Это было слишком похоже на намек, и Му Ваньяо могло это не понравиться.
Янь Шан подумал, что она не слишком серьезна в чувствах, и боялся, что его лишний жест напугает ее и заставит вновь отступить.
Тогда он вспомнил о Вэй Шу.
Хотя Вэй Шу происходил из рода Вэй из Лояна, в этом году он остался в Чанъане на Новый год. Юноша не пошел в поместье своего старшего брата, а значит, наверняка остался один. К тому же Вэй Шу был еще так молод.
Янь Шан представил, как пятнадцатилетний подросток, только что ставший инспектирующим цензором и уже успевший восстановить против себя толпу людей, в одиночестве встречает Новый год, и в его душе шевельнулось сочувствие. Янь Шан решил навестить его: если Вэй Шу и вправду один, он позовет его с собой в поместье принцессы, чтобы там дождаться возвращения Му Ваньяо.
В сумерках, когда пошел снег, в дворце начался праздничный банкет.
Му Ваньяо впервые распоряжалась столь грандиозным торжеством. Она вошла во дворец на рассвете и с тех пор в постоянном напряжении была занята делами.
Теперь, видя, как придворные один за другим занимают свои места, а иностранных послов провожают к их столам, Му Ваньяо почувствовала, как натянутая в душе струна постепенно расслабляется.
Когда настала очередь членов императорской семьи, вперед вышел тайцзы в сопровождении младших братьев и сестер.
Тайцзы кивнул Му Ваньяо, одобряя ее прекрасную работу.
Увидев улыбку тайцзы, Му Ваньяо немного успокоилась. Тайцзы-фэй, державшая за руки сына и дочь, стояла позади мужа вместе с его любимой наложницей и тоже дружелюбно улыбалась Му Ваньяо.
Поприветствовав их, Му Ваньяо почувствовала, что кого-то не хватает. Она взглянула за спину тайцзы и, как и ожидала, не увидела там Ян Сы.
Му Ваньяо тихо и с удивлением спросила:
— Неужели Ян Сань сегодня занял место вместе с семьей Ян?
Эти слова заставили тайцзы-фэй, стоявшую рядом, на мгновение лишиться дара речи: шестая принцесса привыкла, что Ян Сань будто живет в Восточном дворце, и то, что он может сесть со своими родными, казалось ей чем-то из ряда вон выходящим.
Тайцзы кашлянул и произнес:
— Неважно, с кем бы он сидел, сегодня его здесь нет.
Тайцзы продолжил:
— Он должен был вернуться, но по пути случился снежный буран. Согласно его письму, он оказался отрезан дорогой. Я ждал его весь день, но теперь ясно, что в Чанъань он не успеет. Вероятно, прибудет лишь через несколько дней.
Му Ваньяо кивнула.
Тайцзы посмотрел себе за спину и невольно вздохнул:
— Обычно он невыносимо меня раздражает, я вечно недоволен тем, что он впутывает меня в неприятности. Но теперь, когда его нет, я даже немного скучаю.
Му Ваньяо улыбнулась:
— А мне кажется, что Ян Сань сейчас наверняка очень счастлив.
Тайцзы тоже не сдержал смеха:
— Вырвавшись из-под моего надзора, он стал точно лошадь, сорвавшаяся с привязи, так что сейчас ему определенно весело. Чанъань процветает, но он не слишком любит это место.
Му Ваньяо сказала:
— Тогда дагэ также следует принять во внимание его мнение. Если вечно держать дикую лошадь на привязи подле себя, она, конечно, станет послушной, но ведь так ее можно и загубить, не правда ли?
Тайцзы задумчиво посмотрел на Му Ваньяо, не в силах сразу определить, говорит ли она так просто в защиту Ян Сы или преследует иную цель, например, желая лишить тайцзы его опоры в Чанъане… Тайцзы лишь ответил:
— Видно, у вас с ним все же добрые отношения, раз ты так о нем печешься.
Пока они разговаривали, рядом раздалось холодное, язвительное фырканье:
— А вы, брат с сестрой, весьма близки.
Тайцзы, Му Ваньяо и остальные одновременно обернулись и увидели приближающуюся старшую принцессу Лулин в роскошных одеждах. Шлейф ее платья тянулся по земле, и служанки осторожно поддерживали его края. Взгляд старшей принцессы Лулин устремился на них; ее подведенные золотом и кармином глаза сияли, а лицо было неописуемо красивым.
Хотя ей было уже под сорок, благодаря искусному уходу она выглядела не хуже двадцатилетних дев.
Тайцзы вместе с Му Ваньяо и другими поприветствовал ее:
— Гугу, давно не виделись.
Старшая принцесса Лулин холодно усмехнулась:
— Вашими молитвами, разумеется, давно.
Тайцзы не стал продолжать разговор.
Старшая принцесса Лулин исчезла из Чанъаня на полгода и теперь воспользовалась великим торжеством, чтобы выйти в свет, явно намереваясь вернуть себе прежнее положение в столице.
Ни тайцзы, ни Му Ваньяо не собирались спорить с тетушкой. После прошлых событий старшая принцесса Лулин серьезно подорвала свои силы, и сейчас ее поведение было лишь пустой бравадой. Если она хочет вернуться — пусть возвращается.
В этот момент прибыл главный евнух внутренних покоев, и вслед за грохотом барабанов раздался зычный возглас:
— Бися прибыл!
В мгновение ока все жители Великой Вэй, переговаривавшиеся в рядах, и послы малых государств, что-то лепетавшие на своих языках подле чиновников Хунлусы, обратили взоры на пустующий императорский путь между двумя рядами столов.
Они смотрели на желто-красный паланкин.
На паланкине восседал император. По случаю торжества он был облачен в парадное одеяние, которое надевалось лишь для важнейших жертвоприношений: корона-мянь с позолоченным квадратным верхом, черное пао с узором из золотых драконов и перекрещивающимся воротником, а также биси из темно-красного газа.
Поверх церемониального платья была накинута накидка хэчан, а за пределами паланкина в небе кружился снег.
Под иссиня-черным небом впереди шли два ряда дворцовых евнухов с фонарями, следом за ними — гвардейцы Юйлинь с мечами на поясах. Все взоры были устремлены на мужчину средних лет, сидящего в паланкине.
Это был император Великой Вэй.
Владыка Великой Вэй, которого малые страны со всех четырех сторон именовали цзюньфу1.
Вокруг воцарилась тишина. Огромная толпа людей одновременно опустилась на колени, и их голоса, казалось, заполнили все небо и землю:
— Приветствуем Бися!
- Правитель-отец (君父, jūnfù) — традиционное для конфуцианской этики именование монарха, объединяющее статус правителя государства и главы семьи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
