Он мог лишь горько усмехнуться:
— Не зря Янь Сучэнь так знаменит в Чанъане.
Один из находившихся рядом чжанкэ, дрожа, спросил:
— Нам стоит вмешаться?
Глава Хунлусы посмотрел на небо:
— Не нужно. В любом случае, Янь Сучэнь не является официальным чиновником нашего Хунлусы…
Глава Хунлусы хитро добавил:
— Янь Сучэнь числится в Секретариате. Если у этих уманей действительно что-то пойдет не так, пусть центральное правительство само призывает Секретариат к ответу. Разве господин Лю не учитель Янь Сучэня? С таким учеником у господина Лю, должно быть, голова раскалывается.
Подчиненные согласно закивали. Услышав, что за действия Янь Сучэня Хунлусы не несет ответственности, все успокоились и принялись наблюдать за зрелищем.
А в боковом покое вернулся прихрамывающий Кэ Лилу. С мрачным лицом он протянул руку к Янь Шану. Янь Шан улыбнулся ему и передал свиток, который подготовил для подачи в правительство.
Дыхание Кэ Лилу тут же стало тяжелым. Он с тревогой начал перелистывать его — если с этим свитком все в порядке, то он зря получил побои и выставил себя на посмешище.
Тогда ван-е его обязательно накажет! А может быть, и вовсе убьет!
При перелистывании страницы громко шуршали. Глаза Кэ Лилу внезапно блеснули, и, держа два разных свитка, он обернулся к Мэн Цзайши с докладом:
— Дагэ! Эти два свитка действительно разные! Тот, который этот чиновник Великой Вэй собирался подать позже, стал намного толще, в нем гораздо больше слов, он не такой, как тот, что он подготовил ранее.
Кэ Лилу дышал тяжело, но возбужденно кричал:
— Он точно что-то там подстроил! Пользуется тем, что мы не понимаем письменности Великой Вэй, и пытается очернить нас перед императором.
Янь Шан со вздохом улыбнулся:
— Ланцзюнь, напомню вам еще раз: за безосновательную клевету в мой адрес вас снова побьют палками.
Лицо Кэ Лилу резко изменилось.
Вспомнив недавние настоящие удары, он почувствовал, как боль в ягодицах отозвалась с новой силой.
Однако, передавая свитки Мэн Цзайши, Кэ Лилу остался тверд:
— Мы, люди умань, с детства растем в седле, разве мы можем быть такими же, как вы, изнеженные жители Великой Вэй! Как я могу бояться палок!
Мэн Цзайши не обращал внимания на шум, поднятый подчиненным, и, опустив голову, просматривал оба свитка. Хотя он немного выучил язык Великой Вэй под руководством Му Ваньяо, а также освоил простейшие иероглифы, он мог понять лишь самое элементарное. Очевидно, что в записях, сделанных Янь Шаном… из десяти знаков девять Мэн Цзайши не узнавал.
Каллиграфический стиль литераторов, богатая лексика и намеренно сложные обороты — это было то, чего прямолинейным уманям никогда не постичь.
К тому же Янь Шан был одним из тех редких литераторов Великой Вэй, кому недоставало изящества слога. Если бы здесь был Вэй Шу или хотя бы Фэн Сяньюй или Лю Вэньцзи, их писания окончательно бы запутали уманей.
Но даже при том, что это был Янь Шан, видя, что второй свиток длиннее первого как минимум на три страницы, Мэн Цзайши прищурился, чувствуя неладное.
Мэн Цзайши посмотрел на Янь Шана:
— Ты признаешь это?
Янь Шан ответил:
— Это зависит от того, какое решение примете вы, ланцзюнь.
Они посмотрели друг на друга.
Мэн Цзайши слегка улыбнулся:
— Я, разумеется, верю тебе. Твое благородство и манеры… заставили меня почувствовать, будто мы старые друзья, едва мы встретились1, думаю, ты не совершил ошибки.
Янь Шан улыбнулся.
Но, как и следовало ожидать, собеседник сменил тон:
— …Однако мы, умани, впервые прибыли в ваши края, проделав путь в тысячи ли, чтобы засвидетельствовать почтение императору Великой Вэй. Это было непросто, и мы не можем допустить ни малейшей ошибки. Даже если это обидит тебя, я должен все проверить.
Янь Шан сделал приглашающий жест.
—–
Пока в Хунлусы принимали уманей, известие наконец достигло дворца: в подготовку дворцового банкета и церемониала нужно было включить представителей племени умань.
Более того, Хунлусы передали весть о том, что умань-ван лично прибыл на аудиенцию, явно выказывая глубочайшее уважение к Великой Вэй. Нужно приложить в десять тысяч раз больше усилий для приема, чтобы не разочаровать сердца людей умань.
Когда это известие дошло до Му Ваньяо, она как раз выходила из покоев старого императора. За ней, что было из ряда вон выходящим, следовала ее четвертая старшая сестра, принцесса Юйян.
Дворцовый евнух прошептал новость на ухо Му Ваньяо. Увидев, что лицо принцессы Даньян осталось бесстрастным, он успокоился.
Му Ваньяо кивнула:
— Я поняла.
Ее рука в рукаве сжалась, а сердце охватил холод: умань-ван прибыл лично!
Это, должно быть, Мэн Цзайши!
Он действительно не намерен оставлять ее в покое!
Дворцовый евнух передал принцессе Даньян свиток с описанием приема уманей для ознакомления и медленно отступил.
Позади Му Ваньяо принцесса Юйян уже долгое время пристально смотрела на тонкий силуэт своей шестой младшей сестры.
- Почувствовать себя старыми друзьями с первой встречи (一见如故, yī jiàn rú gù) — китайская идиома, описывающая мгновенно возникшее чувство близости и симпатии между людьми при первом знакомстве. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
