К тому же до торжественной церемонии в конце года оставалось всего несколько месяцев, и ему нужно было распределить людей, чтобы ускорить процесс… Если в этом году церемония пройдет успешно и позволит окончательно подавить циньвана, его собственный авторитет при дворе должен будет возрасти еще на ступень.
Только если Фухуан поддержит его, те флюгерные великие роды станут склоняться на его сторону охотнее.
При мысли об этих родах тайцзы слегка выдохнул, напоминая себе не спешить.
Среди южных родов главенствовал род Ли-ши из Цзиньлина, и пока Му Ваньяо оставалась козырем в его руках… перемен не предвиделось.
Ливень лил стеной.
Янь Шан, вернувшись в поместье после полудня, больше не выходил и всё время читал в своей комнате.
Наступила третья декада шестого месяца, до экзаменов в десятом месяце оставалось совсем немного времени. Он дорожил каждой минутой, ни на что не отвлекаясь; он не только не оставлял себе других дел, но и отклонял любые приглашения друзей на банкеты.
Он читал до тех пор, пока ночная тьма не сгустилась окончательно.
Дождь, кажется, немного утих, мерно капая со стрех и сливаясь в журчащие ручейки.
Завершив дневные занятия, Янь Шан, как обычно, принялся анализировать свои слова и поступки за день, вести записи и предаваться саморефлексии.
Он плотно исписал бумагу множеством знаков, и когда в конце добавил три иероглифа «Му Ваньяо», его кисть на мгновение замерла, а затем он продолжил записывать свои планы и расчеты после имени принцессы Даньян. Он хотел, чтобы их отношения стали лучше, но это, разумеется, требовало постепенного планирования; этого нельзя было достичь одним шагом.
Сколько времени займет путь от дружбы до супружества, и как в это впишется его продвижение по службе… Янь Шан должен был четко представлять это.
Для него это было лишь обычным планированием, и когда он увлеченно писал, раздался стук в дверь. Стук повторился дважды, но никто не отозвался.
Янь Шан решил, что это кто-то из слуг по делу, поэтому рассеянно отложил кисть, машинально вложил лист со своими записями в книгу и пошел открывать.
Когда он небрежно распахнул дверь, в лицо ударил ветер с дождем, и вдруг Янь Шан увидел перед собой красавицу, стоявшую, заложив руки за спину.
На ней была шляпа-мули1, но одежды были легкими и тонкими; в ночной темноте отсветы огня ложились на ее едва открытые плечи и нефритовую шею.
Красавица в дождливую ночь, с кожей подобной льду и костями из нефрита, вот так с улыбкой стояла у порога его комнаты.
Увидев ее, глаза Янь Шана слегка просветлели:
— Дянься?
Он не видел ее довольно долго и невольно задержал на ней взгляд чуть дольше обычного, прежде чем опомниться и отступить в сторону, приглашая ее войти.
Щеки Му Ваньяо горели, она тоже подняла на него взгляд.
Увидев, что следы от ран, которые она прежде нанесла ему, исчезли, она испытала облегчение — к счастью, она не изуродовала по-настоящему этого прекрасного юношу.
На это легкое, полуоткрывающее плечи роскошное платье Му Ваньяо Янь Шан смотреть не осмеливался, изо всех сил стараясь зафиксировать взгляд на ее лице. Впустив ее в дом, он даже не удержался и огляделся в поисках какой-нибудь верхней одежды, которой можно было бы ее укрыть.
Кхм.
Но здесь была только его собственная одежда.
Пока Янь Шан пребывал в смущении и нерешительности, Му Ваньяо подняла руку, и только тогда он заметил, что, пока не сводил глаз с ее лица, совершенно упустил из виду бамбуковую корзину в ее руках. Как только она вошла, с корзины начала мерно капать вода.
Му Ваньяо озорно проговорила:
— Ой, я испачкала тебе пол. Что же делать, ты ведь не рассердишься?
Янь Шан невольно улыбнулся:
— Дянься снова шутит.
Разве он был тем, кто легко поддается гневу?
— Хм, рано или поздно я узнаю, что может заставить тебя рассердиться, — фыркнула Му Ваньяо.
Янь Шан мимоходом заметил:
— Дни, что придут, будут долгими, к чему Дянься спешить?
Му Ваньяо замерла, недоумевая, к чему эти слова о долгом будущем. Пока она пребывала в сомнении, он уже принял из ее рук корзину и спросил, не устала ли она.
И прежде чем Янь Шан успел спросить, что в корзине, Му Ваньяо схватила его за руку и подошла ближе, чтобы вместе посмотреть на содержимое.
Му Ваньяо, щурясь от улыбки, сказала:
— Сегодня в Дунгуне один императорский дядя прислал тайцзы водяные лилии. Мне они показались очень красивыми, поэтому я припрятала немного и тайком принесла тебе полюбоваться. Тебе нравится?
Она прислонилась к нему рукой, и ее прохладная кожа коснулась его теплой ладони.
Янь Шан замер на мгновение, но не отстранился. Он тихо произнес:
— Ради такой мелочи вы пришли под проливным дождем… Дянься, позвольте мне вытереть ваши волосы.
Му Ваньяо взглянула на него:
— Ты понимаешь, что я имею в виду?
Янь Шан немного помолчал, и, видя ее столь уклончивое и в то же время милое поведение, не смог сдержать улыбки. Кто другой смог бы увидеть в водяной лилии какой-то иной смысл?
Он мягко сказал:
— Я знаю… Хм, я еще не умылся к ночи, Дянься подождет меня немного?
Видя, что он всё понимает, Му Ваньяо с довольной улыбкой последовала за ним во внутренние покои. Она незаметно сжала кулак, подбадривая себя.
Да, сегодня вечером она пришла, чтобы исполнить то, о чем они с Янь Шаном договорились уже давно, но чего так и не сделали. И кроме одного лишь иероглифа «сон», в ее мыслях не было ничего иного.
- Мули (幕离, mùlí) — традиционный головной убор с длинной вуалью, скрывающей лицо и фигуру от посторонних глаз. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
