Несколько дней назад вернулся её а-е и всё ей рассказал. Он говорил, что сейчас есть некий второй господин Янь, на которого а-е возлагает большие надежды. Если этот второй господин Янь окажется смышлёным и догадается нанести визит в поместье, то он позволит ей на него посмотреть. Если же второй господин Янь будет неразумным и даже не догадается прийти с поклоном, то дело на этом и закончится.
И вот три дня назад Лю Жочжу начала предаваться мечтам, гадая, что же это за молодой ланцзюнь, который так пришёлся по душе её а-е.
Её родители не могли распоряжаться её браком, всё было в руках а-е. Все в доме Лю доверяли вкусу господина Лю. Лю Жочжу три дня гадала, как должен выглядеть этот молодой ланцзюнь, и теперь она, спрятавшись за ширмой, украдкой наблюдала —
видела, что станом он строен и прям, а в облике его сквозило благородство1 — в нём явно чувствовался дух старины.
Его голос звучал мягко, а речь подчинялась особому, лишь ему присущему ритму, неспешному и размеренному. Даже когда дедушка Чжан задавал резкие вопросы, его тон оставался спокойным. Было видно, что это человек со своими твердыми принципами.
Он то поворачивал голову, то улыбался.
Оказалось, у него такие длинные брови, а в глазах, даже когда он молчал, таилась едва заметная улыбка. У него был красивый нос, а то, как он поджимал губы, выдавало в нём благородную натуру… Пока он стоял перед залитым переменчивым светом главным залом, сердце Лю Жочжу уже было глубоко тронуто.
«На чистом берегу вечерний ветер холоден, на фоне синих гор яшмовый остов тонок».
Он и был тем самым «тонким яшмовым остовом».
Лю Жочжу с раскрасневшимся лицом прижала ладонь к сильно бьющемуся сердцу; она была крайне довольна тем, что а-е решил устроить для неё этот брак. Она лишь ждала, когда а-е заговорит об этом со вторым господином Янем… Хотя нынешнее происхождение второго господина Яня было незнатным, вкус а-е не мог его подвести, и Лю Жочжу об этом ничуть не беспокоилась.
Её заботило лишь то, понравится ли она этому ланцзюню.
Она хотела, чтобы он полюбил её саму, а не просто согласился, отдавая дань уважения её а-е.
Господин Чжан задал несколько вопросов, на которые Янь Шан ответил без запинки.
Господин Чжан и господин Лю быстро поняли, что познания Янь Шана весьма достойны, однако в стихосложении он был зауряден и не проявлял особого таланта. Зато когда речь зашла о взглядах на государственное управление, ответы Янь Шана уже не были столь бесцветными, как его стихи.
Господин Чжан кивнул.
Господин Лю остался ещё более доволен.
Господин Лю с улыбкой произнёс:
— Ты прошел через тройной допрос и уже стал редким талантом для двора. Если я напрямую позволю тебе войти в Секретариат на службу, что ты об этом думаешь?
Как только господин Лю принялся расспрашивать его об отношениях между ведомствами, Янь Шан догадался, что тот намерен предложить ему должность. Однако у Янь Шана были свои соображения.
Он мягко ответил:
— Конечно, я не смею перечить вам, господин. Однако Шан уже несколько месяцев посвятил учебе и готовится к специальным государственным испытаниям в десятом месяце. Пусть Шан и не обладает великими талантами, он всё же хочет испытать свои силы. Редко выпадает возможность провести столько времени за книгами в Хунвэньгуане, и это — драгоценный шанс в жизни. Шан не желает тратить его впустую, к тому же у него есть множество неясных вопросов, которые он хотел бы прояснить у господина Лю, если только господин не сочтет это обременительным.
Атмосфера мгновенно похолодела.
Господин Чжан приподнял бровь с едва заметной усмешкой. Человек, который, подобно ему, провел в чиновничьих кругах долгие годы, разумеется, сразу уловил в словах Янь Шана отказ. Каким бы деликатным он ни был.
«Ого. Старику Лю отказали. Какое интересное зрелище».
Господин Лю, не меняясь в лице, долго смотрел на Янь Шана, после чего кивнул:
— У тебя будет вся жизнь, чтобы читать книги. Не стоит думать, что если ты сейчас учишься в Хунвэньгуане ради экзаменов, то, став чиновником, сможешь почивать на лаврах и больше не открывать книг. Ты должен всю жизнь не выпускать свитков из рук, только тогда сможешь восполнить разрыв между собой и другими.
Этим он скрыто уколол Янь Шана за его простое происхождение, намекая на огромную пропасть между ним и отпрысками знатных родов.
Янь Шан сложил руки в поклоне:
— Благодарю господина за наставление.
— Мгм.
Обменявшись ещё парой вежливых фраз, Янь Шан откланялся.
После его ухода лицо господина Лю помрачнело.
Его внучка выбежала из-за ширмы и, топнув ногой, запричитала:
— А-е! Ну как же так! Вы даже не упомянули о моем браке!
Господин Чжан намеренно поддел его:
— Что же это старик Лю не берет его в ученики и не выдает за него внучку? Неужели из-за одной его фразы он перестал тебе нравиться?
Господин Лю покосился на своего коллегу, который только и рад был подлить масла в огонь.
Господин Лю произнес:
— Я и не думал, что в характере Янь Сучэня есть такая гордость. Ха, раз уж у него есть этот «костяк гордости», мне придется его как следует пообтесать.
Господин Чжан хмыкнул:
— Еще не стал учителем, а уже собрался обтёсывать. Бедный Су Чэнь, жаль его.
- Сияющий, подобно яшме (灼然玉举, zhuórán yùjǔ) — образное описание человека с благородной осанкой и безупречными манерами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
