вели эти праздные разговоры, Чуньхуа вышла и вернулась с двумя письмами. Одно предназначалось ей самой, и Му Ваньяо, разумеется, не стала интересоваться, что пишут её служанке. Второе же было приглашением, строгим и изящным; к оборотной стороне послания была прижата веточка орхидеи.
Аромат стоял невероятно утончённый.
Увидев это приглашение, Му Ваньяо почувствовала, как сердце легонько дрогнуло.
Однако она не притронулась к нему, велев Чуньхуа прочесть, что там написано. Чуньхуа заглянула в текст и с улыбкой сказала:
— Дянься, в этом году в День рождения Будды будут чествовать его мощи, и Второй молодой господин Янь приглашает вас посмотреть на них вместе.
Му Ваньяо на миг замерла, но лицо её осталось бесстрастным. Она лишь слегка отвернулась к окну, чтобы служанки не заметили её истинных чувств и не увидели, как уголки её губ невольно приподнялись.
После той ночи, когда она и Янь Шан взаимно отвергли друг друга, они больше не виделись. Ей было немного неловко, но в то же время она считала, что Янь Шан — не такая уж важная фигура, чтобы искать встречи с ним первой.
Но оттого, что он погрузился в учебу и перестал приходить к ней, Му Ваньяо тоже чувствовала досаду.
Но теперь…
Му Ваньяо произнесла:
— Чествование мощей Будды в день его рождения? Ишь какой, в добром расположении духа.
Чуньхуа улыбнулась:
— Так что ответит Дянься? Согласитесь?
— Посмотрим, будет ли у меня в тот день время, — ответила Му Ваньяо.
Втайне Чуньхуа уже составила для неё расписание, специально освободив этот день.
Принцесса и Второй молодой господин Янь не виделись уже больше полумесяца. Всё это время принцесса целыми днями общалась с придворными чиновниками и, если у неё портилось настроение, срывала злость на домашних. Обитатели поместья принцессы пребывали в страхе эти две недели, и теперь, когда появилась возможность перевести дух, каждый из них молился, чтобы Второй молодой господин Янь сумел поднять настроение их Дянься.
—–
Пока оставим то, как Му Ваньяо вела дела с сановниками. Янь Шан и Вэй Шу после успешной сдачи экзаменов получили от центральной власти назначения в Институт Хунвэнь в качестве дайчжао.
Звание дайчжао означало, что постоянной должности у них пока нет, но она может появиться в любой момент, и нужно лишь ждать распоряжений двора. И хотя такие люди не считались официальными чиновниками, государство выплачивало им небольшое жалованье, чтобы они могли хоть как-то сводить концы с концами.
Эти деньги выплачивались скорее для вида — сумма была настолько мала, что её не хватало даже на повседневные расходы и приёмы, подобающие учёным мужам. Никто и не принимал эти крохи всерьёз.
Даже для Янь Шана это жалованье было едва ли лучше, чем ничего. До сих пор все крупные траты он оплачивал деньгами, которые отец и старший брат присылали ему из Линнани, что заставляло его чувствовать жгучий стыд. Оставалось только терпеть и ждать, когда он наконец получит настоящую должность — тогда проблема безденежья должна была решиться.
Ведь по законам Великой Вэй жалованье чиновников, особенно столичных в Чанъане, было весьма внушительным.
Льготы и забота, которыми Великая Вэй окружала своих служилых людей, не шли ни в какое сравнение с другими династиями.
Для Янь Шана главным преимуществом службы в Институте Хунвэнь была исключительная доступность книг, о которой прежде нельзя было и мечтать. Те труды, что были недоступны в Линнани или в Академиях Гоцзыцзянь и Тайцюэ, хранились здесь.
В Институте Хунвэнь собирались лучшие умы Поднебесной, а в его библиотеке насчитывалось более двухсот тысяч свитков — это было богатейшее книгохранилище в мире.
Обсудив положение дел с Вэй Шу, Янь Шан понял, что для получения должности у них есть три пути:
Первый — ждать вызова ко двору, что могло затянуться до года Обезьяны и месяца Лошади1;
Второй — принцесса Даньян могла лично представить их императору и выхлопотать место, но вероятность того, что Му Ваньяо пойдет на это, была ничтожна, да и сам Янь Шан не желал идти такой дорогой.
Третий же путь заключался в сдаче экзаменов.
- Год Обезьяны и месяц Лошади (猴年马月, hóuniánmǎyuè) — китайский фразеологизм, означающий неопределенно долгий срок или время, которое вряд ли когда-либо наступит. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
