Почувствовав аромат вина, Му Ваньяо, отдыхавшая с закрытыми глазами, открыла их и посмотрела на сидевшего сбоку Янь Шишэна.
На длинном столе перед Янь Шишэном слева лежали книги, а справа стояло множество корзин с материалами: аконит, дудник, нард, соссюрея, многоколосник… Всего насчитывалось около двадцати или тридцати видов снадобий.
Все эти материалы предоставила Му Ваньяо, а само изготовление кремов для лица и мазей для рук она поручила Янь Шишэну.
Янь Шишэн сидел здесь с самого утра и провел множество опытов, но ни один результат не походил на то средство, что было у матери Му Ваньяо. Однако Янь Шишэн не унывал и продолжал пробовать снова и снова.
Му Ваньяо сидела рядом и с интересом наблюдала за его трудами весь день.
Он сидел, опустив глаза, с серьезным и спокойным лицом, не проронив ни слова — этот вид казался Му Ваньяо весьма любопытным.
Почувствовав запах вина, Му Ваньяо уставилась на профиль Янь Шишэна и вдруг осознала, что он, кажется, уже очень долго не менял позы. Она достала лежавший под рукой веер и устроилась поудобнее, подтянув колени.
Помахивая веером, она заговорила — должно быть, из-за тягостной духоты в комнате и долгого молчания её голос звучал томно и чарующе:
— А-лан.
Однако кокетливый взгляд был брошен слепцу1.
Янь Шишэн не отреагировал.
Му Ваньяо бросила расшитый жемчугом перьевой веер, который попал Янь Шишэну в спину, и позвала снова:
— А-лан!
Янь Шишэн повернул голову и удивленно посмотрел на неё:
— …Ты зовешь меня?
Почему она снова сменила обращение?
Му Ваньяо хмыкнула. Когда он поднялся, чтобы вернуть ей веер, она подперла им подбородок и с улыбкой произнесла:
— Снаружи пьют вино, какой чудесный аромат. А-лан не желает выпить чарочку?
Янь Шишэн усмехнулся и покачал головой:
— Боюсь, это помешает делу. Я по натуре не пью вина.
Му Ваньяо: «…»
Она окинула его взглядом с головы до ног, гадая, что же это за диковинное чудище такое. Ему всего семнадцать лет, а он умудряется воздерживаться от вина. Во всей Великой Вэй таких трезвых монстров можно пересчитать по пальцам.
Му Ваньяо усмехнулась:
— Ты слишком осторожен.
Он слегка улыбнулся, ничего не ответив, и снова склонился над книгой, изучая составы мазей. Му Ваньяо видела перед ним несколько разных образцов, но он, судя по всему, всё еще не был доволен результатом.
Ей стало скучно.
Они сидели близко, и, глядя на его безразличное и спокойное лицо, на этот отрешенный вид, она не могла удержаться от желания досадить ему.
Она вытянула ногу и кончиком туфли легонько ткнула его в спину.
— А-лан! — позвала Му Ваньяо.
Нянцзы коснулась его ногой — то мягко, то ощутимо, словно наказывая, а словно и заигрывая. От этого на сердце становилось то жарко, то холодно, а по спине невольно пробежала дрожь, похожая на удар током.
Янь Шишэн одеревенело обернулся. В неверном свете свечей её ворот был слегка приоткрыт, и нежная кожа сияла мягким молочным светом.
К его лицу внезапно прилила кровь. Он смущенно отвернулся и неловко пробормотал:
— …Нянцзы, лучше не называй меня «а-лан».
От этого обращения его прошибал холодный пот.
Му Ваньяо и не думала его слушать, продолжая разговор:
— Я вот что спрошу: помнишь, в тот день моим служанкам остригли волосы и дали по тридцать ударов палками за то, что они оклеветали твоего третьего младшего брата?
Янь Шишэн опустил голову и невыразительно отозвался:
— Мм.
Му Ваньяо подперла щеку рукой:
— Ты потом навещал их? Посылал им лекарства?
Янь Шишэн удивился, не понимая, к чему этот вопрос. Он покачал головой:
— Нет.
— О-о, значит, разное отношение, — протянула Му Ваньяо. — Когда был ранен Фан Вэйши, ты его навестил, а к моим служанкам не пошел. Не могу понять, почему.
Янь Шишэн промолчал и не обернулся.
Му Ваньяо неспешно помахивала веером, и, раз он не отвечал, она снова принялась тыкать в него ногой. Подол её расшитого шелком платья заструился по полу, а драгоценные туфли раз за разом касались поясницы Янь Шишэна.
При этом она с улыбкой спрашивала:
— А-лан, почему ты снова меня игнорируешь?
В конце концов Янь Шишэн был совершенно загнан ею в угол.
- Бросать кокетливые взгляды слепцу (媚眼抛给瞎子, mèiyǎn pāo gěi xiázǐ) — китайское идиоматическое выражение, означающее заигрывания, оставшиеся без внимания, или напрасно потраченные усилия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
