Чуньхуа, видя общую радость, тоже невольно улыбнулась и фыркнула:
— Ступайте, спросите, проснулась ли Дянься, а я встречу Янь-эр-лана.
Му Ваньяо услышала голоса снаружи и кашлянула; служанки тотчас откинули полог и вошли, чтобы прислуживать ей. Узнав о приходе Янь Шана, Му Ваньяо не спешила выходить, а принялась неспешно умываться и причесываться.
Она сидела перед зеркалом, пока служанка укладывала её волосы, и слушала голос Янь Шана, доносившийся со двора. Его голос, чистый, словно журчащий поток, и его особенная манера речи дарили спокойствие… Му Ваньяо невольно бросила взгляд в окно и увидела там смутный силуэт.
Она поджала губы, сдерживая улыбку, и под пристальными взглядами служанок изо всех сил старалась подавить свою радость, отчего её движения стали ещё медленнее.
При этом Му Ваньяо навострила уши, прислушиваясь к разговору Чуньхуа и Янь Шана.
Янь Шан сказал:
— Я принёс немного угощений к чаю. Ещё в письме обещал Дянься, что дам ей попробовать.
Чуньхуа с улыбкой велела прибрать подношения и произнесла:
— Ланцзюнь так добр к нашей Дянься.
Янь Шан вздохнул.
— Это пустяки, — сказал он, — лишь дань приличиям. По-хорошему, мне следовало бы проявлять больше заботы о Дянься… Но нянцзы и сама знает, что я сейчас поглощён учёбой, и у меня совсем нет свободного времени на что-либо иное. Из-за этого я пренебрегал Дянься, и она во всём терпела обиды. Поэтому прошу нянцзы получше присматривать за ней.
Чуньхуа:
— …
Не считая реакции Чуньхуа, Му Ваньяо, подслушивавшая их в комнате, совершенно опешила.
Она лениво взяла из рук служанки нефритовую расчёску, чтобы поправить волосы, пока другие помогали ей подбирать серьги и шпильки. Но услышав слова Янь Шана, она выронила расчёску, и та упала прямо на ковёр.
Она застыла в оцепенении, почти не веря собственным ушам.
Что? Янь Шан говорит, что пренебрегал ею? Что она терпела обиды? Говорит, что всё, что он делал для неё — лишь дань приличиям? Он считает, что ещё недостаточно заботился о ней? Он всё ещё думает, что плохо к ней относится?
Это… это… Он уже столько для неё сделал, и это он называет «поглощён учёбой, нет свободного времени на иное».
Тогда как же он ведёт себя, когда по-настоящему добр к человеку? Насколько же… насколько же тогда это должно быть прекрасно?
Му Ваньяо сглотнула. Её немного напугал такой Янь Шан; она даже задумалась, не слишком ли легкомысленно она ко всему относится. Как она посмела затеять игру с таким умным человеком… Умной девушке подобает играть с дураками. Как можно тягаться с таким проницательным мужем?
Неужели она слишком переоценила себя?
За дверью капли росы, подобные нефриту, падали с садовых цветов.
Чуньхуа посмотрела в чистые, спокойные и прекрасные глаза Янь Шана, и в её сердце что-то дрогнуло. Она подумала: Янь-эр-лан так мудр и всегда умеет держать язык за зубами, он никого не поставит в неловкое положение… Быть может, стоит попросить его помочь разобраться с её собственной бедой?
Чуньхуа уже собиралась набраться храбрости и попросить Янь-эр-лана отойти поговорить, как вдруг заметила, что он слегка повёл бровью, будто что-то услышал. Глухой стук нефритовой расчёски о ковёр был негромким, но Янь Шан, внимательно прислушивавшийся к тому, что происходит в покоях, его уловил.
На его губах заиграла улыбка. Хотя он не видел, что происходит внутри, его взгляд обратился к окну. Он тихо спросил:
— Дянься уже проснулась?
В комнате Му Ваньяо сердито уставилась на двух служанок, стоявших за её спиной, будто в глухом стуке упавшей расчёски была их вина.
Затем Му Ваньяо кашлянула и недовольно спросила:
— Что нужно?
В её голосе не было ни капли любезности.
Янь Шан снаружи лишь слегка улыбнулся и спросил:
— Удобно ли Дянься принять меня?
Му Ваньяо, напуская на себя важность, отрезала:
— Неудобно.
И тут же пожалела о сказанном.
Янь Шан промолчал.
Затем ему осталось лишь сказать:
— В таком случае вэйчэнь сначала отправится в Хунвэньгуань, а после полудня придет засвидетельствовать почтение Дянься.
Му Ваньяо надменно обронила:
— Угу.
Однако в тот день после полудня хлынул ливень.
Му Ваньяо застряла в Дунгуне и не могла вернуться. Она пила вино чашу за чашей, ловя на себе взгляды Ян Сы, который от скуки разгадывал головоломку «девять переплетенных колец»1.
Ян Сы:
— Что, свидание с милым дружком сорвалось?
Му Ваньяо возмущенно уставилась на него. Как раз в этот момент вошёл тайцзы, и Му Ваньяо тут же пожаловалась:
— Дагэ, посмотри, что он говорит обо мне! Он клевещет, будто у меня есть любовник!
Тайцзы посмотрел на Ян Сы.
Ян Сы:
— …Я просто к слову сказал. Что за принцесса, если у неё нет пары-тройки любовников?
— Чэнчжи…
Услышав, как тайцзы назвал его по имени, Ян Сы вмиг посерьезнел и выпрямился:
— Ладно, я виноват. Но зачем ты слушаешь эту ябеду?
Му Ваньяо:
— Тьфу! Это ты ябеда!
Она схватила подушку, лежавшую у неё за спиной, и запустила в Ян Сы, а тот, не оставшись в долгу, швырнул в неё горстью семечек. Глядя на их очередную потасовку, тайцзы вздохнул, подошёл к окну и задумчиво уставился на бушующую стихию, стараясь не замечать шума за спиной.
Тайцзы нахмурился. Он думал о том, что Фухуан собирается уехать за город, чтобы спастись от летнего зноя. Стоит ли подослать к нему людей, чтобы разузнать о состоянии его здоровья?
- Девять переплетенных колец (九连环, jiǔliánhuán) — традиционная китайская головоломка из девяти соединённых между собой подвижных колец, которые нужно снять с рукоятки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
