Люди в резиденции господина Лю были поражены; Лю Жочжу, которая до того сладко спала, проснулась от шума снаружи. Услышав, что Второй молодой господин Янь пришёл глубокой ночью, она, сгорая от любопытства, наспех оделась и тайком побежала посмотреть.
Лю Жочжу вместе с родителями стояла в галерее. Неподалёку они увидели принцессу Даньян, которая замерла у входа во внутренние покои. Она была без слуг; на плечи принцессы падал снег, но она не двигалась с места.
К ним шёл Второй молодой господин Янь.
В неверном свете множества фонарей господин Лю, накинув одежду, стоял у дверей флигеля и со странным выражением лица смотрел на Второго молодого господина Яня, который шаг за шагом приближался к нему.
Лю Жочжу тоже украдкой наблюдала.
Янь Шан поднял голову, глядя на господин Лю, и произнёс чистым, звонким голосом:
— Господин Лю, днём вы задали мне вопрос. Я размышлял об этом весь день и теперь готов дать ответ.
— В этом мире, вероятно, нет справедливости и добра, которые были бы полностью на моей стороне. Однако общие стандарты везде одинаковы. Мне нужно лишь действовать согласно этим стандартам. Раз уж я начал дело, не стоит обращать внимание на чужие пересуды. В моём сердце — непоколебимость; мне достаточно знать, что я делаю.
— С древности в управлении государством прислушивались к мудрым, а не к толпе. Это правило тянется из веков, и я не в силах его изменить. Однако это правило существует лишь потому, что власть имущие считают народ невежественным и неспособным к просвещению, а потому не слушают его голос. Значит, мы, чиновники, должны открыть народу пути. Строить частные и государственные школы, развивать образование, давать должности выходцам из небогатых семей, реформировать кэцзюй1… Когда читающих людей станет больше, когда простой люд станет грамотным, когда невежественных мыслей станет меньше… тогда эта «толпа» тоже станет «мудрой», она сможет предстать перед нами, и мы услышим её голос.
— Я всеми силами старался скрывать свои таланты, желая стать святым мудрецом, — и в этом я ошибался. Среди тех, кто правит и стоит у власти, святых не бывает. Святой не может быть чиновником. Раньше я был ограничен в своих взглядах и заблуждался. Совершенствуя свой характер, я не должен ограничивать себя. Когда я заперт в рамках «святого», я ничего не могу совершить.
Сначала лицо господина Лю оставалось бесстрастным, но под конец на нём медленно расцвела улыбка. Слушая уверенную речь Янь Шана, он ни капли не сердился на то, что его разбудили среди ночи.
— Су Чэнь, ты должен знать, — медленно, неторопливо заговорил господин Лю, и его надтреснутый от времени голос разнёсся среди летящего снега. — Политика — это взаимный компромисс между личностью и всем обществом. В политику не играют с затаённой враждой, в неё нужно играть с умом.
— Тот, кто умеет играть в политику, должен научиться заставлять других идти ради него на компромисс, — подхватил Янь Шан фразу, которую господин Лю не закончил.
Вслед за этим Янь Шан подобрал полы халата и опустился на колени. На глазах у всех он совершил земной поклон Небу, Земле и великому учителю:
— Ученик Янь Шан желает следовать за вами. Прошу господина Лю принять мой поклон и стать моим учителем!
Господин Лю громко рассмеялся.
— Хорошо! — звонко воскликнул он.
Старый, но всё ещё полный сил господин Лю сам спустился по ступеням и поднял Янь Шана, стоявшего на снегу.
— Скорее несите вина! Лаофу выпьет со своим юным учеником…
— Он не пьёт вина, — раздался прохладный женский голос.
Господин Лю замер, домочадцы тоже застыли. Только теперь они обратили внимание на принцессу Даньян, которая всё это время неподвижно стояла у входа, наблюдая за ними.
— В таком случае, заменим вино чаем! — усмехнулся господин Лю.
Му Ваньяо спокойно смотрела на то, как Янь Шан совершает обряд признания учителя.
Лю Жочжу с улыбкой стояла рядом с родителями. Она видела, как Янь Шан выпил чай с её дедушкой, а затем ушёл вместе с принцессой Даньян. Несмотря на то, что её разбудили, она была очень рада. Только вот одно казалось ей странным: принцесса Даньян была уж слишком добра ко Второму молодому господину Янь.
В Чанъане царила тишина, с неба валил снег, редкие огни мерцали в темноте.
Янь Шан и Му Ваньяо поднялись на городскую стену и сели у парапета, любуясь снежной пеленой.
— Дянься, я говорил вам… — негромко начал Янь Шан.
Му Ваньяо повернула голову и лениво отозвалась:
— М-м?
В свете снега лицо Янь Шана казалось ещё белее, словно чистый нефрит. Его ресницы, слипшиеся от влаги, блестели.
Он смотрел на падающий снег.
— Я впервые в жизни вижу снег.
— А? — удивилась Му Ваньяо.
Янь Шан посмотрел на неё, и до Му Ваньяо только тогда дошло. И правда, этот человек родом из Линнани, там круглый год стоит жара, откуда там взяться снегу? Он действительно приехал в Чанъань и только здесь впервые увидел снег.
Му Ваньяо опустила голову и улыбнулась, подумав, что при этом он держался очень невозмутимо.
Янь Шан, видя её улыбку, тоже прищурился от удовольствия. Сидя на стене и глядя на редкие огни Чанъана, на тысячи домов, Янь Шан медленно протянул руку и сжал ладонь Му Ваньяо.
Му Ваньяо вздрогнула от прикосновения к его ледяной руке и посмотрела на него.
— Дянься, не желаете ли вы быть со мной? — спросил он.
Щёки Му Ваньяо вспыхнули румянцем, глаза сощурились. Вглядываясь в его глаза сквозь ночной снегопад, она улыбнулась.
В этой улыбке смешались смущение и волнение, страх и радость.
— Желаю, — прошептала она, словно поддавшись чарам.
Он наклонился и поцеловал её.
Снег, подобно слиянию звёздных рек, кружился и таял позади них.
Извилистая цепь городских стен, огни, не гаснущие тысячелетиями. Словно муравьи, взирающие на небо, пока вселенная освещает землю, и вовсю метёт снег.
Весь этот пейзаж Чанъана был прямо перед ними.
- Кэцзюй (科考, kěkǎo) — система государственных экзаменов в императорском Китае для отбора претендентов на чиновничьи должности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
